ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, домой. Но у меня остался еще один пациент. Они вернулись в поместье Каро только через полчаса, когда уже почти стемнело. Ее двухэтажный особняк был выстроен в испанском стиле, но конюшни показались Максу совершенно английскими. Длинный ряд денников выстроился в вымощенном брусчаткой дворе. Имелись также большой амбар, каретный сарай и домик для конюхов и грумов.

Стоило им остановиться, как рядом немедленно появился грум, жующий корочку хлеба. Взяв поводья у Макса, молодой человек в ожидании приказа глянул на Каро.

– Когда распряжешь лошадь, Умберто, оседлай, пожалуйста, коня мистера Лейтона. Потом можешь идти ужинать.

– Да, сеньорита.

Пока Каро говорила с грумом, несколько конских голов высунулись в открытые верхние половинки дверок стойл. Вместе с Максом она прошлась по ряду, приветствуя каждое животное, любовно гладя холки и морды, пока не добралась до последнего стойла, где находилась старая гнедая кобыла. Животное тихо заржало, когда Каро почесала его между темными влажными глазами.

– Моя особая пациентка. Эта милая леди принадлежала моей матери, – пояснила она и, вынув скребницу и тряпку, вошла в стойло.

Макс последовал за ней, прикрыв нижнюю половину дверцы.

– Как и доктор Алленби, она стареет, – объяснила Каро, принимаясь орудовать скребницей. – Зубы у нее стерлись, зрение ослабло, но я иногда езжу на ней, потому что бедняжке нравится внимание. И на плече у нее старая рана. Я стараюсь регулярно массировать ее, чтобы облегчить боль.

– Счастливая лошадка, – пробормотал Макс и, прислонясь к стене стойла, стал наблюдать, как Каро ухаживает за кобылкой и массирует ее левую лопатку. Откуда-то взявшийся трехногий кот прыгнул на верхнюю половинку двери, принюхался к Максу и, несмотря на очевидное увечье, ловко метнулся вниз, в солому, замяукал и принялся тереться о юбки Каро, добиваясь внимания. Она подняла плутишку и стала гладить.

– Он потерял заднюю лапу в драке с собакой, но по-прежнему прекрасно ловит мышей. Кажется, он сильно скучал по мне, когда я была в отъезде.

Кот, похоже, соглашался с ней. Громко мурлыча, он свернулся клубочком на ее руках. Но тут кобыла повернула голову, ткнулась носом в шею Каро, требуя внимания.

Все хотели получить свою долю нежности. Макс тихо завидовал животным, потому что желал того же самого.

У двери стойла появился грум.

– Я сделал все, как вы просили, сеньорита. Будут еще приказания?

– Спасибо, Умберто. Это все. Иди заканчивай ужин.

Грум почтительно улыбнулся и, дернув себя за челку, снова исчез.

Устроив кота на соломе, Каро продолжала массировать плечо кобылы. Старая лошадь закрыла глаза и блаженно всхрапнула.

На некоторое время воцарилось молчание. В сгущавшейся темноте Макс наблюдал, как Каро гладит лошадь, осторожно разминая тугие мышцы, облегчая боль в сведенной судорогой плоти. Макс сразу вспомнил ощущение ее рук в ту давнюю ночь.

Резкое, настойчивое желание шевельнулось в нем, с каждым мгновением становясь все сильнее, навязчивее, пока с губ не сорвалось тихое проклятие.

– Что случилось? – немедленно всполошилась Каро, оглянувшись.

– Вспомнил ту ночь. И твои прикосновения. Каро долго молчала.

– Тогда вам тоже было больно.

– Меня сейчас сводит от боли при виде того, как ты творишь свое волшебство. – Его губы дернулись. – Я бы рад стать одним из твоих пациентов. Свернулся бы на твоих коленях, чтобы ты гладила и ласкала меня…

– Вы сами можете позаботиться о себе, – с улыбкой возразила Каро. – А эти животные не могут.

– Как насчет тебя? Кто массирует твои плечи после тяжелого дня?

– Никто.

– Буду рад помочь.

– Весьма тронута вашим сочувствием, – твердо объявила она, – но обойдусь и горячей ванной.

– В развалинах?

Но Каро едва заметно улыбнулась:

– Нет, здесь, дома. В блаженном уединении.

Макс не сводил с нее глаз, чувствуя, как тяжелая ноющая боль желания терзает чресла. Руки сами тянулись обнять ее. Его словно притягивало к ней невидимым магнитом.

– У тебя замечательные руки, – тихо признался он.

– Вовсе нет.

– Замечательные. Я не могу забыть их прикосновений…

Каро на мгновение замерла. А когда медленно повернула голову, Макс позволил своему алчущему взгляду скользнуть от ее сочных губ к глазам и снова к губам…

Каро, казалось, превратилась в статую под этим откровенным взглядом. Не смея рисковать, она в последний раз провела по плечу кобылы и шагнула к двери. Но когда попыталась протиснуться мимо, Макс сжал ее запястье. И одно это прикосновение заставило ее вздрогнуть.

– Я помню все, что было в ту ночь, каждое мгновение. – Тихий хриплый голос эхом отдался в душе, как воспоминание о ласках. – Помню вкус твоей кожи, ангел. Помню все ощущения, когда входил в твой мокрый шелк. Гортанные крики, которые ты издавала, когда растворялась в моих объятиях…

Во рту у Каро пересохло. Язык ей не повиновался.

– Я так хочу снова испытать эту страсть. Снова любить тебя.

О этот чувственный шепот, жаркий и тихий…

Пытаясь взять себя в руки, Каро закрыла глаза, но перед ней мелькали откровенные образы плоти, прижатой к обнаженной плоти, откровенных ласк, где сны мешались с реальностью…

Она тоже хотела Макса – безумно. Но не позволит себе утолить голод. Слишком долго она приходила в себя после той ночи… да так и не пришла. Сколько месяцев она тосковала по Максу! Ей не хотелось снова терпеть эти муки.

– Н-нет, – выдавила она хрипло.

Макс повернул ее к себе лицом и прижал спиной к перегородке.

– Ты уверена?

Его зубы чуть сжали мочку ее уха. Как он умеет искушать… как умеет искушать…

Она тряхнула головой, борясь с эротическими воспоминаниями о слиянии их тел, борясь с пульсирующим желанием, которое он возбуждал в ней.

И тут его пальцы коснулись лифа платья, и соски мгновенно заострились, заставляя ее трястись от желания.

Его дыхание согрело ее губы, едва он прошептал ее имя. А когда прижался всем телом, пульсация стала сильнее, сосредоточившись между бедер.

– Макс…

Его руки обвили ее, живой жар его тела обжигал даже сквозь одежду. И когда он завладел ее губами во властном поцелуе, желание с новой силой загорелось в ней. Он был одновременно груб и нежен, и она льнула к нему, беспомощно сознавая, что уже сдалась, что готова на все, лишь бы утолить жажду, жажду путника в пустыне.

Поцелуй становился все более исступленным, словно он сам не мог совладать с собой. Язык ритмично двигался у нее во рту, опаляя ее неистовыми требованиями, сжигая остатки воли. Ощущения были столь безумно буйными, что Каро буквально погибала от страсти.

Ей нужен Макс. Нужны его ласки. Она так долго мечтала о нем, жаждала его, страдала без него…

Слишком долго…

Потребовалось поистине геркулесово усилие, но она подняла руки, чтобы толкнуть его в грудь и отстраниться.

– Пожалуйста, не надо!

Макс услышал ее прерывистую мольбу, но не смог заставить себя подчиниться. Он снова нагнулся и нашел ее рот горячими губами. Она застала его врасплох.

Каким-то образом их ноги перепутались, и Макс, к своему смущению, опрокинулся на солому. Каро распростерлась на нем, сильно придавив его горло.

Тяжело дыша, он ошеломленно уставился на нее в полумраке.

Она нерешительно улыбнулась:

– Может, вы еще не успели увидеть, но мое колено находится в стратегической позиции. Если я решу ударить, последствия будут чрезвычайно болезненными, хотя и не смертельными. Смерть наступит, если я посильнее надавлю на шею.

И он вдруг понял: она намеренно подставила ему подножку.

– Я предупреждала вас, – дрожащим голосом бормотала Каро. – Мне дали несколько необычное образование для, женщины. Это один из моих приемов. Я умею защищаться, когда на меня нападают.

– Но разве это можно назвать нападением? – прохрипел он, все еще изнемогая от желания.

– Возможно, нет, но я испытываю сильнейшую потребность защитить свою добродетель.

26
{"b":"8165","o":1}