ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ничего, я подожду, — упавшим голосом ответила Рейвен и вышла, закрыв за собой дверь и унося в себе его обнаженное тело.

Она забыла возобновить с ним разговор о званом вечере, а когда вспомнила, снова не могла его застать. И тогда ей пришла в голову мысль посетить его там, где он проводит большую часть времени, — в его клубе на Сент-Джеймс-стрит.

Отправилась она туда в сопровождении О'Малли в закрытой коляске, надев шляпу с густой вуалью. Поход был смелым поступком. Для светской дамы посещение игорного дома было событием из ряда вон выходящим. Кроме того, Рейвен это живо напомнило о событиях, перевернувших всю ее жизнь.

Остановившись у входной двери, она не сразу подняла дверной молоток, чтобы постучать, а когда сделала это, оказалась лицом к лицу с огромным привратником. Тот, судя по его лицу с проломленным носом и редким зубам, в более молодые годы занимался боксом.

С ним она не решилась вступить в разговор, а обратилась к подошедшему дворецкому, которому сказала напрямик:

— Я миссис Лассетер и хотела бы поговорить со своим мужем.

На гладко выбритом лице выражение удивления и неодобрения моментально сменилось бесстрастной миной.

— Я узнаю, мадам, принимает ли он сейчас.

Но что Рейвен решительно возразила:

— Меня не устраивает ожидание на пороге.

— Хорошо, мадам, — сразу изменил тон дворецкий. — Прошу следовать за мной.

Он повел ее не наверх, как она полагала, а по нижнему этажу, через целую анфиладу комнат. Все они выглядели вполне благопристойно, чтобы не сказать элегантно. Под стать таким знаменитым лондонским клубам, как аристократический «Будлз», члены которого уже больше полувека занимаются верховой охотой на лис с гончими, или старейший клуб консерваторов «Уайте». Ее нога не переступала порога этих мужских клубов, но она много про них слышала.

Они миновали библиотеку, где полки красного дерева были уставлены многочисленными томами в кожаных переплетах; прошли через огромную столовую — там на нескольких столах сверкали хрустальные и фарфоровые приборы; проследовали через три комнаты меньших размеров, предназначенных, видимо, для карточной игры; и, наконец, вступили в самую большую комнату, где, несомненно, шла главная игра, в которой выигрывались и проигрывались огромные состояния.

Она бы задержалась здесь, чтобы хорошенько осмотреть это вместилище дурных страстей, гнездо распутства, но дворецкий повел ее дальше, и она, к своему удивлению, оказалась на кухне.

Здесь было по-настоящему тепло от большого камина и нескольких печей. И здесь у огромного стола сидел Келл в белой батистовой рубашке с засученными рукавами и расстегнутым воротом.

В таком обличье Рейвен еще его не видела. Он показался ей необычайно красивым, несмотря на резкие черты лица и явно обозначившийся шрам на скуле.

Он поднял голову, и в глазах у него блеснуло что-то похожее на молнию. У нее перехватило горло… Да что же это такое? Когда она научится спокойнее относиться к внешности этого человека?

— К вам миссис Лассетер, сэр, — доложил дворецкий.

— Спасибо, Тиммонз. Можете идти.

После ухода дворецкого они остались одни. Только теперь, отведя взгляд от Келла, Рейвен увидела, чем он здесь занимается: на столе перед ним лежали орудия смерти — рапиры и пистолеты. Одну из рапир он держал в руке, полируя клинок специальным куском материи.

— Что вы делаете со всем этим? — вырвалось у нее.

Он ответил спокойно, даже небрежно:

— Время от времени я ухаживаю за своим оружием. Предпочитаю делать это сам.

— Вы готовитесь к дуэли! — вскричала она. — Холфорд прислал вам вызов?

Так же спокойно он сказал:

— Пока еще нет. Он собирается?

Рейвен вздохнула с облегчением.

— Нет, я не уверена. Но, когда мы говорили с ним на прошлой неделе, он грозил это сделать.

— А на этой неделе уже не грозил?

Что за человек! Даже смертельную угрозу не принимает всерьез.

Она сказала, стараясь говорить спокойно:

— Он был в бешенстве. Считал вас виновником моего похищения, хотя я клялась, что добровольно уехала с похитителем. Я так старалась убедить его в этом.

— Как мило с вашей стороны, мадам, — он поклонился, не выпуская из рук оружие, — что вы так беспокоитесь о моем благополучии.

Она разозлилась и ответила тоже не без иронии. Ее фраза прозвучала почти как комплимент в его адрес.

— Говоря по правде, — сказала она, — я больше беспокоилась за Холфорда. У вас репутация гораздо более опасного противника, чем он.

Лицо Келла оставалось невозмутимым, и она добавила более спокойным тоном:

— Зато он более опасен без оружия в руках. Он сказал, что уничтожит вас, и это меня испугало. Боже, зачем вы впутались в мои дела? Я боюсь за вас.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Приятно, когда хоть кто-то беспокоится о тебе, — произнес он ровным голосом. — Зачем вы пришли? — спросил он после молчания и, не получив сразу ответа, сказал: — Вам не следует здесь находиться, это не на пользу вашей репутации.

«К черту репутацию!» — захотелось ей крикнуть, но она не сделала этого, потому что понимала: удивит этим и себя, и его.

Он не предложил ей сесть, но она сделала это сама, усевшись на край кухонной скамьи.

— Мою репутацию, сэр, — сказала она, — вряд ли можно чем-либо отмыть в данное время. И я не собираюсь держаться от вашего клуба на таком же расстоянии, как от преисподней. Особенно теперь, когда считаюсь вашей женой… Что же касается причины моего прихода, то она весьма проста: мне нужно поговорить с вами — с тех пор, как мы поженились, я, можно сказать, не вижу вас.

— Мне казалось, — возразил он, — что мы добровольно приняли условие: вы не вмешиваетесь в мою жизнь, я не вторгаюсь в вашу.

— Но мы также договорились, сэр, соблюдать первое время какие-то внешние правила приличия. Хотя бы создавать видимость счастливого брака.

Он наклонил голову, продолжая полировать клинок, и пробурчал:

— Мы оба прекрасно знаем, какая все это фальшивая игра.

— Мы знаем, но весь остальной мир знать не должен. И я очень прошу вас присутствовать на вечере, который устраивают мои друзья, лорд и леди Уиклифф, по случаю нашей женитьбы.

Келл ответил сразу, не раздумывая:

— Должен отказаться от этой чести, миледи.

— Но почему?

— Потому что не хочу вращаться в высшем обществе. Оно мне не слишком нравится.

— Об этом я уже слышала от лорда Вулвертона.

Келл с ироническим удивлением воззрился на Рейвен.

— Как? Вы знаете Вулвертона? Этого знаменитого на всю страну игрока и распутника? Не ожидал от вас.

— По-моему, он давно числится в друзьях нашей семьи, — небрежно объяснила она. — Кажется, даже какой-то тридесятый родственник.

— Поздравляю вас, — не без сарказма сказал Келл. — А в сущности, он неплохой малый. И, насколько я знаю, хороший друг.

— Слава Богу, — в тон ему проговорила Рейвен, — не все в высшем свете такие уж плохие.

— Например, вы, — любезно согласился Келл без своей обычной насмешливости, но своим комплиментом не сбил ее с намеченного пути.

— Я спрашивала Джереми Вулвертона про вас, — сказала она, — и он говорит, что многие из высшего общества приветствовали бы вас в своих рядах, но вы сами сторонитесь их.

На эти слова ответа она не получила: наклонив голову, Келл продолжал заниматься с клинком рапиры.

— Джереми еще говорит, — продолжала Рейвен, нарушая молчание, — что вы отменно владеете шпагой. Этот шрам вы получили на дуэли?

Он поднял голову, в его темных глазах мелькнуло недовольство.

— Для участницы брака по соглашению, — сказал он, — вы проявляете слишком много любопытства.

— Возможно, сэр. Тетушка Кэтрин тоже считала это одним из главных моих недостатков.

Он машинально прикоснулся к шраму на скуле и, не глядя на Рейвен, произнес:

— Этим знаком красоты, если уж вам так интересно, я обязан кольцу с печаткой, которое носил мой дядя Уильям на правой руке.

Дядя, которого, как говорят, он убил? — сразу мелькнуло в голове у Рейвен. За это?

37
{"b":"8171","o":1}