ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Я считаю дни до понедельника».

Под коротким посланием не было подписи, но герцогский герб был достаточной уликой.

«Как хорошо, – подумала она с благодарной улыбкой, – что красивый Сейнт Джон не потерял интереса».

Она вела аскетическую жизнь, без роскоши, но мысль помочь отцу таким приятным образом имела для нее определенное очарование. Если бы она бывала в обществе, если бы ее с детства учили думать о культурных ограничениях чувственности молодой леди, если бы она понимала, что чувственность молодой леди, по сути, не существовала в утонченном мире благородных молодых мисс, она бы с меньшей радостью думала о своем предприятии.

К счастью, ее не учили, и она заснула со счастливой улыбкой.

Ночные удовольствия герцога Сетского были не менее радостны, хотя он не спал, и это не имело прямой связи с блаженными снами красивой дочери графа Дамфрисского… Тем не менее действие происходило в его спальне. Он со своими распутными друзьями проводил традиционную ночь в разного рода сексуальных играх, развлекаясь в данный момент тем, что опускал золотые гинеи в «медовый горшочек» акробатической молодой леди, стоящей на голове.

Рекорд был поставлен среди громких криков и восклицаний, а молодая леди вдохновляла на дальнейшие пожертвования сладострастным отчетом о своих ощущениях.

– Ты устал? – прошептала молодая леди, сидевшая на коленях у Синджина, ее щеки с ямочками и розовые губы находились лишь в нескольких сантиметрах от него. Он был заметно невнимателен к ней и разгульному развлечению, был невероятно спокоен весь вечер.

Он посмотрел на нее непонимающим взглядом, услышав ее слова, но не обратив на них внимания, предавался приятным размышлениям. Но он улыбнулся, когда до него дошел их смысл, и сказал:

– Да.., очень.

– Может быть, пойдем спать? – В ее голосе звучало теплое предложение; ее руки, обхватывающие его шею, слегка сжались, и она подняла хорошенькие губки для поцелуев.

Инстинктивно Синджин наклонился, чтобы поцеловать ее, но ему вдруг не понравились ее губы. Подняв голову, секунду смотрел на нее с удивлением, словно ожидая увидеть другое лицо.

– Я, действительно, устал, – прошептал он, слегка встряхнув головой. – Прости меня, дорогая, – добавил он с изящной улыбкой, – но сегодня я ухожу спать один.

– Я согрею тебя, – мягко выдохнула она.

– Может быть, потом, Молли, сладкая… – сказал Синджин, отстранив ее с легким усилием. – Сейчас я предпочитаю остаться один, – и, поднявшись с обитого шезлонга, он поздравил Люси, которая сидела, считая свои гинеи, и пожелал гостям спокойной ночи.

– Нет, ты так не сделаешь. Еще только полночь, – запротестовал его двоюродный брат Руперт, спавший до двух каждый день.

– Я верю в хороший ночной сон, – шутливо сказал Синджин.

– Хорошее ночное траханье, ты хочешь сказать, – поправил его двоюродный брат с усмешкой.

– Веселье только начинается, – запротестовал еще один молодой денди, когда Синджин направился к двери.

– Веселитесь без меня, – весело отозвался Синджин и захлопнул дверь с решительной твердостью.

– Что это было? – заметил Ворвик, уставившись на закрытую дверь спальни Синджина. – Святой никогда не спит один.

– Он весь уставший, – сказала леди, которую он отставил в сторону. – Человек никогда не спит во время скачек.

– Что имеется в виду, – мягко сказал герцог Ворвик.

– Что Святой не человек? – лениво протянул кто-то.

И когда все завращали глазами, чтобы рассмотреть праздную фигуру в неосвещенной арке окна, епископ Хэтфилдский наклонил слегка голову и улыбнулся.

– Не похоже, Ратлэдж, – резко сказал наследник йоркширского царства.

– Новый повод для сплетен, – сказала одна из дам Хариет.

– Первая одинокая ночь, по крайней мере с шестнадцати лет, и никто из вас, мужчины, не держал пари на это в книге Брукеса.

– Кто мог подумать, что это возможно? – сказал новичок с некоторым благоговением в голосе. – Популярность Синджина среди женщин делала его личность героической, которую боготворили все молодые головы.

– Пусть спит, – сказала Молли. – Что, человек не может устать?

Как он устал, Синджин понял, повалившись на кровать. Он думал о том, как страшно было видеть Джорджа Прайна, присоединившегося к его вечеринке сегодня.

Не враги, но и не друзья, они, конечно, знали друг друга, потому что аристократический мир титулованных пэров был немногочислен. Все-таки почему он пришел?

Вопрос задержался у него в сознании, когда он засыпал. Это было нежелательным добавлением к его приятным мечтам о Челси. От этого его брови нахмурились, его обычно глубокий сон прервался, вздрогнув, он проснулся.

Ужасный епископ Хэтфилдский стоял там с ушами и хвостом Люцифера, смеясь над ним.

Глава 12

Воздух был бодрящим и холодным, лужи во дворе перед конюшней покрылись тонким блестящим льдом.

Солнце скоро прогонит легкий мороз, но тепло уже покрыло румянцем, неприличествующим леди, лицо Челси, которая энергично терла Туна после его утренней пробежки.

– Сегодня на тебя будут смотреть, мой красавец, – прошептала она своему любимцу, начищая щеткой до блеска мягкую шкуру. – Поэтому мы вплетем красивые ленты в твою гриву. И, увидишь, все денди захотят, чтобы ты был их.

Тун заржал, словно поняв, и вскинул голову, показывая свой замечательный профиль.

– Если ты выиграешь у лошадей красивого герцога, ты принесешь немного золота для кредиторов папы… – «Но сможет ли он», – подумала она, и ее бровь вздернулась, образовав складку на лбу: восемьдесят тысяч долга были постоянно у нее в голове.

Как можно обратиться к герцогу по поводу такой огромной суммы? Каков был обычный тариф за неделю.., ну, интимности, и посылался ли чек или договаривались заранее? Насколько возмутительной будет выглядеть ее просьба? Будут ли восемьдесят тысяч маленькой суммой для самого богатого пэра Англии?

Она, конечно, надеялась, но все же сомневалась, что кто-либо, независимо от богатства, сочтет сумму в восемьдесят тысяч фунтов пустяком. Небольшие монархии, наверное, содержали двор на меньшую сумму.

Занятая этими мыслями, она не заметила, как во двор конюшни вошел епископ Хэтфилдский, пока Тун не повернул голову.

Этот человек имел привычку подкрадываться.

– Я думал, что найду вас.., с вашими лошадьми, – сказал виконт, его колебания лишь подчеркивали тот факт, что они были одни.

Встав раньше своей семьи, она вывела Туна прежде, чем остальные лошади отправились на свои утренние разминки, и она была, действительно, одна, хотя отец, братья и конюхи должны были скоро вернуться. И хотя она в общем-то не боялась Джорджа Прайна, его общество все же вызывало в ней чувство неловкости.

Его глаза были холодными, расчетливо злыми и внимательными, без признака теплоты, словно у кошки, преследующей мышь. Зачем такому человеку, как епископ Хэтфилдский.., жена? Почему он хотел предложить такую сумму в брачном контракте, если в его отчужденных серых глазах не светилось и намека на расположение или дружбу? И что он делал здесь, сейчас, так рано.., после того, как отец официально отклонил его предложение?

– Вы рано встали, – сказала она, заметив его взлохмаченный вид. – Или не ложились совсем?

– Я думал сделать маленький крюк по дороге домой, возвращаясь от Сейнт Джона из Сикс-Майл-Ботом, и пожелать вам доброго утра.

– Доброе утро тогда. – Она стояла настороженная, держа Туна за повод. Его уши были прижаты, словно при приближении Хэтфилда он почувствовал опасность. Был ли он вообще другом Синджина?

– Синджин шлет вам привет, – сказал он, словно читая ее мысли. Его голос был мягким. Он стоял не более чем в нескольких ярдах, смотря на нее. Совершенно случайно он видел их за оградой для переодевания вчера после скачек и наблюдал, как они обнимались, шептали что-то друг другу, их нежный поцелуй.

Если бы Синджин знал, он бы понял появление виконта у себя на вечеринке прошлым вечером.

17
{"b":"8146","o":1}