ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Неисправимый
Корея. Все тонкости
Сердце Стужи
Как быть успешной мамой: воспитание детей, карьера, творчество и счастливая семья
Рождественские истории. Как подружиться с лисёнком
Меч Предназначения
Растения-антивирусы. Гриппу – бой! Быстрое и надежное лечение вирусных заболеваний
Именинница
Мохито для изгнанника Тьмы
A
A

Он не мог бы сказать, когда он открыл глаза, дразнила ли его она или была искренней. Но Трей знал, что если не собирается причинить ей нравственную и физическую боль в том, что она считала предметом сделки, то ее необходимо подготовить, и как можно скорее.

– Мне нравится, – ответил он громко, широкая улыбка появилась на его лице. – Теперь, скажи-ка мне, Импрес, что нравится тебе.

Он провел рукой по мягким очертаниям ее грудей, поднялся выше и, притянув ее за затылок, наклонился к ней и поцеловал глубоким настойчивым горячим поцелуем, с удовлетворением отметив, как изменилось ее дыхание.

– Это всегда так хорошо? – прошептала Импрес, когда его губы оторвались. Ее мозг был наполнен блаженством.

– Будет лучше. – Он слегка улыбнулся. – Гарантирую.

Она взглянула на него, стоящего подле, полуодетого.

– Я могу конспектировать? – Лукавые искорки появились в глубине ее глаз.

– Конечно, – пробормотал он, самоуверенно улыбаясь. – А также кое-что другое…

Он привык, что женщины получают удовольствие. Он точно знал, что делать.

– Вы всегда так самоуверенны, мистер Брэддок-Блэк?

– Трей, – прошептал он, – И., в общем, да. – Его рука примостилась на ее бедре. Ему следует помнить, что спешить ни к чему, потому что она должна запомнить удовольствие, а не боль.

– Такой скромный. – Ее улыбка была поддразнивающей и легкой.

– Да, – сказал Трей опять со своей обезоруживающей улыбкой – Полагаю, мы прекрасная пара. Твоя скромность осталась прежней, не так ли?

Казалось, что нагота совсем не смущает ее, да и говорить о скромности после того, как она продавала себя пресыщенным богатым мужчинам, вряд ли представлялось возможным. Скорее, это было бесхитростное кокетство.

– Тебе хотелось бы, чтобы я была скромной? – спросила Импрес совершенно естественно, понимая, что она должна доставлять удовольствие. – Я не очень уверена, как надо действовать. Могу одеться и выключить свет.

Трей опять засмеялся, позабавленный ее идеей, что он может предпочитать секс в темноте.

– Урок первый, детка, – сказал он доброжелательно – Скромность должна быть изгнана из спальни.

– Прекрасно. Тогда я могу поцеловать тебя опять?

Какой юной она выглядела, когда произнесла эти слова. Его взгляд скользнул по фигуре девушки, сделавшей такое искреннее, обезоруживающее признание.

– Позволь мне снять башмаки и брюки, и ты сможешь делать все, что тебе нравится.

– Я не знаю, как делать что-то еще.

Трей присел на постель, наклонился и стал снимать башмаки. Он повернул к ней голову и улыбнулся.

– К утру – сказал он очень мягко, – ты будешь знать.

Трей начал целовать ее. Боже, его теплые губы несут небесное блаженство, думала она, по мере того как он касался ими мягких изгибов ее плеч, уголков рта, глаз, чувствительных мочек ушей Он целовал ее там, где холмики грудей плавно переходили в грудную клетку, и забирался дальше, под мышки. Он целовал ей пальцы и гладкие ступни ног, и, когда стал неторопливо подниматься выше, скользя всем своим сильным телом по ее стройным формам, она почувствовала, как будто ее уносит на розовом облаке, а тепла, затопившего ее изнутри, было достаточно, чтобы обогреть весь мир.

Трей вновь поцеловал ее в губы, осторожно опустившись на нее, и почувствовал жар, исходивший от Импрес.

– Я теплая, – прошептала она.

Он посмотрел на ее пылающие щеки и сказал:

– Очень хорошо.

Трей очень медленно продвигался в любовной игре, странным образом ощущая свою ответственность за то, чтобы она, отдавая девственность, получила наслаждение. Любовь для него всегда была игрой, приятной и легкой, в которую не был вовлечен его разум. В этой игре он использовал весь свой опыт и умение для того, чтобы получить удовольствие от последней стадии, самой изысканной. Но сегодня совсем другое довлело над его привычками. Больше, наверное, было ласки: он заботился о ее чувствах, отдавая дань ее мужеству и открытости. До некоторой степени это меняло весь привычный для него ритуал.

– У тебя… очень большой, – прошептала она, проведя рукой по его груди и животу, на секунду задержавшись на пугающем ее предмете. – Он сделает больно?

Глаза у него раскрылись, потому что он затруднялся ответить.

– Нет, – наконец ответил Трей, думая, что она может возненавидеть его позже за ложь. – Будет небольно.

– Я очень рада, что ты купил меня на аукционе, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Действительно рада.

Она подняла голову, чтобы поцеловать его, потому что не хотела покидать несущие ее облака.

– Я хотел тебя больше, чем кто-либо еще, – пробормотал Трей, неожиданно поняв, что это было правдой.

Не нужно было быть Джейком Полтрейном, чтобы хотеть ее. Любой из тех внизу думал так же. Как у индейца из племени Абсароки, обладающего собственным восприятием окружающего и особой жизненной силой, там, в гостиной, его чувства ярко проявились на его красивом лице, и он догадался, что она прочитала Их, оценив, как сильно подействовала на него ее мужская одежда, и поняла, что он должен выбрать ее.

– Я хочу тебя. Я правильно сказала? – спросила она взволнованным низким грудным голосом. – Ты очень славный. Меня уносит на стремительном опьяняющем розовом облаке, – прошептала она, обвивая его руками.

– Подвинься, Импрес, дорогая, – прошептал Трей, касаясь губами ее приоткрытого рта. – Я хочу быть вместе с тобой на этом облаке.

Разгоряченная от страстного желания, пахнущая сиренью, она сама была для него этим облаком, лежащим под ним. Она выгнула спину, стремясь коснуться его твердого жала, а он оперся на локти, чтобы они приняли на себя тяжесть его тела. Ее твердые соски прижались к напряженным мускулам его груди, и она стала нежно гладить руками его спину. Словно огонь зажегся в нем, раздуваемый каждым новым поцелуем и новой лаской.

Прошло столько времени с тех пор, как Трей увидел ее, выходящей из ванны, и впервые поцеловал ее. Было столько задержек и остановок. Он уже не мог больше ждать, его вежливость и благие намерения остались позади. Она должна теперь принять его.

Он впился в ее губы, потеряв контроль над собой, и Импрес уступила бешеной атаке, глубоко вздохнув, словно ждала его всю жизнь. Секундой позже ее руки обвились вокруг его плеч в ответном сумасшедшем порыве, бедра выгнулись, готовые принять его, она затрепетала, желание затопило ее с головы до ног. Она страстно хотела его, истомившаяся, разгоряченная, переполненная желанием.

Огонь был выпущен из-под контроля. Исчезли внезапно все причины, мешавшие им сплестись в объятиях. Они были словно сожженные страстью и чувственностью, столь сильными, что не оставалось обратной дороги. Трей погладил нежную кожу на ее бедрах и раздвинул их. Затем его пальцы коснулись влажного горячего входа в желанный рай и стали поглаживать его.

Импрес задохнулась, незнакомое до сих пор чувство, словно крепкое вино, вскружило ей голову.

– Еще, – прерывисто прошептала она, когда смогла хоть чуть-чуть вернуть ощущение реальности.

Он продолжил, и она подумала, что умирает.

– Скажи, можно умереть от счастья? – едва вымолвила Импрес, горячо дыша ему в плечо. – Откуда ты знаешь…

Но опытные пальцы Трея скользнули дальше, не давая ей говорить, и Импрес позабыла обо всем, экстаз вихрем налетел на нее.

– Ты прекрасна, – нежно сказал Трей, когда мир в сознании Импрес перестал вращаться в безумном восторге. – Там все влажно и горячо, – добавил он хрипло. – Я не могу больше ждать. Прими меня, дорогая.

Он оказался сам на том месте, где только что были его пальцы, и толчком вошел в нее. Он почувствовал, как она напряглась под ним, остановился и лежал, не двигаясь, ожидая, когда пройдет мгновенная боль от его вторжения и она расслабится. Он поглаживал ей бедра, словно хотел, чтобы тепло его пальцев поскорее изгнало неприятное ощущение. Через секунду он начал осторожно двигаться, пытаясь понять, не преодолена ли граница между болью и наслаждением. Он не торопился, его безумство прошло после того, как он оказался там, где хотел быть больше всего на свете, и поэтому продвигался вперед, готовый в любой момент отступить, шептал ласковые слова, ласкал до тех пор, пока не почувствовал ее встречного осторожного движения и не услышал, как она умоляюще прошептала:

8
{"b":"8155","o":1}