ЛитМир - Электронная Библиотека

Сын Иоанна, Александр Ианний, продолжал политику экспансии и насильственного обращения. Он захватил территорию Декаполиса, союза десяти грекоязычных городов рядом с Иорданом. Он ворвался в Набатию и захватил Петру, «город-розу, который был почти так же стар, как само время». Он вторгся в провинцию Гауланит. Хасмонеи двигались в северном направлении (в Галилею и Сирию), на запад – к побережью и на восток – в пустыню. В пределах новых границ они ликвидировали анклавы, населенные неевреями, путем обращения, уничтожения или высылки жителей. Таким образом, происходил огромный территориальный и численный рост еврейской нации; однако при этом она поглощала множество людей, которые, будучи номинально евреями, были наполовину эллинизированы, а зачастую оставались, по сути, язычниками, а то и вовсе дикарями.

В дополнение к этому, становясь правителями, царями и завоевателями, хасмонеи подвергались испытанию властью. Иоанн Гиркан, повидимому, сумел сохранить достаточно высокую репутацию приверженца еврейских традиций. По словам Иосифа, Бог считал его «достойным трех величайших привилегий: власти над народом, сана первосвященника и дара пророчества». Однако же Александр Ианний, согласно имеющимся свидетельствам, превратился в деспота и чудовище, причем среди его жертв оказались и благочестивые евреи, от которых в свое время его семья черпала свою силу. Подобно всем правителям на Ближнем Востоке того времени, он был подвержен сильному греческому влиянию и презирал ряд наиболее экзотических (варварских с точки зрения греков) проявлений культа Яхве. Будучи первосвященником в Иерусалиме во время Праздника Кущей, он отказался проводить традиционную церемонию возлияний, за что благочестивые евреи забросали его лимонами. «При этом, – пишет Иосиф, – он пришел в ярость и его жертвами пали около шести тысяч человек». В итоге Александр, как и его всеми ненавидимые предшественники, Язон и Менелай, оказался перед лицом мятежа фундаменталистов. По словам Иосифа, гражданская война длилась шесть лет и стоила 50 000 еврейских жизней.

Именно к этому периоду относятся первые упоминания о перушим, или фарисеях, «тех, которые выделили себя», религиозной группе, которая отвергла царско-религиозный высший свет его первосвященником, саддукейскими аристократами и Синедрионом и поставила верность религии выше еврейского национализма. Раввинские источники свидетельствуют о борьбе между монархами и этой группой, которая носила характер социального, экономического, а также религиозного конфликта. Как отмечал Иосиф, «саддукеи привлекали последователей только из богатых, и народ их не поддерживал, в то время как фарисеи пользовались народной поддержкой». Он рассказывает, что в конце гражданской войны, когда Александр триумфально возвратился в Иерусалим, среди его пленников было много враждебно настроенных по отношению к нему евреев. И тогда «он учинил одно из самых варварских деяний на свете… Пируя на глазах всего города со своими наложницами, он приказал распять около восьмисот пленных и, пока они еще живы, на глазах у них перерезать горло их детям и женам». Упоминание об этом садистском эпизоде встречается в Кумранских свитках: «Лев яростный… что подвешивает людей живьем».

В результате, когда Александр умер в 76 г. до н.э. после того, как (согласно Иосифу) «впал в душевное расстройство от жестокого пьянства», еврейский мир оказался глубоко расколот, хотя он численно заметно увеличился, в него входило много полуевреев, чья преданность Торе была сомнительна и, скажем, носила выборочный характер. Хасмонейское государство, подобно его прообразу, царству Давида, процветало в эпоху между империями. Оно было способно к экспансии в период, когда империя селевкидов уже пришла в безнадежный упадок, а Рим еще недостаточно окреп, чтобы занять место греков. Однако к моменту смерти Александра солнце Римской империи только собиралось всходить над еврейским горизонтом. Рим был союзником евреев, пока они боролись против старой греческой империи, и терпимо относился к существованию, и даже относительной независимости, мелких и слабых государств. Однако еврейское государство, нацеленное на экспансию, его воссоединение по этническому принципу и насильственное обращение соседей в свою жесткую и нетерпимую веру, было неприемлемо для римского сената. Рим выжидал, пока еврейское государство не станет более уязвимым в результате внутреннего раскола, подобно империи селевкидов. Сознавая это, вдова Александра Саломея, которая некоторое время правила после него, попыталась восстановить национальное единство, введя фарисеев в Синедрион и сделав их Устный Закон составной частью царской юриспруденции. Но она скончалась в 67 г. до н.э., а при ее сыновьях династия прервалась.

У одного из претендентов, Гиркана, был сильный премьер-министр, Антипатер, идумей из семьи, насильственно обращенной хасмонеями. Он был полуэллинизированным иудаистом. Для такого человека было вполне естественно договориться с новой сверхдержавой – Римом, который сумел сочетать непобедимую военную технику с греческой культурой. По мнению Антипатера, лучше было договориться с Римом, под чьим покровительством высокопоставленные семьи могли бы процветать, чем вести гражданскую войну. Поэтому в 63 г. до н.э. он заключил соглашение с римским полководцем Помпеем, и Иудея стала протекторатом Рима. Сын Антипатера, ставший Иродом Великим, уже накрепко прикрепил евреев к административной системе Римской империи.

Властвование Ирода, который был фактическим правителем Иудеи (да и не только ее), длилось с 37 г. до н.э. до самой его смерти, которая произошла за 4 года до начала христианской эры. Именно этот период в истории евреев вызывает споры у еврейских историков, как, впрочем, и у христианских. Ирод был одновременно и евреем и антисемитом; сторонником и поклонником греко-римской цивилизации и одновременно восточным варваром, способным на невероятную жестокость. Он был блестящим политиком и в некоторых отношениях мудрым и дальновидным государственным деятелем, великодушным, конструктивным и весьма эффективным; и в то же время наивным, суеверным, карикатурно капризным, балансирующим на грани безумия (а иногда и переходящим эту грань). В его личности соединялись трагедия Саула и удачливый материализм Соломона, который явно был его идолом; безумно жаль, что рядом с ним не нашлось никого, кто мог бы описать его личность и карьеру столь же ярко, как автор Первой Книги Царей.

Ирод выдвинулся и приобрел известность при жизни своего отца в качестве правителя Галилеи. Там вполне в духе римских традиций он разгромил шайку полурелигиозных мятежников, которыми командовал некто по имени Езекия; Ирод казнил их главарей, не прибегая к содействию еврейского религиозного суда, а просто опираясь на собственный авторитет. Это, согласно еврейскому праву, считалось убийством, и Ироду пришлось предстать перед Синедрионом, и только присутствие его личной охраны, которая внушала страх суду, помешало вынести ему приговор. Четыре года спустя, в 43 г. до н.э., Ирод совершил аналогичное преступление, казнив другого еврея-фанатика по имени Малик, который отравил своего отца. Разумеется, семья Ирода поддерживала хасмонейскую фракцию во главе с Гирканом II, и сам он породнился с ними, женившись на Мариамне. Однако в 40 г. до н.э. соперничающая фракция, возглавляемая его племянником Антигоном, при поддержке парфян захватила Иерусалим. Брат Ирода, Фазаил, правивший Иерусалимом, был арестован и покончил с собой в тюрьме; что касается Гиркана, то его представили непригодным к тому, чтобы быть первосвященником, по причине увечья – для чего лично Антигон откусил своему дяде уши…

Самому Ироду едва удалось спастись; он бежал в Рим, где информировал обо всем сенат. В ответ сенаторы назначили его марионеточным царьком, присвоив ему титул «союзного царя и друга римского народа». После этого он вернулся на Восток во главе римской армии из 30 000 пехотинцев и 6000 кавалеристов, захватил обратно Иерусалим и установил совершенно новый режим. Его политика носила тройственный характер. Во-первых, он пользовался своими политическими и дипломатическими талантами, чтобы добиваться поддержки тех, кто приходил к власти в Риме. Пока Марк Антоний процветал, они с Иродом были друзьями и союзниками; стоило Антонию пасть, Ирод поспешил помириться с Октавианом. Во времена империи Августа Ирод был самым лояльным и надежным сателлитом Рима на Востоке, безжалостно подавлял пиратов и бандитов и поддерживал Рим во всех кампаниях и конфликтах. Он был наиболее щедро вознагражден Римом; при поддержке последнего расширил свое царство до хасмонейских границ и даже за их пределы и правил им, ощущая собственную безопасность.

35
{"b":"8140","o":1}