ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Черт с ним, – прошептала Челси. – Он не будет вечным победителем. – Давай, Тун, мой красавец, ты можешь сделать это…

«Черт возьми, – выдохнул Синджин. – Ее лошадь взлетела на гору. Она рядом с тобой, Фордхэм, – про себя предупредил он. – Дьявол, двигайся же! – Дочь графа Дамфрисского умела скакать, как ангел или как дьявол, – подумал он с усмешкой. – Если бы можно было спросить у наездника герцога Бофортского, почему он хотел выбить ее из круга. Да, но она постояла за себя и чуть не повалила его к чертовой матери».

– Скачки в руках Фордхэма, – мягко сказал Сенека, наблюдая, как Тун постепенно нагоняет Мамелуке на последнем участке подъема.

– Я думаю, он уже понял это, – прошептал Синджин, горя желанием самому оказаться в седле и выиграть скачки.

Два скакуна теперь шли вровень, до финиша оставалось пятьдесят ярдов. Ни один из наездников не трогал кнута, не пришпоривал коня. Который победит в конце концов, зависело от индивидуальности. Мамелуке любил «приходить домой» первым. И он это сделал, стараясь изо всех сил, на два шага опередив Туна.

Рев толпы взметнулся в ветреное небо, и болельщики хлынули к победному кругу. Все внимание собравшихся было обращено на Мамелуке. Челси легко проскользнула к подготовленной площадке, где ждали Колин и Рос.

– Потрясающие скачки, Чел! – закричал Колин, сияя от восторга.

– Здорово сработано, мисс Челси, – его похвала тоже сопровождалась широкой улыбкой. Подставив руку, он помог ей спуститься. Колин подал ей плащ и тут же оказался в седле, и секунду спустя Рос уводил Туна.

Закрепив плащ на плечах, Челси стянула шапочку и опустилась на землю за навесом в море бургундской шерсти. Ее волнение еще не прекратилось, она с трудом переводила дух, возбуждение от скачки еще сильно сказывалось в жаре ее крови. Она почти выиграла… у потрясающего жокея Синджина, Фордхэма. Она почти выиграла! Это значило, что Тун мог победить лучшего, если бы на нем был опытный жокей. Она потеряла драгоценное время, борясь с жокеем герцога Бофортского, потому что не была знакома с его стилем. Она могла бы победить, если бы не это. Она очаровательно улыбнулась от чувства собственного достоинства.

– Ты была чертовски хороша. – Голос был мягким, знакомым и очень близким.

Мгновенно подняв свои лиловые глаза, она увидела улыбающееся лицо человека, занимавшего все ее мысли с самого утра. «Он слишком красив, – подумала она, – чтобы какая-нибудь женщина могла ему отказать».

– Но ты проиграла, – мягко добавил он. Наклонившись, он взял снизу ее руки, поднял и прижал к себе. – И я здесь, чтобы забрать свой выигрыш.

– Дай мне время, – прошептала она, теперь задыхаясь по другим причинам, нежели усталость, она остро почувствовала его знакомое тело, как были знакомы дразнящие глаза и его голос. – Люди увидят нас, – нервно предостерегла она. – Чувство страха уступило лишь ее разгоряченным чувствам.

– Никто нас здесь не увидит, – спокойно ответил он, так как тщательно следил стоя на изгороди после скачек, за ее передвижением: увидел, как она въехала за занавес, пронаблюдал, как ее брат и конюх покинули это место с Туном, и после этого последовал за ней. – Итак, скажи мне, милая Челси, когда и где?

– Я не могу сообразить так быстро, – уклончиво сказала она, стараясь придумать какой-нибудь выход.

– По правилам жокей-клуба в понедельник после обеда ты обязана оплатить спор по скачкам, – спокойно сказал Синджин. – Я готов подождать до этого времени. Но его тон, хотя и спокойный, предполагал, что дольше он ждать не будет.

Был только вторник, у нее была практически целая неделя, чтобы найти решение в ее импульсивном споре.

– Как я узнаю, где тебя найти в понедельник? Мне запрещен вход в помещение жокей-клуба.

– Не беспокойся, дорогая, – прошептал он, наклоняясь, чтобы коснуться своими губами ее мягких губ. – Я найду тебя.

И, опустив руки, он ушел.

А она осталась, затаив дыхание, теплая и желавшая того, чего не должна была желать.

Глава 10

В тот вечер Челси пришлось выдержать суровую лекцию отца, но его гнев был смягчен некоторым выигрышем и большим промежутком времени до его приезда домой.

– Хотя я оценил твою попытку победить, теперь, девочка, я не буду выпускать тебя из виду в дни скачек.

Если бы ты победила, все бы узнали, кто был жокеем, и твоих заколотых волос было бы недостаточно под внимательным изучающим взглядом распределителей на победном круге. – Затем он вздохнул, скорее строго, чем зло, и потянулся за aqua vitae. Налил себе большую порцию, поднял стакан и поднес его к губам, посмотрел на дочь и подмигнул. – Чертовски стыдно, что ты не можешь выступать за нас, ведь ты долетела до финиша на этом огромном животном, словно вихрь.

– Почему я не могу, папа? – мгновенно ответила Челси, пользуясь мягким настроением отца. – Ты видел сегодня, как это было легко.., даже на победном круге.., я могла сойти за мужчину. Я отрежу волосы.

Я могу говорить, как Колин, его голос еще не очень низкий. – Увидев минутное колебание отца, она быстро добавила:

– Я могу делать это, папа, я могу!

– Боже, дорогая, жаль, что не можешь, – сказал он, опускаясь в удобное кресло. – И твоя мама никогда не простила бы меня. Она, возможно, не одобрила бы всей работы, которую ты делаешь с лошадьми.

– Одобрила бы, потому что дедушка говорил, что она была лучшей наезднице в семье. Видишь, она одобрила бы.

– Но не в Ньюмаркете, Чел, – вставил Данкэн, удобно растянувшись на подоконнике. – Просто так не делается. Я знаю, что ты ни во что не ставишь такие вещи, как репутация, но свет, к сожалению, считает по-другому.

– Оставим это, – мягко согласился отец. – Последняя неприятная история, в которой ты побывала, чуть не закончилась катастрофой. – Хотя ему льстили таланты Челси в качестве жокея, и он расправил плечи, но родительский долг был сильнее его желания победить в бегах. – Жаль, что я не могу сказать «да», дорогая. Тебе необходимо подумать о будущем. Тетушка Джорджина должна вывезти тебя в следующем сезоне. Но какой мужчина захочет буйную девчонку с мальчишескими ухватками, которая ездит верхом в Ньюмаркете. – Еще один вздох сорвался с его резко очерченных губ. – Она должна была вывезти тебя в свет в этом сезоне, если бы я не был таким эгоистом и не оставил тебя с собой еще на год.

– Папа, я не хочу выходить замуж, я счастлива с тобой, мальчиками и лошадьми. Многие девушки не выходят.

– Дочери графов выходят тем не менее, Чел. – Голос Данкэна был мягким, словно он не хотел ей напоминать.

– Никто все равно не захочет взять меня без приданого, в любом случае. А я буду вынуждена соблюдать вежливость по отношению к разгульным молодым людям, которые, возможно, не знают элементарных вещей о лошадях.

– Ты не можешь говорить о лошадях. Чел, – пропищал Колин, распростершийся ничком рядом с камином. Уткнувшись подбородком в выцветшую рукодельную подушку, он улыбнулся сестре. – Это не по-женски.

– К дьяволу это «по-женски»! – раздраженно возразила Челси. – Я буду старой девой, буду носить навозные ботинки и курить сигары вместе с конюхами.

И останусь со своими лошадьми.

Менее наивный, чем его дочь, Фергасон из рода Фергасонов не стал выставлять свою дочь на брачный аукцион в этом году, хотя по возрасту она вполне подходила, потому что знал: даже без приданого ее светлая милая красота поставит на колени весь Лондон. И главное, он не хотел пока никому ее вручать.

Епископ Хэтфилдский сделал предложение с почтительным уважением и смирением, уверенный, что угодит ее отцу; он также предложил добрачный договор с ошеломляющей долей в наследстве. Возможно, в Лондоне она нашла бы лучшую партию. Отец лишь просил ее пообедать с епископом. Он не согласился бы ни на что. Тринадцатый граф Дамфрисский провел слишком много лет, лишившись состояния, и он желал лучшего для своей дочери. Реставрация титулов и поместий была одобрена парламентом в 1782 году. Многие его владения были розданы пэрам тори в 1746 году после Кулодена, и был принят закон или нет, никто не собирался отказываться от них. [В 1760 году, ко времени вступления на престол Георга III, в Британии было всего лишь 174 пэра. Вплоть до 1784 – 1785 годов сословие пэров оставалось стабильным, хотя и были добавлены несколько английских лордов, имевших звание пэра Ирландии. К концу XVIII века в период правления премьер-министра Питта-младшего эта цифра увеличилась до 300, а с учетом ирландских титулов – до 500. Премьер-министр Питт щедро даровал титулы.

15
{"b":"8146","o":1}