ЛитМир - Электронная Библиотека

Но Ванесса давно созрела: об этом свидетельствовали ее забухшие срамные губы, блестящие от соков, и торчащие розовые соски грудей.

Дамиен еще немного позабавился с ней, проводя фаллоимитатором по раскрывающимся лепесткам ее ароматной розы, потом погрузил его в ее росистое лоно и начал ритмично двигать им там, дотрагиваясь другой рукой до сосков. Ванессу охватила крупная дрожь, она раздвинула ноги, согнув их в коленях.

Барон вогнал в нее фаллоимитатор до упора, и она громко застонала, пронизанная новыми яркими ощущениями с головы до кончиков пальцев.

— Кажется, я тебе угодил, — пробормотал Дамиен, ускоряя свои возвратно-поступательные движения. — Как я вижу, ты получаешь удовольствие от насильственных действий, моя прелесть.

С этими словами он вогнал костяной фаллос до самых глубин ее таинственной пещеры. Ванесса завиляла задом и запрыгала на кровати, ленты впились в ее запястья, доставляя остроты ее ощущениям, мышцы лона сократились, соски еще больше отвердели и набухли, а во всем теле вспыхнул огонь. До желанного облегчения оставался один миг… когда внезапно рука Дамиена замерла.

Ванесса открыла глаза и увидела, что он внимательно рассматривает ее, насмешливо улыбаясь.

— Ты слишком торопишься, мой ангел! — сказал он и, оставив фаллоимитатор там, где он был, встал с кровати.

Проклятие едва не сорвалось с губ Ванессы. Как он посмел оставить ее на грани оргазма, дрожащую от возбуждения и разочарования, униженную и беспомощную! Отражавшаяся в зеркале на потолке голая женщина покрылась алыми пятнами, свидетельствовавшими о крайней степени ее сексуального возбуждения, взор ее был дик, соски напоминали острые пики, а пышные белые бедра блестели от испарины и нектара.

Она закусила губу, чтобы не застонать от отчаяния. Барон знал, что делает, он нарочно довел ее до такого жалкого, постыдного состояния.

Между тем Дамиен начал медленно раздеваться, не сводя с Ванессы пристального взгляда. Его напрягшийся фаллос слегка подрагивал, почти дотрагиваясь головкой до живота. Стенки лона Ванессы непроизвольно стиснули холодный твердый кусок слонового бивня, а воображение нарисовало ей горячий пенис Дамиена, проникающий в ее влажную расселину. Она едва не закричала от всепоглощающего желания ощутить его в себе.

Он приблизился к ней, обнаженный и готовый овладеть ею, сел на кровать и, вытащив фаллоимитатор из лона, спросил:

— Не хочешь ли ты почувствовать в себе настоящую вещь, а не ее жалкую имитацию, мой ангел?

— Да, и как можно скорее! — выдохнула она.

Дамиен занял исходное положение между ее бедрами и, прижавшись головкой фаллоса к преддверию лона, взглянул ей в глаза. Она закинула голову и замерла. Победно ухмыльнувшись, барон вогнал в нее свой причиндал по самую рукоять. Ванесса зажмурилась и, потрясенная бурным экстазом, застонала во весь голос. Одна за другой по ее телу прокатились горячие волны, она заметалась по кровати.

— Еще, Дамиен! Еще! Еще!

Кровь моментально вскипела в жилах Дамиена, он утратил самообладание и стал овладевать ею, как дикарь, — безжалостно, жадно, стремительно и напористо, словно задавшись целью преподать ей такой урок, который запомнился бы ей навсегда, заставил вспоминать его, даже лежа в объятиях другого…

Ванесса закинула ноги ему на спину и, сжав его бока бедрами, словно безумная запрыгала вместе с ним, изнемогая от сладострастия. Хрипя и рыча, он вновь и вновь вгонял в нее свой нефритовый жезл до упора. Ванесса охала и стонала, мотая головой. И когда она огласила будуар истошным криком, в очередной раз испытав оргазм, барон с хриплым рыком выплеснул в нее всю скопившуюся в его чреслах ярость. По его напрягшемуся телу пробежала дрожь, он охнул и, ослепленный снопом искр, вспыхнувших у него перед глазами, рухнул на Ванессу.

Они долго лежали не шевелясь, охваченные блаженством, прежде чем Дамиен услышал подозрительное всхлипывание и, подняв голову, увидел на щеках Ванессы слезы.

— Я причинил тебе боль? — испуганно спросил он, перекатываясь на бок. — Что случилось, мой ангел?

Она судорожно сглотнула ком и, взглянув на него, ответила:

— Ничего страшного, просто мне в глаз попала соринка. Но по странному выражению ее лица Дамиен догадался, что она его обманывает.

Глава 16

Уставившись остекленелым взглядом в окно кареты, увозившей их с Дамиеиом все дальше на север из Лондона, Ванесса вспоминала события минувшей бурной ночи, охваченная столь же пасмурным настроением, как и погода в этот серый дождливый полдень.

Она солгала барону, он действительно причинил ей боль. Но не физическую, напротив, соитие доставило ей огромное плотское удовлетворение. Пожалуй, такого блаженства она еще никогда не испытывала.

Но он ненароком ранил ее сердце, продемонстрировав своим нарочито-бесстрастным поведением в заведении мадам Фуше, что интересуется лишь ее телом, а не тем, что творится в ее душе. И, потрясенная его холодностью, она с пронзительной ясностью поняла, что мечтала о недостижимом, тогда как в действительности не имела права даже надеяться, что он полюбит ее.

Как ни странно, Дамиен тоже был не в восторге от посещения борделя. Во всяком случае, вид у него был очень сердитый, когда он провожал ее домой. А прощаясь, он огорошил Ванессу заявлением, что желает утром вернуться в Палисандровую Рощу.

— Как? Уже завтра? К чему такая спешка? — спросила она.

— Да, первоначально я намеревался пробыть в Лондоне несколько дольше, но сейчас вижу, что потребность в этом отпала: ты уже достаточно хорошо ознакомилась с нравами лондонского полусвета. Вряд ли я смогу научить тебя чему-то помимо того, что ты знаешь.

В этом он был прав: впечатлений, полученных ею за последнюю неделю, Ванессе хватило бы до конца жизни. Так что она совершенно не расстроилась, узнав о намерении барона вернуться в усадьбу. Дурно пахнущее дно Лондона и мирок вызывающей роскоши и разврата, которые показал ей Дамиен, не манили ее к себе, так как человек, в которого она была безнадежно влюблена, внезапно исчез. Вместо нежного любовника и душевного друга Ванесса видела теперь рядом с собой развращенного повесу по прозвищу Князь Порока. Такая поразительная метаморфоза произошла с Дамиеном Синклером всего за несколько дней.

Ванессе стало так грустно, что у нее разболелась голова. Ей было нестерпимо больно осознавать, что она сама выдумала образ ласкового и заботливого возлюбленного, убедив себя в том, что такова действительная сущность Дамиена, которую он скрывает за маской вертопраха и повесы.

Предмет ее раздумий в это время мрачно смотрел в другое окошко кареты, погруженный в собственные невеселые мысли.

Он корил себя за то, что поддался уговорам Ванессы и отвез ее в бордель мадам Фуше. Увиденное там настолько потрясло ее, что она не смогла скрыть своего огорчения и разочарования. Но не в борделе, а в нем, Дамиене, своем нынешнем покровителе и наставнике.

Естественно, Ванесса знала, какую жизнь он ведет, да он и не скрывал этого от нее. Но, увидев своими глазами гнусный разврат, в котором он тоже принимал раньше участие, она содрогнулась, поскольку ужасная реальность превзошла ее худшие ожидания. Отныне у нее сложилось стойкое представление о нем как о распутнике и дебошире, она окончательно убедилась, что он закоренелый извращенец и негодяй.

Об этом свидетельствовали и ее слезы, и плохо скрытая ложь. А ему, как это ни удивительно, хотелось бы добиться искренности в их отношениях.

Может быть, он чем-то напомнил Ванессе ее покойного супруга? Может быть, она внутренне содрогнулась, обнаружив, что он мало чем отличается от беспутного сэра Роджера, принесшего ей столько боли и позора? Или же горечь возникла в ее душе после неожиданной встречи с Элизой Суонн? Барон наморщил лоб, напрягая память. Да, конечно! Последний скандал в благородном обществе, связанный с именем сэра Роджера, был вызван его гибелью на дуэли из-за актрисы по имени… Элиза Суонн!

Вот, оказывается, где собака зарыта! Вот почему Ванесса побледнела» как мел, услышав это имя! Дамиен мысленно чертыхнулся, проклиная себя за то, что не придал этому значения, приняв болезненную реакцию Ванессы на слова и жесты Элизы за банальную ревность. Однако, как он лишь сейчас понял, причина ее потрясения заключалась не только в том, что актриса афиширует свою пошлую интрижку с ее беспутным муженьком. Сильнее всего Ванессу огорчил тот факт, что сэр Роджер погиб из-за той же куртизанки, с которой позже развлекался и барон Дамиен Синклер! Ожерелье и браслет, подаренные им, стали последней каплей, которая вывела ее из душевного равновесия и подтолкнула на сумасбродство. Ведь именно после той нелепой сцены в беседке, где они до этого мило беседовали и закусывали, Ванесса напилась пунша и, опьянев, потребовала, чтобы он отвез ее в бордель. Роль его подвыпивших приятелей во всей этой некрасивой истории казалась Дамиену незначительной, винил во всем он только себя самого.

50
{"b":"8169","o":1}