ЛитМир - Электронная Библиотека

Он удовлетворенно пробормотал что-то, когда свидетельство ее возбуждения оросило его пальцы, но, к ее удивлению, Макс только прикусил мочку ее уха, прежде чем откинуть одеяло и встать.

– Ванна ждет вас, миледи, – шутливо объявил он.

К тому времени, как Каро сообразила, что он не собирается любить ее сейчас, он уже вышел из грота.

Его отсутствие дало ей возможность ответить на зов природы и воспользоваться губками, после чего она последовала за Максом на свежий воздух.

Макс уже стоял в воде, доходившей ему до самых бедер. Увидев его, она остановилась, восхищаясь его могучим телом. А когда он повернулся лицом к ней, ее взгляд невольно уперся в мужскую плоть, способную дарить ей столь неистовое наслаждение. И во рту мигом пересохло.

– Чего ты ждешь? – весело спросил он, вскинув брови, и Каро густо покраснела, сообразив, что он поймал ее за подглядыванием. Румянец стал еще темнее, когда она сняла сорочку и глаза Макса загорелись. Его взгляд, словно нежные руки, касался ее всюду.

Каро с заколотившимся сердцем вошла в воду, все еще довольно теплую, прогретую летним солнышком. Зато струи водопада были почти ледяными, и она удивилась, когда Макс поплыл туда и встал под каскадом, где глубина бурлящей воды была по пояс.

– Но водопад, на мой вкус, довольно холоден, – запротестовала Каро.

– Не бойся, я тебя согрею, – заверил он с трогательно знакомой улыбкой, и сердце забилось еще сильнее.

Она послушно поплыла к нему, нежась под его взглядом, ласкавшим ее наготу. Зачерпнув в горсть воды, он вылил ее на плечи Каро. Оказалось, что в другой руке у него кусок мыла, которым он стал намыливать ее плечи, шею, живот, но не там, где жажда была всего сильнее.

– Коснись меня, – прошептала она.

– Обязательно. Но придется потерпеть.

Он старательно вымыл ее груди, властно гладя белую кожу. Его прикосновение послало стрелу наслаждения, пронзившую ее лоно. Белые холмики были скользкими от мыла, соски потемнели и заострились; Макс блестящими жаркими глазами продолжал наблюдать за каждой ее реакцией.

– А теперь все остальное.

Он легонько развел коленом ее бедра. Рука скользнула между ног, ища, лаская, возбуждая.

Но Каро не нуждалась в возбуждении. Она уже изнемогала от желания. Его прикосновения опаляли.

– Макс, пожалуйста…

Еще секунда – и мыло полетело на каменный карниз, а он все продолжал мыть ее. И, снова накрыв пруди ладонями, прошептал:

– У тебя такие твердые острые соски… – Его язык обводил темные, твердые, как камешки, вершинки. – Настоящая амброзия…

Жадные губы тянули тугие вершинки, вбирали плоть, мягко прикусывали, язык поочередно терзал и ласкал, а твердая, жаждущая входа плоть терлась о ее мягкое лоно.

Макс все продолжал сосать, и соски уже болели от непереносимого возбуждения. Наконец он поднял голову и повел ее под водопад. Каро охнула, когда холодная вода обрушилась на нее.

Но Макс и не думал извиняться за свою проделку и поцелуями стал пить воду с ее губ. Потом отстранился, сжал ее талию и усадил на каменный карниз, так что ее колени пришлись почти вровень с его грудью.

Теперь струи уже не попадали на них, но солнце едва проникало сквозь водяную пыль. Каро вздрогнула от холода.

– Макс, я думала, ты сказал…

– Тише, тебе понравится, обещаю, – пробормотал он, не спуская с нее поразительно теплого взгляда.

Она поверила, когда его рука легла на ее живот, а пальцы запутались в кружеве тонких локонов. Погладив ее, он развел ее бедра, оставив ее нежное лоно открытым для своего наслаждения.

Он безжалостно пожирал ее глазами, и Каро таяла от беспощадного жара этого взгляда. Но тут он встал между ее ног, и холодные капли воды с его волос посыпались на самое чувствительное женское местечко, к которому секунду спустя прижался его горячий рот. Контраст был так ошеломителен, что она едва не застонала.

Но не удержалась мгновением позже, когда один палеи проник в нее и влажные губы нашли тугой бутон плоти. Ее затрясло как в лихорадке, когда к первому пальцу присоединился второй.

Его губы принялись нежно сосать, пальцы проникали все глубже, исторгая стоны из ее горла.

Каро беспомощно вздрагивала, стремясь к разрядке. Бедра ее беспомощно выгибались, и она старалась прижаться теснее к его губам.

Но Макс, похоже, не спешил. Закинув ее ноги себе на плечи, он медленно сосал и лизал, подводя ее к самому пику, погружая пальцы еще глубже, пока язык играл с набухшим бугорком, беспощадно возбуждая ее и одновременно терзая ради очевидного удовольствия слышать, как ее крики становятся громче.

– Макс, я этого не вынесу. Пожалуйста…

– Подожди, рано, – неизменно отвечал он, явно наслаждаясь гортанными звуками, пока она лихорадочно извивалась под его ласками.

И наконец она расцвела для него. Ее пальцы впились в его плечи, и в воздух взвился последний жалобный вопль.

– Легче, – успокаивающе прошептал он, но ей не были нужны нежные, ласковые слова. Она хотела его. Отчаянно.

– Сейчас, Макс, пожалуйста…

Дальнейшего поощрения не потребовалось. Одним плавным движением он подтянулся на карниз и, уложив Каро на спину, лег сверху, накрыл ее собой и устроился между ее бедрами. Затянутая в бархат сталь уперлась в ее женственные складки. И пока она пульсировала наслаждением, вонзилась в нее.

Макс с застывшим от желания лицом зарылся руками в ее волосы. Каро увидела его исполненное свирепой нежности лицо, когда он погрузился в нее, тяжелый, твердый, уверенный…

И она снова застонала, когда его неподатливая плоть наполнила ее.

– Господи, какое это счастье – быть в тебе, – прошептал он, бесконечно горячо и чувственно. – И каждый раз я хочу больше, больше, больше…

Каро словно в тумане подумала, что хочет того же. Его обладание дарило ей такое блаженство, что она едва не лишалась сознания.

– Ты такая теплая, влажная и тугая. Это просто невероятно.

Он стал вращать бедрами, шепча слова любви и восхваления, терзая каждым утонченно медленным выпадом, каждым мощным ударом. Когда он отстранялся, Каро напрягалась, чтобы удержать горячую сладостную плоть, скрытую в ее лоне, и едва не плакала от облегчения, когда он снова наполнял ее. Но он продолжал двигаться, изменяя ритм, темп, глубину. Его руки и рот ласкали ее тело, доводя до исступления.

И когда он наконец врезался в нее до основания, Каро ответила так же самозабвенно, пытаясь вобрать и удержать его в себе.

Он снова поцеловал ее; язык двигался в том же требовательном ритме, что и плоть. И ее бедра встречали каждый рывок, тело напрягалось в ожидании разрядки, и она снова молила, молила, молила об освобождении. Такого безумного желания она еще никогда не испытывала. Желания, от которого ее трясло.

Каро почти не слышала тех сладких непристойностей, которые Макс шептал ей на ухо: все заглушали звуки ее тяжелого дыхания, безумный стук сердца, звон струй водопада. Она продолжала извиваться под ним, пока он брал ее настойчивыми, глубокими выпадами, поднимая на пик экстаза.

И вот волна поразительных ощущений ударила ее; перед глазами мелькали ослепительные световые пятна всех цветов радуги. Но Макс не замедлил движений, казалось, не замечая, как ногти бороздят его обнаженную спину, пока она билась в конвульсиях. Когда из ее горла вырвался отчаянный крик, он прижал ее лицом к своему мокрому плечу, чтобы заглушить все звуки.

Каро пришла в себя далеко не сразу. Целая вечность прошла, прежде чем сознание вернулось к ней.

Макс все это время жадно наблюдал за ее вздымающейся грудью и задорно торчащими сосками.

Он по-прежнему был в ней, твердый и неумолимый.

И, не дав ей времени протестовать, нагнул голову, чтобы обвести языком ноющие соски, одновременно стиснул ее попку и снова ворвался в нее, мощно и уверенно.

Потаенные мышцы Каро рефлекторно стиснули его плоть, хотя у самой девушки не осталось никаких сил.

Он продолжал вонзаться в нее, и это случилось снова: она разлетелась на миллионы сверкающих осколков, содрогаясь в судорогах экстаза, еще более сильного, чем предыдущий, оглашая окрестности беспомощными криками наслаждения.

48
{"b":"8165","o":1}