ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Надеюсь, вы войдете? – тихо спросила она. – Мне нужно обсудить с вами кое-что, чрезвычайно для меня важное.

Эван благосклонно улыбнулся, словно зная наперед, о чем пойдет речь, и, очевидно, в полной уверенности, что исход разговора окажется для него благоприятным.

Хизер знала, что Уинни сейчас нет: наверняка бегает по магазинам, закупая припасы для свадебного завтрака, но Бриджет, разумеется, дома. Ее верная школьная помощница тоже нашла приют у доброй Уинни, подыскивая себе новое место.

Хизер позволила Эвану снять с себя пальто и повесить на вешалку в прихожей. Дождавшись, пока гость разденется, она взяла у него трость с золотым набалдашником и поставила в стойку для зонтиков, а потом повела Эвана в гостиную. Конечно, обстановка здесь далеко не такая роскошная, как та, в которой она выросла, но многочисленные безделушки, дагерротипы и кружевные салфеточки придавали комнате гостеприимный и уютный вид.

– Садитесь, пожалуйста. Могу я предложить вам чаю? – спросила Хизер, пока Эван устраивался на обитом вощеным ситцем диванчике.

– Спасибо, с удовольствием выпью.

Хизер потянулась было к сонетке, но, тут же вспомнив, что в доме Уинни нет подобных излишеств, постаралась незаметно отдернуть руку, извинилась и поскорее направилась на кухню, где и попросила Бриджет приготовить чай.

Только потом, ругая себя за малодушие, она побежала наверх снять шляпку. Какая же она все-таки трусиха! Никакие проволочки не помогут!

Но по правде говоря, ей ужасно не хотелось начинать разговор. Кроме того, Хизер действительно немного побаивалась. Сколько раз она отказывала Эвану, а теперь придется сознаться, что к тому же еще и приняла предложение другого!

Эван Рэндолф не привык к подобному обращению. Британский финансист, сколотивший состояние на акциях железной дороги и инвестициях в разработки полезных ископаемых, стремился выиграть любую битву, каждый поединок. В особенности если речь шла о ней.

Долгое время она считала, что его настойчивые ухаживания – просто прихоть пресыщенного богача. Всем было известно, что он содержал любовницу, экстравагантную, хоть и бездарную, актрису, и обожал появляться в обществе под руку с самыми модными дамами.

Но теперь Хизер уже знала, что перед ней – человек, одержимый властью и готовый идти на все для достижения цели. Он считал Хизер ценным трофеем, чем-то средним между призом и украшением своей гостиной, и беззастенчиво пользовался своим богатством, чтобы заставить ее принять предложение, обещая за это выкупить закладную на ее школу: по-видимому, надеялся, что отчаяние бросит Хизер в его объятия. Эван предложил взять на себя все ее долги, навсегда избавить от бед и забот и окружить роскошью. И честно признаться, за последние полгода были моменты, когда она едва не поддалась искушению согласиться.

К сожалению, его настойчивые преследования вызвали немало грязных сплетен – именно в тот момент, когда она не могла себе позволить ни малейшего намека на скандал. Одна спесивая матрона даже демонстративно забрала дочь из школы, прежде чем Эван во всеуслышание объявил о своих благородных намерениях. После этого, разумеется, мамаши поостереглись оскорблять будущую миссис Рэндолф.

Хизер искренне не понимала его одержимости. Хотя семья ее матери считалась богатой, девушка никогда не стремилась вращаться в высшем обществе и не делала секрета из своего неодобрительного отношения к образу жизни Рэндолфа. Возможно, именно ее чистота и порядочность неотразимо влекли Эвана. А упорство, с которым она отвергала его притязания, лишь подстегивало его аппетит и охотничьи инстинкты. Вот уже несколько месяцев она ухитрялась идти по тонкому льду, избегая решительного ответа и стараясь тем самым не нажить в лице Эвана смертельного врага.

Но даже не будь она так возмущена его похождениями и чересчур властным характером, ей претила роль жены миллионера, бесполезной, красивой и дорогой игрушки, единственными занятиями которой станут благотворительность да посещение балов и приемов. Ей хотелось чего-то достичь в жизни, оставить свой след. И в отличие от матери сделать нечто гораздо более значительное, чем выбор туалета к очередному светскому развлечению.

Хизер с глубоким вздохом вынула из бюро письмо, написанное размашистым почерком Слоана Маккорда. По крайней мере жене владельца ранчо придется столкнуться с немалыми трудностями, а взамен ей окажут немалую услугу.

Едва переставляя ноги, девушка спустилась вниз и встала у камина, пытаясь хотя бы немного согреться у почти затухшего огня. Эван по-прежнему восседал на диване, изящно скрестив ноги.

– Эван, – смущенно начала она, – не знаю, как сказать…

Опять эта покровительственная улыбка!

– Понимаю, дорогая. Вы передумали. Это, естественно, привилегия дамы. Не могу сказать, как я рад. Поверьте, я счастливейший из людей!

– Нет, вы ошиблись… я хотела сообщить… – поспешно пробормотала девушку – Я вовсе не передумала. Наоборот… Но вам лучше прочитать это.

Она протянула ему письмо Слоана Маккорда. Пусть узнает все от чужого человека. У нее просто язык не поворачивается!

Хизер боязливо наблюдала, как меняется; выражение: лица Эвана. Легкая скука уступила место любопытству потом неверию и, наконец, гневу.

– Я приняла предложение мистера Маккорда, – спокойно объявила девушка, от всей души желая оказаться на. другом конце страны. Эван пригвоздил ее к месту разъяренным взглядом.

– Кажется, мне все ясно дорогая, – сухо процедил он сквозь стиснутые зубы. – Пытаетесь всеми средствами заставить меня положить на ваше имя сумму, больше оговоренной ранее.

Хизер открыла было рот, чтобы запротестовать, но он яростно прошипел:

– Вы разочаровали меня. Никогда не думал, что вы способны прибегнуть к таким недостойным уловкам. Но.. так и быть, согласен. Вам достаточно полмиллиона?

Полмиллиона долларов!

Хизер покачала головой, борясь с досадой и отчаянием.

– Нет, вы снова ошибаетесь. Заверяю вас, Эван, я ни на что не рассчитывала. Просто не желаю выходить за вас. Брак между такими людьми, как мы, обречен на неудачу. Я не та жена, которая вам нужна. Вам каждую ночь требуется новая женщина…

– Это совершенный вздор, – нетерпеливо, отмахнулся Эван. – У вас ни гроша за душой. И хотите, чтобы я поверил, будто вы отвергнете такое богатство?

Хизер стиснула руки, чтобы Эван не заметил, как они дрожат. Как ей убедить его, что тут нет хитроумной игры?

– Я… я надеюсь, что вы окажете мне честь, поверив моим словам. Это чистая правда. Я польщена вашим интересом ко мне и сожалею, что причинила вам боль. Но если припомните, я с самого начала не поощряла ваших действий. Вы предпочли не обращать на это внимания, точно как сейчас.

Эван медленно сжал кулак, комкая письмо.

– Я не затем потратил все эти месяцы, ухаживая за вами, чтобы сделаться посмешищем в глазах окружающих!

– Но я не собиралась…

Эван порывисто вскочил и, швырнув на пол смятое письмо, шагнул к девушке:

– Я был готов предложить вам брак! Семейную жизнь! Этого от меня не слышала ни одна женщина на свете, а теперь вы искренне считаете, будто такое вам сойдет с рук?

Хизер сглотнула застрявший в горле ком, стараясь подавить неизвестно откуда возникшее ощущение тревоги. Как заставить его понять? Она не может ответить на его чувства. И хотя он в состоянии вытащить ее из финансовой пропасти, этот человек ей не нравился. Она не испытывала к Эвану ничего, кроме опасливого уважения; жизнь с таким безжалостным честолюбцем раньше времени свела бы ее в могилу. Ведь она ему совсем не дорога, и в нем говорит оскорбленная гордость!

Девушка покачала головой. Возможно, она тоже сейчас руководствуется гордостью, побуждающей ее отказать ему, – Богу известно, что это чувство в ней очень развито. Скоре всего она совершила величайшую глупость, отказав ему. Но не желает, чтобы ее покупали и запирали в золотой клетке. Эван, разумеется, не позволил бы ей и дальше заниматься школой. Разве жене такого человека пристало работать?! Но она не тепличный цветок и не станет разыгрывать роль дорогой безделушки, которую выставляют напоказ в торжественных случаях.

5
{"b":"8163","o":1}