ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он принимал в расчет всевозможные пути, которыми может пойти за ними погоня, когда они отправятся в обратный путь.

3

На следующее утро группа парламентеров под белым флагом доставила лорду Годфри вежливое послание. В нем Кинмонт любезно указал на то, что, захватив Робби Кэрра, Годфри действовал противозаконно, и предложил ему немедленно отпустить похищенного младшего брата эрла Грейдена, восстановив тем самым попранную справедливость.

В ответном послании лорд Годфри снял с себя всякую ответственность за происшедшее и заявил, что все переговоры на данную тему должны вестись с заместителем королевского смотрителя границ лордом Скрупом. Последний, впрочем, был недосягаем, поскольку находился в своем загородном поместье. После этого Кинмонт послал письмо лорду Скрупу, предложив незамедлительно освободить Робби Кэрра – без каких-либо предварительных условий и требований выкупа, поскольку его захват являлся незаконным. В своем ответном письме лорд Скруп заявил, что не может предпринимать никаких действий, не согласовав их предварительно с королевой Анной и ее Тайным советом.

Лэйрд Равенсби прекрасно понимал, что вся эта переписка – лишь способ затянуть время, и поэтому, не ожидая от нее никаких результатов, готовился к осуществлению своего главного плана. В тот самый день, когда лорду Годфри было вручено первое послание, в Харботтл проникло семеро лазутчиков из клана Кэрров. На следующий день с помощью цепочки, состоявшей из гостиничного слуги и одного из солдат, охранявших тюрьму, – в результате каждый из них стал богаче на пятьдесят фунтов – Робби было доставлено шифрованное послание, содержавшее всего одну строчку: «Торг уже начался». Прочитав эти три слова, младший брат лэйрда улыбнулся. Заточение уже не казалось ему таким тяжким.

Прошло еще четыре дня, в течение которых гонцы лэйрда Равенсби добирались до Дарэма, где лорд Скруп наслаждался редкостными нарциссами, росшими в его поместье Бишопгейт.

Четыре дня, в течение которых разведчики Равенсби собирали любую доступную информацию относительно повседневной жизни и распорядка Элизабет Грэм.

Четыре дня, заполненных подготовкой к тому, чтобы захватить сокровище, на которое затем можно было бы выменять Робби Кэрра.

Погода в эту мартовскую пятницу стояла не по сезону теплой. Джонни Кэрр в облачении странствующего священника и с двумя дюжими «служками» по бокам въехал в Харботтл. Под длинными черными сутанами все трое были увешаны оружием.

Они медленно ехали по городу в направлении замка, затем остановились у гостиницы Пиртри, попросили поставить их лошадей в конюшню и сняли комнату. В полдень троица пообедала в своем номере, выпив две бутылки лучшего рейнвейна господина Пиртри и выслушав от него нескончаемые славословия в адрес госпожи Розбери. В итоге Джонни Кэрр решил действовать именно через эту почтенную даму, распространявшую в городе культуру и обучавшую городских девиц.

В свое время она являлась воспитательницей леди Грэм и была вознаграждена с такой щедростью, что на эти деньги смогла открыть в Харботтле собственную школу. Как удалось выяснить лазутчикам Равенсби, молодая вдова леди Грэм ежедневно – примерно в два часа – навещала свою бывшую наставницу.

– Я отправляюсь, отец, – упрямо, с непоколебимой настойчивостью в голосе заявила Элизабет Грэм. – Если вы в течение часа не найдете для меня никакой охраны, я поеду одна. Кстати, до сих пор не могу понять, зачем мне нужны телохранители в этом крошечном городишке, да еще при двух драгунских ротах в гарнизоне замка. Это просто уму непостижимо! Меня тут не только никто никогда не обидел – ко мне и близко-то подойти боятся. Боже милостивый, отец, ведь здесь всем известно, что я – дочь королевского смотрителя границы, – закончила она торопливой скороговоркой. Элизабет была вне себя от тех мер предосторожности, на которых настаивал отец и которые самой ей казались абсолютно излишними. После восьми лет супружеской жизни с человеком, который, несмотря на свои многочисленные недостатки, все же предоставлял ей некоторую свободу, Элизабет вовсе не хотелось вновь вернуться к роли покорной дочери.

– Неужели это так необходимо – ездить к Розбери каждый день! – горячо воскликнул ее отец, с трудом сдерживая гнев. С тех пор как его дочь вернулась в Харботтл, она стала совершенно неуправляемой и вела себя просто невыносимо.

– А почему бы и нет! С какой стати я должна безвылазно торчать в этом несносном промозглом замке! Или может быть, за ужином ты намерен продемонстрировать очередного претендента на мое приданое?

Если уж лорд Годфри не был в состоянии контролировать поведение своей дочери, то уж ее богатство выпускать из рук он определенно не намерен.

– Ты должна вновь выйти замуж! – гаркнул он.

– По этому пункту наши мнения расходятся, – язвительно заметила она. – И до тех пор, пока мужчины, которых ты собираешь за своим столом, не смогут похвастать такими же земельными угодьями в Нортумбрии, как те, которыми владеешь ты сам, я не передумаю.

– Посмотрим, возможно, я заставлю тебя передумать, – недовольно пообещал отец. Обладая абсолютной властью как главный представитель королевы Анны в Приграничье, он тем не менее не знал, каким образом укротить вернувшуюся под отчий кров дочь. Ведь она уже давно перестала быть послушной шестнадцатилетней девочкой.

– Ни за что, отец! – ответила Элизабет Годфри Грэм, делая ударение на каждом произнесенном слове, словно практиковалась в ораторском искусстве. – Достаточно ли ясно я выразилась? – Ее брови гневно хмурились, сойдясь в единую полоску над зелеными глазами. – Тебе не получить моих денег! Они доверены викарию покойного Грэма, а того надежно охраняет целый отряд людей из Ридсдейла. Это должно остановить даже тебя, что, как мне кажется, и входило в намерения Хотчейна. – Элизабет отвернулась от стола, разделявшего их с отцом, а затем вновь посмотрела на него и продолжала уже более миролюбивым тоном: – Я отправляюсь навестить Рози и помочь ей в ее школе. А тебя я попросила бы сделать над собой усилие и постараться не вмешиваться в мою жизнь. – Элизабет уже опостылели эти постоянные стычки с отцом и необходимость то и дело отстаивать свою личную свободу.

Нахмурив кустистые брови, под которыми прятались холодные серые глаза, лорд Годфри, эрл и королевский смотритель границы, влиятельный и могущественный человек, сидел и бессильно смотрел, как, повернувшись к нему спиной, его дочь вышла из кабинета.

– Вартон! – Крик лорда Годфри был слышен даже во дворе. – Пришли ко мне охранников.

Через некоторое время, не обращая внимания на плетущихся сзади охранников, Элизабет Грэм вышла из ворот замка и по крутому, выложенному плиткой спуску направилась к городу. Вскоре она уже добралась до оживленной центральной улицы Харботтла. Быстро ей идти не удавалось – ее то и дело задерживали приветствия владельцев лавок и горожан. Она выросла в Харботтле, и здесь ее знали все. Остановившись на несколько секунд возле церкви, Элизабет еще раз полюбовалась изумительным витражом, изображавшим Святого Георгия и дракона. Она обожала его с детства. Это небольшое средневековое сооружение, по виду напоминавшее семейную часовню, скромно расположилось к северу от дороги, где крутой холм плавно переходил в долину. Оно было построено в романском стиле и не имело на себе никаких украшений, если не считать маленького креста над входом и витражных окон. Элизабет часто думала, что некий барон, построивший в незапамятные времена и эту крохотную церквушку, и замок на горе, судя по всему, был убежден: Бог помогает в первую очередь тому, кто помогает себе сам. Это было видно из того, что изумительные витражи изображали исключительно батальные сцены. Главный действующим лицом на них являлся Святой Георгий – любимый герой Элизабет.

После восьми лет супружеской жизни с Хотчейном она уже не верила в героев, но красота этого шедевра до сих пор не могла оставить ее равнодушной. Она улыбнулась деве, которую спасал святой.

5
{"b":"8148","o":1}