ЛитМир - Электронная Библиотека

Но пока придется признать поражение. Она оставалась застывшей и неподвижной, пока он, слегка приподняв ее, стаскивал блузку, и только стиснула зубы, когда вечерний холод пронизал ее. Соски грудей под полотняной сорочкой сморщились и затвердели.

Алисон невольно поежилась, а ее похититель неожиданно замер. Со страхом поглядев на него, девушка обнаружила, что он не сводит глаз с ее грудей. Никогда еще так остро она не сознавала себя женщиной!

Алисон мучительно покраснела и поспешно, неуклюже прикрылась руками.

– Я презираю тебя, – сказала она со всем отвращением, на какое была способна. Но похититель, скомкав блузку, отбросил ее.

– Радуйся, что я позволил оставить бриджи! – Голос звучал подозрительно весело, но, когда девушка злобно уставилась на бербера, ничего не смогла прочесть на его лице – наступившие сумерки скрыли все, что ей хотелось узнать.

– Женщина не должна прятать то, что дано ей Аллахом, – небрежно заметил он. – Ты многому могла бы научиться у моих соотечественниц. Они бы втолковали тебе, что женщина должна повиноваться мужчине и выполнять каждый его каприз.

Он и вправду подсмеивался над ней! Намеренно пытался вывести из равновесия! Алисон была готова задушить его!

Но тут он растянулся рядом с ней на бурнусе с видом и грацией огромного хищника, а потом приподнялся на локте, касаясь грудью ее левой руки, так что загорелое лицо оказалось почти рядом. Алисон невольно напряглась. Сейчас она полностью в его милости, и, если он захочет нарушить слово, ничто не спасет ее честь.

Чтобы скрыть страх, она презрительно усмехнулась.

– Не имею ни малейшего намерения угождать твоим капризам! Я совсем не то, что обыкновенная женщина!

– Да, ты молодая леди, богатая англичанка… избалованная и изнеженная с самого рождения. Сомневаюсь, что ты в жизни хотя бы день трудилась!

У Алисон не нашлось ответа, потому что бербер говорил правду. Она привыкла, что слуги бросались выполнять каждое ее распоряжение, угождали любому ее желанию. И обычно умела добиться своего, особенно если речь шла о знакомых мужчинах. Однако она инстинктивно понимала, что именно этот человек не склонится перед ее волей. Опустив глаза, Алисон беспомощно обхватила себя руками, растирая покрытую мурашками кожу. Никогда еще ни один мужчина не действовал на нее вот так!

Видя, что она дрожит, как в ознобе, бербер перегнулся через нее и схватил дальний конец бурнуса. Алисон в ужасе съежилась.

– Не смей прикасаться ко мне! – Он замер на мгновение, глядя на девушку сверху вниз с загадочным, непонятным выражением, и принялся, как ребенка, укутывать ее черной тканью. Алисон с трудом сообразила, что похититель просто укрывает ее.

– Понимаю, – бросил он, и на этот раз презрение в голосе было очевидным, – не хочешь, чтобы твою лилейно-белую кожу загрязнил арабский дикарь?

Он был несправедлив к ней, совсем несправедлив! И его раса тут ни при чем! В отличие от остальных европейцев Алисон вовсе не считала арабов низшими существами только потому, что они смуглы и обожжены солнцем. Кроме того, он даже не был арабом!

– Ты, конечно, настоящий дикарь, примитивное существо, но отнюдь не араб, – процедила она. – Ты бербер!

В глазах блеснуло издевательское восхищение.

– Мои поздравления. По крайней мере ты смогла увидеть разницу. Это гораздо больше того, на что способны люди твоего мира.

Раздраженная вызывающим сарказмом, Алисон отвернула лицо, чтобы не видеть его.

– Оставь меня в покое.

Любой джентльмен поспешил бы выполнить ее просьбу. Но, даже не считая своего похитителя джентльменом, она надеялась, что он поймет намек и не станет ей докучать. Однако бербер не шевельнулся.

– Я жду, – подчеркнуто вежливо сказала она, подражая его тону. – Мне хочется спать.

– Пожалуйста, кто же мешает?

– Ты! Пока не уйдешь, я не смогу заснуть!

– Но я никуда не собираюсь!

Встрепенувшись, Алисон грозно свела брови.

– Ты сказал, что, если я сниму жакет, смогу закутаться в твой бурнус.

– Он достаточно велик для нас обоих. Мы станем спать вместе.

Ошеломленная девушка лишь открыла рот:

– Ты шутишь!

– Ничуть.

– Это… это неприлично, – заикаясь, пробормотала Алисон, сгорая от смущения, полная гнева и отчаяния.

Она никогда раньше особенно не заботилась о своей репутации, но сейчас, пожалуй, стоит разыграть скромность и невинность, если это поможет защитить ее от такого негодяя!

– Я даже не знаю твоего имени, – слабо запротестовала она. – Как же я могу спать рядом с тобой?

В ответ послышался мягкий, веселый смешок.

– Можешь называть меня Джафар. Теперь, когда мы познакомились, приличия соблюдены?

– Об этом и речи быть не может!

– Только помни, ты моя пленница и не имеешь другого выбора, кроме как подчиняться моим желаниям. Это успокоит твою совесть.

С этими словами Джафар сел и порылся за поясом. Алисон поспешно проглотила просившийся на язык язвительный ответ, разглядев в полумраке блеск драгоценных камней, которыми была украшена рукоятка кинжала. Подняв глаза, она едва успела различить улыбку на загорелом лице. С преувеличенной осторожностью он вынул клинок и положил на землю со своей стороны на расстоянии вытянутой руки. Алисон в досаде и раздражении сжала губы.

И тут он наклонился и поймал ее за ногу.

– Что это ты делаешь, черт возьми! – подпрыгнув от неожиданности, завопила девушка. Но он легко отстранил ее руки.

– Связываю тебя на ночь. Я же говорил, не желаю гоняться за тобой по горам.

Она потрясенно наблюдала, как он стягивает ее щиколотку шерстяной веревкой. Неужели собирается стреножить ее, как животное?

– Будь ты проклят… ты… – задыхаясь, начала она. Но он не собирался связывать ей ноги. И вместо этого прикрутил конец веревки к собственной щиколотке. Если Алисон хотя бы пошевелится, он мгновенно проснется и не даст ей сбежать.

Сотрясаемая подавленной яростью, Алисон сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь.

– Клянусь Богом, ты еще горько пожалеешь о том дне, когда похитил меня!

– Скорее, уж твоим бедам посочувствует Аллах, чем христианский Бог!

От такого богохульства девушка задохнулась, и Джафар, воспользовавшись передышкой, осторожно толкнул ее на спину. К ужасу и унижению девушки, он сжал сопротивляющееся тело в объятиях и укутал их обоих бурнусом. Алисон оказалась в плену: голова покоилась на его здоровом плече, нос прижат к мускулистой груди. Она лежала, не смея шевельнуться, проклиная похитителя, пытаясь не дрожать, чувствуя жар этого мускулистого тела, пронизывающий тонкую ткань сорочки, ощущала мужской запах. От него пахло лошадьми и пустынным ветром… и чем-то еще, пряным и приятным. Чем-то ужасно тревожащим.

Господи Боже, не сможет она уснуть! Хотя и очень устала!

– Надеюсь, твоя рана очень болит, – прошипела она, вновь обретая утраченное равновесие. – Невыносимо болит.

– Совершенно верно, но я выживу. Спи, Эхереш.

Она не поняла, что означает странное слово, но не собиралась допытываться. О, как она его ненавидела! Особенно злило ее, что он защищает ее от холода своим надежным теплом. Не нужна ей его защита, и ничего она от него не хочет…

Измученная, напряженная, как струна, Алисон долго еще лежала без сна, замирая при малейшем движении похитителя, и прошло больше часа, прежде чем Джафар почувствовал, как стройное тело расслабилось в его объятиях. Ее дыхание было неровным и неглубоким, но по крайней мере девушка заснула.

Джафар, позволив себе забыть о бдительности, попытался думать о чем-нибудь другом, не о девушке, которую прижимал к себе. В целом он был доволен сегодняшним днем. Он почти без труда достиг цели, похитил невесту своего врага. И скоро, после стольких лет, сможет отомстить! Полковник, вне всякого сомнения, бросится спасать свое сокровище.

Да, сокровище. Джафар улыбнулся во мраке, вспомнив ее слова о том, что она не просто обыкновенная женщина. Нет, второй мисс Алисон Викери просто не может быть. Она уникальна. И непредсказуема. Способна в одно мгновение из разъяренной тигрицы превратиться в испуганную голубку.

18
{"b":"8166","o":1}