ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Всё, что вы знаете об искусстве – неправда
Коммуникативные агрессии XXI века
Артур, Луи и Адель
Целитель. Союз нерушимый?
Микадо. Император из будущего
Костяные часы
Искусственный интеллект на практике
Законный брак
Бабаза ру

— У меня новая фантазия.

— Тогда, — рассмеялся он, — хотя бы намекни, какая, прежде чем я начну.

— Я скачу на единороге по залитому солнцем лесу…

— И принц, сгорающий от желания…

— Пират, дорогой, пожалуйста, я так представила, хотя, вне всякого сомнения, пират с внушительным мужским достоинством.

Избавившись от одежды, Макс повернулся к Кристине, поднял подол зеленой юбки из мягкого кашемира и потянулся было к подвязкам, но изумленно ахнул.

— Да тут чертовски легко мародерствовать и грабить! — протянул он. — Куда, интересно, ты подевала нижнее белье?

— Как! Я его не надела? — медоточиво пропела она.

— Да уж похоже!

Кристина метнула на него кокетливый взгляд:

— Должно быть, забылась, думая о тебе.

— О, спасибо, мэм, — льстиво поблагодарил он, гладя пальцем створки ее лона. — Должно быть, вы только обо мне и думали, судя по тому, что просто истекаете влагой.

— Признаюсь, что вспоминала о вас разок-другой. Может, и вы вспоминали обо мне разок-другой, или ваша плоть всегда так своенравна?

— Только для вас. Вы — единственная женщина, ради которой я день и ночь остаюсь твердым как камень. Клянусь!

— Ах, как умело вы льстите! Я даже не расстраиваюсь, что вы не пират!

— А вдруг я самый настоящий пират? — возразил он, снимая с нее чулки и подвязки. — Вдруг украду вас, прикую в своей каюте и заставлю обслуживать с утра до вечера?

— М-м… с утра до вечера… до чего же заманчиво… какая у вас лодка?

— Какие лодки, мисс Прекрасная пленница! Корабли, а у меня яхта, словно это имеет значение в таком состоянии, как у вас!

Перевернув ее, он расстегнул крохотные янтарные пуговки на спине.

— У меня свои понятия о приличии, — объявила она невнятно, потому что прижималась лицом к покрывалу.

— А мне казалось, что все, что вам нужно, — это длинное толстое копье, на которое я вас насажу, и побольше времени. Подними руки!

— Фи! Я думала, мой пират будет выражаться более романтично, — надулась она, когда по лицу скользнули складки кашемира.

— Как насчет бесконечного, безграничного времени и вздыбленного петушка, перевязанного красной ленточкой, Учитывая, что сегодня Рождество?

Он стащил платье, и показалось ее счастливое лицо с сияющими радостью глазами.

— А о красной ленточке я и забыла, — промурлыкала она. — Как же ты догадался?

— Я знаю о тебе все, — обронил он, растянувшись рядом и проводя пальцем по ее шее. — Я знаю, насколько глубоко проникать в тебя и как часто, знаю, что, если прикусить твои соски, ты извиваешься от наслаждения. Знаю, что ты кричишь, когда кончаешь, и знаю, как долго могу заставить тебя вопить. И если действительно захочешь красный бантик, я его тебе раздобуду. Но тверже всего знаю, что люблю тебя всем сердцем и лучшего Рождества у меня в жизни не было…

— О Макс… — всхлипнула она, изо всех сил обнимая его.

Он осушил поцелуями ее слезы и стал целовать, яростно и неистово. Но недолго, ибо понимал, чего она жаждет по-настоящему, и сам жаждал того же.

И когда вошел в нее, скользнул в ее магическое тепло, оказалось, что дело вовсе не в опыте и искусстве, не в воображаемых пиратах и даже не в страсти или желании. Просто двое влюбленных соединились в объятиях, стремясь, хоть и ненадолго, почувствовать, что мир принадлежит им. Что они принадлежат друг другу. Что их любовь выдержит все.

Гораздо позже, когда самое острое вожделение было удовлетворено в сладостной и исступленной игре, когда оба лежали на смятой постели, вдыхая аромат фиалок, Макс повернулся на бок и, коснувшись губами розовой щечки, прошептал:

— Посмотри под подушкой.

— Что там? — улыбнулась она.

— Не скажу. Взгляни сама.

— Хм-м…

— Ну же, бессовестная девчонка!

— А мне понравится?

— Наверняка, — ухмыльнулся он.

Все еще охваченная блаженной истомой, ленясь даже пошевелиться, она протянула руку и слепо пошарила под подушкой. Пальцы коснулись маленького металлического предмета. Кристина поднесла к глазам золотой кулон-камею и восхищенно ахнула:

— Какая прелесть! Он открывается?

— Если знаешь как.

— Скажи.

— Сдвинь камею вправо.

Она так и сделала. Скрытая пружинка тихо щелкнула, открывая овальную крышечку.

— Теперь подними ее.

Внутри оказались два портрета: ее к Макса.

— Где ты взял мой?

— Твои фото продаются в десятках магазинов, торгующих изображениями первых красавиц мира, моя наивная крошка. Я велел сделать миниатюру.

— И теперь ты всегда будешь со мной, — вымолвила она, благоговейно дотрагиваясь до миниатюрного портрета Макса.

— До лучших времен, — кивнул он, взяв камею и надевая ей на шею золотую цепочку. — Вот здесь пусть и будет. — Он положил камею в ложбинку между ее грудей и нежно поцеловал каждое полушарие. — Прости, что не могу купить тебе что-то заметное. Только драгоценности. Но зато ты можешь взять это с собой и думать обо мне.

— Будто я и без того не думаю все дни напролет! Надолго ты еще можешь остаться? Конечно, я не имею права спрашивать: у тебя своя жизнь…

— Пока смогу, — ответил он, сознавая, что дела скоро потребуют его внимания. Слишком скоро.

— Какое счастье — видеть тебя так близко! Передай Берту, что отныне ему придется ночевать в другом месте.

— Он и без того все понял и устроил себе удобную постель над маленькой конюшней во дворе.

— Ты будешь носить мое кольцо? Конечно, это детский каприз и ребячество, но так приятно представлять, что мы женаты!

— Недолго придется представлять! Плохо ты знаешь меня, если воображаешь, будто мне хватит украденных моментов вроде этого. И я, разумеется, стану носить твое кольцо. Всегда. Ты моя обожаемая жена.

Кристина буквально светилась счастьем.

— С тобой мне кажется, что все на свете возможно.

— Абсолютно все, моя дорогая. Даю слово. Том сейчас этим занимается. И обещал вот-вот сообщить мне хорошие новости.

Кристина, опершись на локти, чуть привстала.

— Неужели действительно есть какая-то возможность… способ избавиться от этого?

Не желая упоминать о первой женитьбе Ганса, на случай если сведения окажутся ошибочными, Макс дипломатично ответил:

— Том чрезвычайно оптимистично настроен, это все, что мне известно. Но он — лучший в Лондоне адвокат, и я на него надеюсь.

— А я, как выяснилось, целиком полагаюсь на тебя. Ты один приносишь мне любовь, счастье и утешение. Не знаю, что бы со мной было, если бы ты не приехал…

Ее голос оборвался.

— Дорогая, не плачь, — уговаривал он, притягивая ее ближе. — Обещаю, еще несколько недель, и ты будешь свободна.

И это обещание он намеревался сдержать, с помощью Тома или без.

— Жизнь моя, вспомни, сегодня сочельник, и у нас есть занятие получше, чем волноваться и тревожиться. Например… последние пять минут ты ни разу не кончила.

Ее тело, как всегда, отозвалось бурей желания на то обещание рая, которое он предлагал.

— О, вы знаете, как отвлечь бедную девушку от тяжких мыслей, лорд Вейл, — пропела она.

Он ответил дерзкой усмешкой.

— Попытаюсь сделать все возможное, мэм.

— Весьма слабое определение ваших талантов, милорд.

— Спасибо, мэм, — почтительно ответил он. — А сейчас последняя безделушка, которая вам может понравиться.

Перевернувшись, он открыл ящик ночного столика, вынул какой-то предмет и протянул ей.

— Что это?

Она держала в руках большое резное кольцо тонкой работы из нефрита редкостного фиолетового оттенка.

— Игрушка.

— Для меня или для тебя?

— Для тебя.

Кристина удивленно округлила глаза:

— И на что его надевать?

— Сейчас покажу, — кивнул он, взяв у нее кольцо.

— Но для чего оно?

— Чтобы доставить тебе еще больше наслаждения.

— Больше? — восхищенно ахнула она. — Больше, чем раньше?

Макс, улыбнувшись, снова кивнул и натянул кольцо на подрагивавшую в готовности плоть. Оно легко скользнуло До самого основания толстого стержня.

47
{"b":"8145","o":1}