ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Отхлебывая кофе, он любовался девочкой. Люси напоминала ему Флору в детстве. Его дочь была такой же неотразимой обаяшкой и непоседой: та же тысяча вопросов наготове и такой же острый язычок, но душа непосредственная, чистая и беззлобная.

— Не бойся, Джордж, твоя непременно возьмет, — солидно заверила его Люси. — Ты хоть и старенький, но можешь потягаться с мисс Маклеод, потому что она вообще не умеет бегать. И я побегу с тобой — если, конечно, Добрая Туча не раскричится. Она говорит, что леди не пристало носиться как угорелой. Папа, а правда, что на пикнике не обязательно быть как леди?

Адам не слышал ее вопроса. Его мысли были заняты тем, сможет ли он в течение дня улучить момент, чтобы где-нибудь и как-нибудь увлечь Флору в уединенный уголок…

Флора, в свою очередь, замечала его многозначительную рассеянность и косые взгляды. Нетрудно было догадаться, о чем он думает. Ее соски отзывчиво отвердели под тонкой тканью сорочки, и она ощутила горячую пульсацию между ног.

Девушка невольно заерзала на кресле. Нет мочи ждать до полуночи!.. Такая же самоуверенная, как и Адам, она нисколько не сомневалась в том, что ее визави умирает от желания снова и побыстрее остаться с ней наедине.

— Ну, папа! Ты же не слушаешь!

— Да, куколка, все, что ты хочешь… все, что ты хочешь… — рассеянно откликнулся Адам. Поглощенный своими похотливыми мыслями, он мог дать «добро» на что угодно.

— Урр-ра! Спасибо, папа! — возликовала Люси. Адам даже слегка испугался: судя по реакции дочки, его угораздило согласиться на что-то из ряда вон выходящее.

— Я побежала к Доброй Туче, — заявила Люси, проворно спрыгивая со своего кресла. — Она лопнет от злости, когда узнает, что ты разрешил. Теперь она не посмеет ругать меня! Урр-ра! Флора, Джордж, пикник будет прелесть! Вы просто обалдеете!

С этими словами девочка выбежала из комнаты, оставив всех взрослых с улыбками на губах.

— Охо-хо, — произнес Адам, тихо посмеиваясь, — похоже, придется расстараться с пикником — дабы подобный энтузиазм не остался втуне.

— Люси у вас как комета! Такой живчик! — сказала Флора. А про себя подумала: вся в тебя, такая же неуемная… И снова рельефно вспомнились подробности нескончаемой ночи. — Отрадно, что она любит быть на природе!

— Это действительно огромное счастье — горячо согласился Адам. — Пойди она норовом в свою мать — только маялась бы на ранчо, вдали от людских толп и городской сутолоки.

— Ну, должна вам прямо сказать, — заметила Флора, — едва ли не все мои друзья любят раздолье отдаленных диких краев лишь на словах. А в действительности выносят природу только в гомеопатических дозах.

Этим она как бы защищала Изольду. Надо полагать, тут вмешалась Флорина больная совесть — после бурной ночи любви с Адамом вдруг потянуло сказать доброе слово о его супруге.

Адам раздраженно мотнул головой.

— Изольда здесь никогда не заживалась. Сезон в Париже, потом сезон в Лондоне, где у нее тоже хватает друзей. Ну и хвостик года — тут, в постылом семейном гнезде. Люси успевала ее забыть в промежутках.

Одно воспоминание о жене подняло в нем такую желчь, что аппетит немедленно пропал. Адам отодвинул тарелку и откинулся на спинку кресла.

— Думается, я имел честь встречать вашу супругу на балу в деревенской усадьбе семейства Дарси, — осторожно заметил лорд Халдейн. Даром что сам некогда счастливый супруг, он за свою долгую жизнь навидался неудачных светских браков, да и несветских тоже. — Ведь она урожденная Довиль-Обигон, не правда ли?

Адам кивнул.

— Семейство ее матери весьма гордится своей графской кровью и леонвильскими наследными виноградниками.

— Да, да, припоминаю, — подхватил лорд Халдейн. — Она что-то говорила о виноградниках. По-моему, тебя там не было, Флора. Очевидно, ты в то время ездила в Италию, к своей подруге Адели.

Флоре вдруг стало досадно, что она упустила случай познакомиться у Дарси с женщиной, имеющей законное право на место в постели Адама. Ей почудилось, что, знай она его жену, она бы другими глазами взглянула на него. Не то чтобы он показался ей лучше или хуже… просто к его портрету прибавилось бы что-то очень существенное.

И какая она, эта блондинка с портрета над каминной доской в претенциозном будуаре, исполненном розовых шелков? Как она говорит, как смеется, как жестикулирует, как перемещается в пространстве? Была ли она желанна своему мужу как женщина? Была ли холодна в постели? Часто ли надевала бриллианты? О, сколько вопросов могло бы задать любопытство Флоры!

Впрочем, не обошлось и без более низменного импульса, чем интерес больной совести.

Разве не приятно глянуть этак свысока на женщину, чей муж был так усерден всю предыдущую ночь, что позволил тебе лишь на часок сомкнуть глаза! И чем краше, чем желаннее соперница, тем острее извращенное удовольствие от триумфа!

— Искренне надеюсь когда-нибудь встретить ее, — произнесла Флора, скрыв всю гамму своих чувств за шаблонной светской фразой.

— Едва ли, едва ли вам это удастся, — почти грубо возразил Адам. — Разве что она так надоест барону Лакретеллю, что тот отправит ее обратно в Новый Свет. — Молодой человек помолчал и добавил с прежним раздражением: — Да и не сошлись бы вы — уж очень разные.

Нежданно-надменные нотки в его голосе задели Флору за живое. И она сразу же встала на дыбы.

— Плохо вы меня знаете, — заявила девушка. — Я с кем угодно найду общий язык.

— То же я могу сказать и о себе, — отрезал Адам с мужской категоричностью. — Но я знаю, что такое Изольда.

— Быть может, вы заблуждаетесь, — вежливо, однако упрямо возразила Флора. Девушку взбесила фамильярная небрежность, с какой он ставил ее на место — как муж, который не слишком высокого мнения о рассудительности своей жены. — Не исключено, что мы бы стали большими подругами.

— Поверьте мне, не тот у вас характер, чтобы дружить с Изольдой.

Он явно хотел завершить этот разговор.

Но его надменный лаконизм был для Флоры что красная тряпка для быка. Она люто ненавидела мужчин-деспотов, по мнению которых женщине пристало лишь помалкивать и внимать их мудрым речам.

Неустанный многолетний исследовательский труд под руководством отца и других археологов дал свои плоды, и Флора, невзирая на молодость, уже имела некоторую устойчивую репутацию в научных кругах. Впервые она проявила себя на раскопках под началом Людвига Росса. В то время ей только-только исполнилось семнадцать, но она уже сделала ряд существенных открытий касательно начальных этапов крито-микенской культуры — и успешно выступила перед Королевским научным обществом с докладом на эту тему.

Таким образом, Адам Серр мог быть царем и богом монтанских степей, но у нее не имелось ни малейших причин смотреть на хозяина ранчо снизу вверх.

С вызовом в голосе Флора заявила:

— Позвольте мне усомниться, что при данных обстоятельствах вы способны здраво и объективно оценивать характер своей жены.

— Послушайте, не будьте смешной, — сказал Адам, мрачно глянув на нее из-под насупленных бровей.

— Вы полагаете смешной всякую особу женского пола, которая имеет дерзость не соглашаться с вами?

В горячем упреке было много справедливого, но высказан он был как-то по-бабьи — не ко времени и слишком запальчиво. Флора и сама это почувствовала… и от этого еще больше рассердилась.

— Это просто глупо, — уже совсем не по-светски огрызнулся Адам.

Обсуждение сравнительно отвлеченной темы грозило перерасти в ссору. Поэтому лорд Халдейн счел нужным вмешаться, прежде чем спорщики перейдут на личности.

— Друзья, — сказал он с добродушной улыбкой, — позвольте предложить вам перемирие. Со стороны вы похожи на подростков, которые не поделили кусок пирога.

Адам с готовностью примирительно улыбнулся и разгладил морщины на лбу.

— Прошу извинить меня за некоторую горячность, — произнес молодой человек. — Я сказал лиш-нee. Так уж сложилось — даже упоминание об Изольдe имеет на меня самое дурное влияние.

14
{"b":"8142","o":1}