ЛитМир - Электронная Библиотека

Нетрудно понять Шона и многих других, молодых и не очень, которые были околдованы ею. И вот теперь то же самое грозит и ему…

Боже, если это и вправду случится, небо рухнет на землю!

А у него, продолжал размышлять Келл, и так забот хватает. Особенно после этой внезапной, можно сказать нечаянной, женитьбы. Как он скажет об этом своему брату, без памяти влюбившемуся в нее и поплатившемуся за это? Не станет ли он, Келл, второй ее жертвой, вслед за своим младшим братом? А она, Рейвен, не станет ли злым духом их семьи?

Придя к этой мысли, он уже пожалел о своем предложении поселиться вместе в лондонском доме. Зачем ему, пусть и не слишком длительное время, мучиться от ее близости? К чему, хоть и урывками, видеть ее, слышать голос?

Впрочем, успокоил он себя, скорее всего это будет не так уж страшно. При желании и умении можно почти не замечать друг друга, не мешать каждому жить своей жизнью. А постепенно, когда такая форма существования станет привычкой, оба почувствуют облегчение. В конце концов, у него есть свой круг знакомых и друзей, есть игорный клуб…

Келл повернулся на бок, закрыл глаза. Завтра он отвезет Рейвен в свой городской дом, и на этом, он хочет надеяться, его миссия по отношению к этой женщине будет в основном окончена. Останется лишь распроститься с нею в своих мыслях и желаниях. Это он сумеет сделать. И нужно будет заняться Шоном — обеспечить ему безопасность и решить дальнейшую судьбу. Что будет нелегким делом, насколько он знает своего брата…

Перед тем как окончательно погрузиться в сон, он снова принял твердое решение, что необходимо как можно скорее выкинуть из головы все мысли, связанные с Рейвен. Иначе они превратятся в навязчивую идею, над которой он не будет властен.

Глава 8

Когда Рейвен проснулась на следующее утро, она обнаружила, что находится в комнате одна. Это принесло облегчение: ей не хотелось видеть человека, ставшего ее мужем, не хотелось восстанавливать в памяти связанные с ним события прошедшей ночи. Впрочем, ей все равно было некуда от них деться. Незатихающая боль между ног и напряженные соски отчетливо напоминали о минутах — или это были часы? — сладострастного блаженства. Это было несравнимо с тем, что она изредка испытывала в сновидениях. Ее реальный любовник — она не могла не признать этого — оказался намного чувственнее и умудреннее, чем воображаемый.

Спустившись на первый этаж, она узнала, что Келл давно уже встал, успел позавтракать и велел приготовить лошадей и карету для отъезда в лондонский дом. Наскоро поев, она вышла к подъезду, возле которого стоял экипаж, и присоединилась к сидевшему в экипаже Келлу.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы она утвердилась в мысли: их брак действительно всего лишь деловое соглашение. Он не включает в себя душевную близость, страсть, даже простую дружбу. Судя по всему — по выражению его лица, по холодному вежливому тону, — он решил начать это утро с того, чтобы раз и навсегда поставить все на свои места: определить дистанцию, которая отделяет их друг от друга. И Рейвен подумала, что это к лучшему, хотя и труднопереносимо. Но ведь ко всему человек привыкает.

Они почти не говорили на пути в Лондон, ей было тоскливо, и только когда карета подъехала к ее новому жилищу, в ней проснулся кое-какой интерес.

Дом стоял на небольшой тихой площади. Он был не столь величествен, как городское владение ее тетушки, но довольно красив и отделан со вкусом.

Их ожидали, но все равно слуги не могли скрыть своего удивления или, лучше сказать, недоумения поспешным решением своего хозяина. Это прямо-таки читалось на их лицах.

Однако Келла мало заботили их чувства, он сразу же отдал распоряжение приготовить комнаты для миссис Лассетер рядом с собственными покоями, а также помочь ей распаковать вещи.

Обратившись к Рейвен, он ледяным тоном сказал:

— Будет лучше, если вы наймете для себя новую служанку. Здесь обиталище холостого человека, не совсем готовое к присутствию хозяйки.

— Вы правы, — ответила она. — Я попрошу мою тетю прислать кого-нибудь из ее прислуги.

— Прекрасно. О'Малли будет, разумеется, с вами.

Она хотела поблагодарить Келла за то, что он не забыл про ее слугу, но тот уже выходил из холла.

— Вы покидаете меня? — успела она спросить, и, остановившись в дверях, он учтиво ответил:

— Мои слуги в состоянии показать вам дом и помочь во всем, что потребуется.

— О, конечно, — сказала она, подумав о том, как расценят все находящиеся в доме поведение молодожена, бросающего свою супругу прямо на пороге собственного дома.

— У меня много дел, — посчитал нужным объяснить Келл. — И одно из первых — встретиться с братом до того, как он узнает наши новости из других источников.

Рейвен мысленно согласилась с тем, что это нужно сделать срочно, и заранее уже могла предвидеть реакцию Шона.

— Не очень-то он одобрит все это, — сказала она.

Лицо Келла сделалось еще более суровым.

— Пожалуй, так. Но я сделаю все, чтобы он не выкинул никакой глупости. Вам не следует беспокоиться.

Она молча кивнула, и Келл вышел из холла.

Провожая глазами его стройную фигуру, она подумала, что наверняка жестоко ошибается, если по-прежнему верит: Келл может оградить ее от новых неприятностей, ведь за очень короткий срок он уже сумел совершить два серьезных поступка: спас ее от своего мерзкого брата, а затем пожертвовал личной свободой и дал ей свое имя, чтобы как-то сгладить для нее и для ее семьи последствия случившегося.

Распрямив плечи, Рейвен решительно направилась к широкой лестнице, ведущей наверх.

Да, сейчас она в относительной безопасности, но с этой минуты ее будут окружать трудности, с которыми ей предстоит справляться самой.

— …Ты, наверное, шутишь? Шутка не очень удачная.

Шон раздраженно смотрел на старшего брата.

Оба находились в библиотеке дома, где сейчас жил Шон. Дома, который уже около века принадлежал семье Лассе-теров.

Не привыкший вставать с постели раньше середины дня и оттого находящийся в дурном расположении духа, Шон запахнул халат и повторил:

— Ты на ней женился? Что за чушь! Для этого дурацкого известия ты разбудил меня и потащил в эту комнату, не дав даже опохмелиться после вчерашнего?

— Я не шучу, — спокойно сказал Келл. — Это произошло вчера вечером. По специальной лицензии, которую я получил.

У Шона побледнели губы. Смотреть на это было неприятно. Некоторое время он молчал, потом ринулся к боковому столику, трясущейся рукой налил себе полный бокал виски и проглотил одним глотком.

Когда он заговорил, его голос дрожал от злобы.

— Ты сошел с ума? Я не могу поверить, что мой собственный брат предал меня… нанес мне такое оскорбление, приняв в нашу семью гнусную потаскуху, которая исковеркала всю мою жизнь.

Келл с трудом подавил гнев. Он знал, что разговор предстоит тяжелый, и готовил себя к этому. Он даже умиротворяюще протянул руку и потрепал Шона по волосам, как часто делал, когда тот был подростком.

— Это не предательство, Шон, а скорее помощь. Я спас тебя от тюрьмы. Тебе просто повезло, брат, что я сумел вовремя вмешаться… Не перебивай! Дай мне сказать… Возможно, ты не задумывался, что, оскорбляя мисс Кендрик, ты нанес оскорбление всему ее семейству. Они пришли в ярость и угрожали тебе судебным преследованием и еще Бог знает чем. Тебе хотелось бы попасть за решетку? Я не могу этого допустить.

Шон бросил на брата презрительный взгляд, в котором читалась горечь.

— Ты не мог найти другого способа? Я был о тебе лучшего мнения, Келл, будь ты проклят! Никогда не думал, что ты способен воткнуть нож мне в спину!

Он с размаху бросил хрустальный бокал в камин, а потом, сжав руками голову, опустился в кресло.

Келл ожидал подобного взрыва, он много чего ожидал от своего брата. И много чего видел, что вызывало у него негодование, злобу, желание плюнуть и разорвать с ним всякие отношения. Но он не делал этого, потому что жалел Шона, помня о его несчастном поруганном детстве. Жалость побеждала в нем все остальные чувства.

30
{"b":"8171","o":1}