ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда она невольно ответила ему — оба не сомневались в этом с самого начала, — Джейк высвободил пальцы и начал ласкать ее тело. Кэтлин нравилось прикосновение его загрубевших от работы ладоней, нежных губ. Прежде она и не подозревала, какими сильными могут быть чувства, желание, жажда. Собственное тело уже не принадлежало ей: Джейк отнял его и теперь ласкал не торопясь.

Он оторвался от ее губ, спустившись вниз, по согретой солнцем коже шеи и ключиц к обнаженной трепещущей груди. Кэтлин задохнулась и невольно подалась навстречу, когда его язык обвел розовый бутон соска. Она чувствовала, как он болезненно набух, выдавая ее желание. Дрожа и изнывая, Кэт прижалась грудью к горячему рту Джейка.

— Вот так, кошка, — одобрительно бормотал он, касаясь губами ее кожи. — А теперь я научу тебя мурлыкать.

Продолжая наслаждаться тугим бутоном, он скользнул ладонью ниже и погрузил пальцы в завитки черных волос, венчающих слияние ее бедер.

Сладостные прикосновения Джейка исторгли из губ Кэтлин протяжный стон. Казалось, Джейк знал все, что только можно знать о женском теле, умел доставить невыразимое наслаждение, отыскивая самую чувствительную впадинку и изгиб, зная, как свести ее с ума. Сердце Кэтлин лихорадочно билось, она сжала его обнаженные влажные плечи, невольно вонзив ногти в твердые бугры его мышц, пока его губы повторяли замедленный, возбуждающий ритм ладоней.

— Вот так… помурлыкай для меня, Кэт…

Ее кровь воспламенилась, она прижалась к Джейку, стремясь обрести освобождение от восхитительной пытки, выплеснуть жар, сгустившийся меж бедер.

— Джейк… — Его имя сорвалось с ее губ как мольба.

Когда он, наконец, накрыл ее своим телом, она едва слышно вскрикнула — с благодарностью и разочарованием одновременно. Она ощущала прикосновение его губ к разгоряченному лицу, чувствовала, как пальцы отводят иссиня-черные пряди волос со лба. Но сейчас она не хотела такой нежности, не хотела сдержанности. Едва он прижался к входу в ее лоно, она торопливо выгнулась навстречу, побуждая его двигаться вперед, пока он не проник в нее, заполнив собой ее нежную шелковистую плоть.

Кэтлин испустила удовлетворенный вздох блаженства, чувствуя тяжесть его тела, принимая его в себя. Она слышала, как начинает пульсировать ее тело.

— Обними меня крепче, Кэт…

Услышав его хриплый приказ, она обвила ногами его узкие бедра, как учил ее Джейк, наслаждаясь упругостью его ягодиц, прислушиваясь к медленному, изощренному ритму его движений.

Пламя мгновенно взметнулось в ней, и она сильнее прижалась к Джейку, стремясь ускорить наступление бесподобного и невыносимого блаженства, возносящего ее к звездам.

— Тише, тише… — услышала она хриплый шепот Джейка, уткнувшегося в ее влажную шею, однако сам он тяжело дышал, невыразимо возбужденный движениями ее тела. Кэтлин изгибалась и подрагивала под ним, издавая тихие стоны. Внезапно она содрогнулась, приподнявшись в экстазе, и, взорванная пламенем изнутри, выкрикнула имя Джейка, бессознательно впившись ногтями в его спину и ловя каждое мгновение пульсирующих волн экстаза.

Джейк тоже был близок к кульминации. Сквозь дымку страсти она слышала его дикие стоны, хриплое, торопливое бормотание: «О Господи, Кэт…» Чувствовала, как его тело сжимается в ее объятиях, содрогается рядом с ней и в ней. Она упивалась неистовством его взрыва, внимая каждому толчку, с неукротимой силой выплескивающему в глубину ее лона раскаленное семя.

Прижавшись губами к влажному шелку его груди, Кэтлин слабо улыбнулась, радуясь, что она сумела вызвать такой прилив страсти у этого надменного красавца, который сейчас обмяк и рухнул на нее, уткнувшись лицом в разгоряченную кожу ее шеи.

Прошло немало безмятежных, чудесных минут, прежде чем он отстранился от ее расслабленного тела и перекатился на спину с удовлетворенным вздохом.

— Ну как ты? — слабым голосом выговорил он.

Кэтлин в истоме пробормотала что-то и лениво придвинулась к нему. Это были минуты невыразимого блаженства: солнце согревало ее нагое тело, горный ветерок ласкал кожу, она утопала в запахе Джейка, а душу переполняли ошеломляющая нежность и наслаждение близостью. Если бы только они могли не расставаться!

Кэтлин изумилась, узнав, что Джейк разделяет ее чувства. Она не могла поверить, что он выбрал именно ее — такой красавец мог заполучить любую женщину, какую бы ни пожелал. Братья Маккорд пользовались успехом у дам. Джейк и его старший брат Слоун считались драчунами, оба были немного бесшабашны, хотя первенство принадлежало Джейку. Он был той самой паршивой овцой в стаде, хотя это сравнение ему было ненавистно — ни один уважающий себя скотовод не согласится иметь хоть что-нибудь общее с овцами.

Эта аура необузданности делала Джейка особенно опасным для прекрасной половины человечества. Своей дьявольской улыбкой он мог очаровать почти любое существо в юбке; его буйный нрав вызывал у каждой женщины желание приручить его.

С первого взгляда Кэтлин поняла, что этот человек способен доставить ей немало хлопот. Джейк искал заблудившихся телят, ушедших с пастбищ Маккордов, и нечаянно вторгся в ее укромный уголок, куда Кэтлин приезжала помечтать о своем будущем актрисы и поупражняться в предстоящих ролях.

Она встретила его нацеленным дулом револьвера, не желая доверять сыну заклятого врага своего отца. Но Джейк рассеял ее опасения, зааплодировав только что прозвучавшему монологу шекспировской Джульетты. В тот день между ними вспыхнула запретная дружба, которая, в конце концов, переросла в более глубокие чувства.

А запретными они были из-за вражды между семьями Джейка и Кэтлин. Адаму Кингсли и Бену Маккорду принадлежали соседние участки земли в предгорьях Колорадо, оба они возглавляли не утихающую войну между овцеводами и скотоводами, разводящими коров, — войну, унесшую немало жизней и причинившую значительный ущерб обеим враждующим сторонам.

Если бы только можно было положить конец двадцатилетней семейной междоусобице! Кэтлин не раз с грустью размышляла об этом. Она отдала бы все, лишь бы прекратить кровопролитие. От жизни она ждала большего, чем непрестанные битвы с владельцами соседних ранчо. Она мечтала избавиться от царившей вокруг нее ненависти и сбежать на Восток.

Джейк с пониманием относился к ее мечтам пойти по стопам матери и стать знаменитой актрисой, какой была Мойра Флинн до того, как Адам Кингсли увез ее в Колорадо и поселил на овечьем ранчо во времена «золотой лихорадки» пятьдесят девятого года.

Кроме того, Джейку самому не терпелось побывать на Диком Западе, начать собственное дело. Единственное, что удерживало его на прежнем месте, — привязанность к отцу и брату и обширное ранчо, которое им принадлежало. А теперь — еще и Кэтлин. Джейк часто повторял, что они сделаны из одного теста, нередко случалось, что их мысли совпадали. Вот и сейчас Кэтлин поняла, о чем заговорит Джейк, прежде чем он успел открыть рот.

— Когда ты расскажешь отцу про нас? — приглушенно спросил Джейк.

Он повернулся на бок, вытянувшись, как горная пума, и греясь на солнце. Но, несмотря на расслабленную позу, его зеленые глаза смотрели пристально.

— Скоро, — уклончиво ответила она. Кэтлин боялась признаться отцу, что она полюбила Маккорда: он никогда не простил бы ее; более того, она опасалась, что отец отомстит Джейку, узнав правду.

— Я больше не хочу ждать, Кэтлин. Не хочу прятаться, встречаться украдкой. — Джейк нахмурился, рассеянно перебирая влажные черные пряди ее волос, прилипших к груди. — Я твердо решил сегодня же отправиться к твоему отцу и все ему рассказать!

Кэтлин поморщилась и покачала головой:

— Не надо, Джейк. Если папа узнает, что произошло между нами, он убьет и меня, и тебя. Или, по крайней мере, запретит мне выходить за тебя замуж.

— Ну и что? Тогда мы сбежим. Мы найдем священника, чтобы он обвенчал нас, и тебе больше не надо будет слушаться отца. Ты будешь уже не Кэтлин Кингсли, а Кэтлин Маккорд. Ты поселишься на нашем ранчо вместе со мной, с отцом и Слоуном.

2
{"b":"8167","o":1}