ЛитМир - Электронная Библиотека

– У тебя здесь живут родственники? – мягко осведомился он. – Надеюсь, у твоих родителей есть какая-то родня?

Глаза девочки затуманились, и она поспешно отвернулась.

– Два дяди… то есть трое… если считать того, что живет во Франции. Но я им не нужна и всегда буду для них бременем.

При упоминании о Франции Николас почувствовал, как судорожно сжались мышцы живота, однако заставил себя спокойно ответить:

– Тогда я посоветовал бы убедить их в обратном. Возможно, ты сумеешь стать незаменимой для родных и дашь им прекрасный повод любить и ценить тебя.

Девочка повернулась к нему с таким задумчивым видом, что Николас едва не улыбнулся.

– Вытри лицо, – негромко сказал он. – Твои щеки все в разводах от слез.

Она почти машинально послушалась и, сложив мокрый платок, протянула Николасу.

– Наверное, я должна вернуть вам это… большое спасибо.

На платке были вышиты инициалы его английского имени.

– Можете оставить себе, – покачал головой Николас. – Там, куда я еду, он мне не понадобится.

Незнакомка вопросительно посмотрела на него.

– А куда вы едете?

– Далеко. В другую страну.

Она поспешно встала на колени; лицо озарилось внезапной надеждой.

– Возьмите меня с собой! Пожалуйста. Пожалуйста! Я не стану вам обузой. Поверьте, если будет нужно, я могу стать настоящим образцом хороших манер и пристойного поведения. Честное слово! Прошу вас!

Умоляя первого встречного взять ее с собой в неизвестность, девочка, очевидно, совершенно не представляла всю степень неприличия подобной просьбы. Однако Николас не спешил открыть ей глаза. Отчаяние в ее голосе, в этих огромных серых глазах почему-то заставило его пожалеть о том, что приходится отказывать ей.

Николас медленно поднял руку и нежно, бережно вытер непослушную слезу, упрямо катившуюся по щеке.

– Боюсь, что не смогу этого сделать, – пробормотал он. В этот момент гнедой скакун, до сих пор послушно выжидавший, пока не придет пора отправиться в путь, поднял голову и начал принюхиваться. Обернувшись, Николас увидел маленького темнокожего человечка, появившегося из-за ивовых кустов. На нем была одежда уроженца Индии – полотняная длинная рубаха и шаровары; на голове красовался простой тюрбан.

Заметив его, девочка быстро села, расправляя помятые юбки и снова вытирая платком покрасневшие глаза.

Коротышка, бесшумно приблизившись, поклонился девочке так, что темный лоб едва не коснулся колен.

– Вы ужасно перепугали меня, мисси-саиб. Не стоило оставаться так долго в этом незнакомом месте. Эрвин-саиб скажет, что я не слежу за вами, а потом изобьет и вышвырнет на улицу, да защитит меня Аллах.

Николас ожидал, что девочка начнет оправдываться, но вместо этого она рассудительно, словно объясняя что-то ребенку, ответила:

– Дядя Оливер ни за что не побьет тебя, Чанд. Он никогда не винит тебя за мои проделки.

– Да, но вы опять прятались от меня, – покачал головой индиец и поднял глаза к небу. – Чем заслужил я подобную неблагодарность?

И тут девочка смущенно потупилась.

– Прости. Но тебе не стоило волноваться, Чанд. Со мной ничего не случилось. Этот джентльмен… – Она метнула быстрый, чуть застенчивый взгляд в сторону Николаса. – …был настолько добр, что одолжил мне носовой платок.

Слуга настороженно, словно готовый в любую минуту броситься на защиту подопечной, рассматривал Николаса и, должно быть, удовлетворившись увиденным, поклонился еще раз, прежде чем обратиться к девочке:

– Эрвин-саиб хочет поговорить с вами. Могу я передать ему, что вы идете?

– Да, Чанд, – вздохнула девочка, – скажи дяде, что я сейчас буду.

Слуга, казалось, не был доволен ответом подопечной, но все же, поклонившись, удалился, оставив Николаса наедине с девочкой.

– Мой дядя Оливер, – пояснила она, – решил нанести визит герцогу. Дядя Оливер привез меня в Англию, поскольку считал, что обязан приютить сироту. Однако будет счастлив избавиться от меня.

– В таком случае, вам нужно как можно скорее попытаться изменить его мнение, – мягко улыбнулся Николас. В ответ он получил улыбку, едва заметную, нерешительную, но тем не менее искреннюю.

– Спасибо за то, что не рассказали Чанду о… о желудях. Ему было бы стыдно за меня.

Девочка поколебалась, нервно комкая платок.

– Понимаете, я обязана ему жизнью. Давным-давно, в Индии, он оттащил меня от взбесившегося слона, иначе я была бы растоптана. Поэтому папа и нанял его следить за мной и удерживать от всяких проделок.

– Неужели это ему когда-нибудь удавалось?

Девочка, широко раскрыв глаза, уставилась на Николаса, прежде чем поняла, что над ней попросту подшучивают. На этот раз улыбка получилась немного шире и веселее.

– Да… иногда я бываю для него тяжким испытанием.

Этому Николас был вполне способен поверить.

– Только пообещайте, что больше не станете бросать желуди. Лошадь может сбросить всадника, а это очень опасно.

– Я… ну ладно, обещаю.

Николас поднялся, отряхивая желтовато-коричневые брюки. Глядя на девочку сверху вниз, он почему-то ощущал, как легко стало на сердце, – она больше не плакала, и печаль во взгляде растаяла.

Не говоря ни слова, Николас вскочил в седло, и, уже отъезжая, оглянулся. Девочка сидела, обняв руками колени, и глядела на озеро: скорее всего думала о будущем. Удовлетворенный, Николас обратился мыслями к собственному будущему, к боли и горечи, требовавших отмщения. Сегодня ему исполнился двадцать один год. Он праздновал не день рождения, а свободу: час назад герцог неохотно разрешил ему вернуться на родину, в страну, которую французы называют Алжиром.

Свобода! Свобода для него и для племени его отца. Николас вернется, чтобы осуществить две заветные цели, горевшие в сердце: изгнать французов с родной земли и отомстить человеку, зверски убившему его родителей.

Свобода! Как сладостно снова очутиться дома, нестись галопом по пустынным равнинам, утолять жажду у колодцев, искать защиты от жары в тени скалистых гор! Как счастлив был Николас, покидая эту холодную, сырую страну, с ее лицемерной ханжеской моралью и искаженным понятием о цивилизации!

Он оставил цилиндр на земле. Больше ему не понадобятся ни шляпа, ни английская одежда, ни другие вещи, ни имя Николас Стерлинг.

Отныне он снова будет носить благородное берберское имя, данное при рождении. Отныне его будут знать как Джафара эль-Салеха.

ЧАСТЬ 1

Страсть ее можно поистине назвать африканской; ее желания подобны буре в пустыне – пустыне, чьи иссушающие просторы отражаются в ее глазах, лазурных, полных любви, совсем как пустыня, с ее вечно голубым небом и холодными звездными ночами.

Оноре де Бальзак

Глава 1

Алжир, Северная Африка. 1847 год

Как долго пришлось ждать этого момента! Возможности наконец отомстить.

Джафар стоял на темной веранде и спокойно разглядывал в окна ярко освещенной комнаты человека, которого намеревался убить. Высокие арочные двери зала для приемов, хотя и распахнутые из-за жары, были занавешены легким шелком. Прозрачные занавеси словно невесомой дымкой окутывали собрание, чуть приглушая звуки веселого смеха и разговоров. Кроме того, они еще оказались и весьма полезны, поскольку позволяли Джафару разглядеть все, что происходит внутри, оставаясь при этом совершенно не замеченным как собравшимися здесь богатыми европейцами, так и хозяином дома полковником Эрве де Бурмоном.

Джафар осторожно, одним пальцем, раздвинул занавеси и с застывшим в холодной решимости лицом молча уставился на врага. Полковник был высоким темноволосым человеком лет тридцати пяти, с военной выправкой, поразительно красивым лицом и проницательными умными глазами. Джафар никогда не встречался с французом лицом к лицу, но фамилия Бурмон словно огненными буквами была высечена в его мозгу все эти семнадцать лет.

3
{"b":"8166","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Нектар для души. Правдивые истории для детей от 7 до 10 лет
Госпожа Ким Чжи Ен, рожденная в 1982 году
Мактуб. Ядовитый любовник
Как быть счастливым в браке. Вопросы и ответы
Думай и богатей! Самое полное издание, исправленное и дополненное
Арчи Грин и Дом летающих книг
323 рецепта против подагры и других отложений солей
Солнце и пламя
Снегурочка для олигарха