ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

“Чужая земля”

Летом 1991 года Воеводин договорился с московской студией “Видеофильм”, на которой до этого работали “ДДТ”, о записи нового альбома. Этому предшествовали изнурительные репетиции, которые начались еще во времена зимних полуакустических джемов с Джавадом в Коломягах. После того как группой были отрепетированы три новые композиции: “Монгольская степь”, “Эти реки” и “Прогулки по воде”, было принято решение сделать их предварительную запись при помощи Андрея Макарова в студии на Фонтанке. Впоследствии следы ее оригинала оказались утеряны (в частности, одна из копий была переправлена через Стингрей в Америку), но многие из участников той сессии сходятся на мысли, что этот прикидочный вариант получился ярче конечной альбомной версии.

Вспоминает Андрей Тарасенков:

На Фонтанке все по-настоящему оттянулись. Возможно, музыканты знали о том, что это их последняя совместная сессия с Джавадом. По-видимому, на “Наутилус” перестал давить груз взаимных претензий и упреков и наконец-то группа психологически расслабилась. А для Джавада это вообще был “Abbey Road”. Любопытно, что из трех композиций: “Монгольская степь”, “Эти реки” и “Прогулки по воде” – наиболее перспективной тогда казалась “Монгольская степь”. Макаров – от Бога наутилусовский звукооператор и прекрасно знает, какой именно звук следует выставлять для группы. Жалко, что этот вариант записи не попал в альбом.

Вскоре после сессии на Фонтанке “Наутилус” переехал в ДК железнодорожников – место, где базировались “ДДТ”.

Вспоминает Бутусов:

Это был период наших самых сочных перемещений с места на место. Такого количества репетиционных точек у нас не было за всю жизнь. В тот момент мы постоянно находились в прямой зависимости от спонсоров. А с ними ты чувствуешь себя в положении игрушки, которой очень быстро можно наиграться. При этом игрушки из нас не очень хорошие, не очень веселые.

В начале лета группа отыграла в Ленинграде концерт, приуроченный к выходу диска “Родившийся в эту ночь”, а затем, сознательно отказавшись от дальнейших выступлений, сосредоточила силы на создании новой программы.

На одну из репетиций Бутусов принес наброски композиции “На берегу безымянной реки” и, наиграв ее под гитару, сказал: “В идеале она должна быть тропической. Теплой. Хорошей теплой песней”. Музыканты, не сговариваясь, вспомнили о ламбаде. Белкин тут же сочинил симпатичное гитарное соло, и буквально через пару часов песня была готова.

Особенно удачно получилась конечная аранжировка “Прогулок по воде”.

Вспоминает Копылов:

Наконец-то нам удалось разложить партии всех трех гитар по своим местам, благодаря чему в музыке резко поубавилось “смурятины”, так сильно переполнявшей “Наугад”.

В свою очередь, Олег Сакмаровсчитает, что очевидный прогресс в создании нового саунда произошел благодаря временному взаимопониманию, наконец-то возникшему между Беляевым и Белкиным:

Дело в том, что Белкин по своей натуре – упертый рок-н-ролльщик, воспитанный на группах типа “Led Zeppelin”, а Беляев внимательно следил за тем, что происходит в современном музыкальном мире, и старался играть конструктивную гитарную музыку конца восьмидесятых. Их совместные “поиски истины” нередко сопровождались дикими криками, но именно подобные надрывы в итоге стали давать ощутимые результаты.

В октябре гастрольные ветры занесли группу в Новосибирск на довольно необычный рок-фестиваль с незатасканным названием “Rock Microbiologia”. Новизна ситуации состояла в том, что “Наутилус” выступал в роли хедлайнера после целой обоймы ведущих команд советского рок-индепендента, в число которых входили “Миссия: Антициклон”, “Раббота Хо”, “Восточный Синдром”, “Там! Нет Ничего”, “Классификация Д”. Добрую традицию играть в Новосибирске свои лучшие концерты “Наутилус” не нарушил и на этот раз. Местная пресса отметила “великолепные акустические гитары и духовые уже любимого в Новосибирске Олега Сакмарова”, а рок-музыканты из других команд в первую очередь выделили профессионализм Копылова, Белкина и особенно Полковника.

Действительно, когда на этом аппарате рубились другие группы, все вокруг благополучно шипело и разваливалось. Пока “Наутилус” настраивался в пустом зале, расчищенном ОМОНом перед выступлением Бутусова и К°, Полковник умудрился без всяких процессоров выставить такой звук, что группа зазвучала со сцены, словно на компакт-диске. По крайней мере, “Прогулки по воде” выглядели на концерте значительно убедительнее последующего студийного варианта. Как ни странно, в этой песне был рок.

Рассказывает лидер и идеолог киевской “Рабботы Хо” Сергей Попович:

Меня очень впечатлила техника Копылова. Он ковырял на бас-гитаре так, что просто заворачивалась рубашка. То, что он творил с инструментом, не поддается никакому описанию – похоже, что в музыке он умеет практически все. Бросалась в глаза роль в “Наутилусе” Белкина, который не потрясал техникой, но делал для группы очень много в плане аранжировок. Если отождествлять Белкина с западными музыкантами, то ближайшим аналогом мог бы оказаться Дэйв Стюарт. Чувствуется, что они оба очень хорошо знают, как НЕ НАДО играть на гитаре. А это совсем не мало.

Вернувшись из Новосибирска, группа к середине ноября завершила сведение “предвариловки” и, сыграв два концерта с “ДДТ” перед переполненным залом Спортивно-концертного комплекса, отправилась в Москву записывать новый альбом.

Запись на “Видеофильме” продолжалась с декабря 1991-го по февраль 1992 года. С точки зрения Алика Потапкина, на ее конечный результат сильно повлияло досадное происшествие, случившееся с его барабанами. Дело в том, что после концертов в Новосибирске сотрудники “Аэрофлота” по ошибке загрузили часть багажа ленинградского рейса в самолет, который улетал в Ташкент. Дело привычное, но среди прочих пропавших вещей оказались и потапкинские барабаны. Через несколько месяцев они чудесным образом нашлись, но в Москву Алик приехал без собственных барабанов и весь альбом отстучал на электронных плашках “Simmons”, стоявших в студии “Видеофильма”.

Вспоминает Потапкин:

Первые две недели мы с Полковником только тем и занимались, что отстраивали барабаны. Я больше мучился, чем играл, и к концу работы из меня уже были выжаты все соки. На предварительной записи на Фонтанке мы использовали живые барабаны, которые сохраняли эмоции, настроение и драйв. Звук электронных барабанов убил все.

Одним из важных моментов при подготовке “Чужой земли” явилась попытка Бутусова вернуться в отдельных фрагментах к клавишному звуку. Это не слишком афишировалось, но в отсутствие Могилевского все клавишные партии на альбоме написал Потапкин. На синтезаторе, одолженном у Андрея Муратова из “ДДТ”, Алик набросал эскизы фортепианных проигрышей в “Иване Человекове”, “Чужой земле” и “Прогулках по воде” и сыграл их на альбоме, “наложив” партию клавиш в самом конце – уже после записи вокала.

Это были первые студийные эксперименты Потапкинане в качестве барабанщика. Незаметно он становился вторым музыкальным центром “Наутилуса”. Во что это выльется, показали дальнейшие события, которые не заставили себя долго ждать.

Окончательно запись “Чужой земли” была завершена в самом начале февраля. В это же время был подготовлен макет обложки, сделанный известным свердловским фотохудожником Александром Коротичем, автором обложки легендарного альбома “15” группы “Урфин Джюс”. Оформление “Чужой земли” почему-то тяготело к интригующей анонимности. Вполне возможно, что эта работа оказалась одной из самых таинственных пластинок “Наутилуса”. Ни на одном из изданий “Чужой земли” не были указаны ни фамилии музыкантов, ни авторы композиций, в результате чего любой образованный меломан автоматически вспоминал про “Residents”. Мало того – хитрые картинки, иллюстрирующие песни альбома, служили темой для небеспочвенных домыслов о том, что в них скрываются разные варианты изображения вагины.

23
{"b":"81689","o":1}