ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но как лучше проникнуть в дом? Он еще раз оглядел разрушенные стены. Впереди был двор, а в центре его стояла статуя, пугавшая Джайала в его детских снах: демон огня Сорон. Раньше по бокам у него торчали каменные языки пламени, и скульптор хорошо передал бешеную ярость, с которой демон смотрел на попираемого им червя, пронзая его огненным трезубцем. Теперь статуя заросла мхом, да и солдаты Фарана славно потрудились над ней: выбили глаза, отломили трезубец и языки огня. Но демон все еще был грозен, будто никакие увечья не могли угасить живущего в нем мстительного духа.

Сорон, демон мщения — он воплощал в себе то, чего не хватало Джайалу. Взаправду ли было нужно тратить шесть лет на поиски Зуба Дракона? Нельзя ли было справиться с этим делом раньше? И сколько жизней он мог бы спасти, если бы ему это удалось, а насколько легче было бы тогда найти отца? Даже теперь Джайал медлит войти в дом и расправиться с существом, запятнавшим их фамильное имя.

Это прошлое — прошлое и память о нем не пускают меня, решил Джайал. Раньше, когда он остановился у этих ворот с Тучей, его удержало от того, чтобы войти, какое-то неясное чувство, нежелание тревожить призраки прошлого. Ему не терпелось убраться подальше от этого места со всеми его воспоминаниями — найти Талассу представлялось более легким делом.

Теперь он не станет ее искать. В глубине души он знал, что Вибил сказал ему правду. Тринадцатилетняя девочка, которую он знал, превратилась в уличную потаскуху с телом, покрытым язвами и болячками, с глазами, остекленевшими от раки и леты. Она, наверное, даже не узнает его. Ничего больше не осталось здесь для него — ничего, кроме воспоминаний.

Ровно семь лет прошло с тех пор, как он уехал отсюда в утро великой битвы. Он помнил шум и гам на улицах, веселые стяги легионов, трепещущие на ветру, грохочущие по булыжнику тяжелые сруры, топот солдатских сапог — армия Иллгилла во всей славе своей выступала на равнину, чтобы встретиться с ордами Червя. А он, Джайал, был принцем из знатного дома: ему кланялись, ему подчинялись...

А теперь он прокрался в город, как вор, пряча лицо, для того лишь, чтобы увидеть, как пошли прахом все труды его отца.

Хвала Ре хоть за то, что Джайала не было в городе, когда тот пал. Джайал, должно быть, уже ехал через Огненные Горы, когда войска Фарана вломились в ворота и началась резня.

А может, было бы лучше, если бы он погиб, сражаясь на улицах вместе с другими. Какое-то время после битвы он думал, что бежал из трусости, но теперь ему открывалась правда.

Когда колдовской белый свет залил шатер, Джайал лишился чувств, и его душа улетела в Страну Теней — по крайней мере к ее границам. Некое существо вырвалось оттуда ему навстречу по светлому мосту — и они слились воедино.

И Джайал внезапно очнулся.

Он лежал на залитых кровью носилках, а шатер наполнял тускловатый отсвет погребальных костров. Снаружи слышались крики и лязг оружия — битва все еще бушевала. Джайал будто пробудился от глубокого сна: его члены отяжелели, и кровь медленно струилась по жилам. Его тянуло вновь уйти в беспамятство, но кто-то не пускал его, тряся за плечо.

Это был отец — он склонился над Джайалом со странным, почти подозрительным выражением на хмуром лице, точно никак не мог поверить в то, что лежало перед ним на носилках. Чувство вины побудило Джайала приподняться, но тело было словно чужое, и он без сил повалился обратно.

Отец все смотрел на него и мог бы смотреть еще долго, но тут зазвенели колокольчики на жреческой шапке, и в шатер вошел Манихей.

— Враг готовится к новой атаке! — объявил старец. Впрочем, звуки костяных рогов снаружи были и так достаточно красноречивы.

Барон был в таком столбняке, что некоторое время смотрел на жреца, будто не узнавая его, и лишь потом взял себя в руки, спросив:

— Что с телом?

— Я сам положил его на вершину костра.

— Так зажги этот костер немедленно! — Но костяные рога Жнецов пели все громче, а следом раздался мощный клич: враг устремился на приступ. Жрец медленно склонил голову перед отцом и сыном и вышел. Иллгилл снова обернулся к сыну и спросил: — Ты можешь идти?

Джайал слабо кивнул: его члены медленно обретали чувствительность. Отец помог ему встать, и он зашатался, как ребенок, который учится ходить. Джайал ждал, что сейчас дадут о себе знать раны в голове и в боку, но боли не было; он ощупал места, куда был поражен, и опять ничего не ощутил, точно его раны затянуло какой-то нечувствительной тканью. Осталась только страшная слабость, при которой сон необходим, как воздух, а бодрствовать мучительно. Глаза Джайала слипались, но чувство долга еще тлело в нем.

— Я должен вернуться к своим людям... — выговорил он и направился к выходу из шатра, но колени его подкосились. Барон подхватил его.

— Нет — битва проиграна, — сказал он тусклым голосом. Джайал медленно поднял голову, не веря своим ушам. Отец встретил его взгляд с выражением, которого Джайал не мог разгадать — решимость была прежней, но теперь ей сопутствовала глубокая печаль. — Все кончено: твои люди перебиты. Остались только Рыцари Жертвенника. Я хочу, чтобы ты сделал для меня напоследок только одно. Обещаешь? — И отец тряхнул сына за плечи так, что голова Джайала мотнулась из стороны в сторону. Юноша слабо кивнул в ответ.

Иллгилл повел его в глубину шатра. Джайалу казалось что он бредет по липкой патоке — с таким трудом давался ему каждый шаг. Слова отца доносились до него будто издалека.

— Тебя избавили от ран, мальчик, с помощью великого волшебства, которое может еще навлечь беду на наш дом. Но что сделано, то сделано — и никогда не спрашивай меня об этом, если нам еще суждено встретиться в этом мире.

Слова о смерти и поражении так не вязались с отцом, что Джайал не мог не прервать его.

— Но что помешает нам встретиться? — Вопрос стоил Джайалу таких усилий, что он покачнулся, и дальше отец почти нес его на руках. В задней стенке шатра огонь прожег большую дыру. Иллгилл помог Джайалу выбраться в нее, переступив через обгорелый труп. Вечерний холод и шум немного привели Джайала в себя, и он разглядел темные фигуры, бегущие мимо шатра к дороге. Лязг бросаемого ими на ходу оружия и доспехов красноречиво возвещал о том, что это дезертиры.

— Ты видишь, — угрюмо сказал барон, — дух армии сломлен, а с ним вот-вот угаснет и Огонь. — Полными горечи глазами он смотрел, как его солдаты бегут, словно крысы. — Я буду сражаться и погибну, быть может, это мой долг. Но ты, — он стукнул Джайала по плечу кулаком в кольчужной рукавице, — ты должен жить, чтобы завершить начатое нами дело.

Джайалу стиснуло горло — он не сумел выговорить и слова и опять только кивнул.

— Хорошо, — сказал Иллгилл, снова ударив его по плечу, и сделал кому-то знак. Из мрака явился его конюший Хасер, ведя под уздцы Тучу, серого боевого коня Иллгилла. Он насчитывал пятнадцать ладоней росту, был облачен в серебряную броню и нес на себе высокое, с серебряными шипами седло. Темные переметные сумы висели до самых стремян.

Конь ткнулся носом в шею Иллгилла, и глаза у барона стали словно рана. Он потрепал Тучу по лбу, отмеченному белой звездой, и конь, будто понимая, что хозяин с ним прощается, легонько заржал и встряхнул гривой.

Хасер усадил Джайала в седло, передав поводья барону. Джайал взгромоздился на коня, не попадая в стремена обутыми в железо ногами.

Барон снова заговорил, и Джайал нагнулся с седла, чтобы расслышать его за шумом битвы.

— Я знаю, что был суровым отцом, однако моя выучка закалила твой дух. Ты мой наследник, ты хранитель Жертвенника, ты Иллгилл! — Глаза отца сверкали в красном зареве погребальных костров. — И теперь тебя ждет последнее испытание. Когда отъедешь на безопасное расстояние, прочти бумаги, что лежат в твоих седельных сумах. Тогда ты поймешь, что должен делать и почему никто, кроме тебя, не может этого исполнить. — Он кивнул на дорогу, пересекающую болота. — Ты должен ехать в Хангар Паранг.

76
{"b":"8139","o":1}