ЛитМир - Электронная Библиотека

После ее отъезда во дворе воцарилось тягостная тишина, воздух дрожал от напряжения. Пылающие глаза Джейка беспокойно следили за Кэтлин, а она отвечала ему взглядом отчаяния и досады.

Недавно пережитый ужас давал о себе знать. Кэтлин чувствовала, что ее нервы напряжены до предела. Мысль, что Джейка могли убить, а теперь ему грозит тюрьма и виселица, сводила ее с ума.

Понимая, что Джейк зол на нее, Кэтлин все же перешла в наступление первой. Сжав кулаки, она выпалила:

— Ты что, рехнулся? Зачем ты сказал Незерсону, что поедешь с ним?

Джейк ответил ледяным взглядом.

— Ты всегда заявляешь, что я не в своем уме, когда я не соглашаюсь с тобой.

— Джейк, черт побери, но ведь добровольно сдаваться маршалу — безумие! Это невозможно! Он посадит тебя в тюрьму!

— Само собой.

— Джейк… — Она глубоко вздохнула, собираясь с остатками терпения. — Разве ты не понимаешь — ты должен бежать!

— Ты хочешь, чтобы я прятался? — Да!

Джейк стиснул челюсти.

— Прости, Кэт, но я никуда не уеду.

— Джейк, прошу тебя! Здесь тебе грозит опасность! Я не хочу видеть тебя в тюрьме — это не лучше, чем видеть тебя мертвым.

— Меня тоже не радует арест, Кэт. Но скрываться я не стану.

Кэтлин беспомощно воззрилась на него, а Джейк погрузился в хмурое молчание, только глаза выдавали его ярость.

— Ты никогда не доверяла мне, — наконец произнес он.

— Неправда…

— Нет, правда! Ты поверила своему отцу, когда он заявил, что я убил твоего брата. А теперь ты уверена, что я убил того кассира из банка.

— Я не…

— Ты была готова заплатить Граймсу тысячу долларов, лишь бы сбить его со следа.

— Джейк, ты ничего не понимаешь… Он пригвоздил ее к месту взглядом.

— Тогда объясни.

Он не мог припомнить, когда был еще так зол, ощущал такую горечь и раздражение. Он сходил с ума от ярости и боли — Кэтлин по-прежнему не верила ему, если сама решила избавиться от Граймса. Но в списке ее грехов самым тяжким, бесспорно, было то, что Кэтлин собиралась лишить его сына.

Джейк закрыл глаза, полные боли.

— Джейк… — Умоляющий голос донесся до его сознания. — Я знаю: ты не убийца. Я боялась за твою жизнь! Я не могла допустить, чтобы Граймс нашел тебя — не важно, виновен ты или нет. За тебя назначена награда, за живого или мертвого, и я боялась, что Граймс убьет тебя.

На щеке Джейка задергался мускул. Он мог бы утешить Кэтлин, избавить ее от опасений, но молчал.

Пусть помучается, злорадно думал он. Он уже устал от оправданий и попыток защититься. Раз Кэт не в силах поверить ему на слово, то будь он проклят, если станет унижаться.

— Я не обязан оправдываться перед тобой, — сухо заявил он.

— Тебе вообще незачем оправдываться, Джейк.

— Не скажи! Меня предали суду с той самой минуты, как я вернулся в Колорадо. Мне пришлось сражаться с тобой на каждом шагу. Ты до сих пор считаешь, что я не гожусь Райану в отцы…

— Нет, я знаю — ты будешь добрым и заботливым отцом.

— Ты хочешь разлучить меня с Райаном. Полчаса назад ты сама заявила об этом.

— Так получилось, Джейк. Я была до смерти перепугана, когда сказала это. Я просто хотела заставить тебя уехать…

— Я не уехал и не уеду, черт побери!

— Джейк, ты должен…

Кэтлин беспомощно смотрела на Джейка, желая убедить его, объяснить, какая опасность ему угрожает. Никогда в жизни она не испытывала такого ужаса, когда Граймс стрелял в Джейка. Ее ошеломила сила собственного желания защитить Джейка, спасти ему жизнь. Ради этого Кэтлин была готова совершить убийство, погибнуть сама. Неудержимая ярость в ее душе до сих пор не угасла. Какая ирония, безрадостно думала она, ведь еще совсем недавно она так решительно возражала против насилия и кровопролития! Но оказалось, есть то, ради чего стоит сражаться и умирать, — родные и близкие люди. Такие, как Джейк.

Кэтлин крепко зажмурилась, понимая, что пора признаться самой себе — она не выдержит новой разлуки с Джейком и попытается избежать ее любой ценой.

Слезы подступили к горлу. Кэтлин опустилась на колени рядом с Джейком. Все, на что она была способна, — удерживаться, чтобы не броситься к нему в объятия.

— Джейк, ты должен бежать. Обязан. Если тебя признают виновным, тебя повесят.

Несмотря на ярость, страстная мольба Кэтлин глубоко тронула Джейка. Протянув руку, он смахнул слезу с ее щеки.

— Я не брошу тебя, кошка. Никогда. Мне пришлось четыре года прожить без тебя, и это был настоящий ад.

Кэтлин посмотрела на него сквозь слезы.

— Тебе не придется расставаться со мной, Джейк. Не понадобится страдать в одиночестве. Мы с Райаном поедем с тобой.

Надежда блеснула в его зеленых глазах.

— Ты действительно готова на это? Согласна жить с преступником?

— Да, если это поможет тебе выжить. Я выйду за тебя замуж, Джейк, — сегодня, если захочешь. Я буду жить с тобой, где ты пожелаешь.

Джейк с мучительной нежностью улыбнулся ей, чувствуя, как что-то сжалось у него в груди. Готовность Кэтлин пожертвовать собой ради него тронула его до глубины души.

— А я думал, ты считаешь меня пропащим человеком.

— Нет… — Ее голос дрогнул. — Ты хороший, Джейк.

— Но я убивал, чтобы заработать себе на хлеб, Кэт.

— Не важно. Я люблю тебя. И не хочу жить без тебя.

Четыре тяжких года он ждал этого признания. Он почувствовал, как напряжение в нем начинает исчезать, словно распускается тугой узел.

— А как же Райан? Разве ты не боишься, что он может пострадать?

— Да, я до смерти боюсь, но… я готова рискнуть. Ты сумеешь защитить его.

Джейк медленно покачал головой. Согласие Кэтлин разделить с ним изгнание сделало ее капитуляцию после стольких недель еще более ценной, но он не мог принять ее.

— Даже если ты готова на риск, Кэтлин, то я на него не согласен. Я не хочу обрекать тебя или нашего сына на жизнь в бегах — не больше, чем я сам хочу вновь испытать такую жизнь. Я не собираюсь становиться зверем, за которым охотятся.

Кэтлин предприняла еще одну отчаянную попытку.

— Но мы можем отправиться на Восток, Джейк! — с надеждой воскликнула она. — Не обязательно в Сент-Луис, можно туда, где о твоем прошлом никто не знает. Где у Райана будет подобие нормальной жизни.

Джейк покачал головой.

— Об этом мы уже говорили. Прошлое будет преследовать меня повсюду.

Кэтлин стиснула кулаки, чтобы не разрыдаться.

— Джейк, прошу тебя…

— Нет, Кэт. Бегство — признак трусости. Я не хочу, чтобы мой сын стал трусом. Я останусь здесь. И потом, — добавил он мягче, — лучше всего держаться поближе к родственникам. Ты же видела, как твоя тетя пришла к нам на помощь. И мой брат тоже. Это мой дом, здесь мое место. Я никуда не уеду.

Кэтлин едва сдерживала слезы. Она понимала, что может спорить и умолять до посинения, но Джейк так и не сдастся.

— Черт побери, Джейк, никогда еще не встречала таких упрямцев!

— Если не считать тебя. — Джейк сверкнул обезоруживающей, пленяющей сердце улыбкой. — Ты дашь мне сто очков вперед.

От беспечной насмешки Джейка Кэтлин похолодела. Но когда она начала подниматься, Джейк поймал ее за руку и нежно пожал.

— Кэт, доверься мне хотя бы на этот раз. Кэтлин молча смотрела на него блестящими от слез глазами.

Джейк коснулся легким и нежным поцелуем ее дрожащих губ.

— Мне надоело быть не в ладах с законом. Я сдамся маршалу, Кэт. Я попаду в тюрьму, и либо меня повесят, либо оправдают.

Глава 20

Тюремная камера была настолько тесной, что едва вмещала узника. Шаткая койка втиснулась между грубо обтесанными бревенчатыми стенами, слишком низкими, чтобы человеку с ростом Джейка удалось выпрямиться.

Расправляя затекшие за ночь конечности и пытаясь расслабить затвердевшие от неудобного положения мышцы, Джейк стиснул челюсти, созерцая железные прутья решетки. Несмотря на то что Незерсон оставил дверь камеры открытой, а яркий сноп солнечных лучей проникал сквозь решетчатое окно и рассеивал угнетающий полумрак, Джейку казалось, что стены постепенно смыкаются вокруг него.

63
{"b":"8167","o":1}