ЛитМир - Электронная Библиотека

Сбивчивые мысли промелькнули и исчезли, а он и Рейвен no-прежнему находились возле двери в спальню, обнаженные, но в удобной позе. Он поднял Рейвен, ухитрился открыть дверь в соседнюю комнату, внес туда и уложил на постель.

Стесняясь своей наготы — вся ее одежда сбилась возле поясницы, — Рейвен проговорила, отворачивая лицо:

— Мое платье… оно совсем испорчено.

— Я куплю новое, — ответил он, снимая с нее остатки одежды.

— Келл… Что ты делаешь?

— Разве не видишь? Помогаю тебе раздеться. Я не удовлетворен полностью тем, что сейчас было.

— Но я не собираюсь оставаться здесь.

— Почему же?

Опять у него был требовательный, недовольный тон.

— Потому что… потому что это может повлечь ненужные осложнения.

Его темные глаза зловеще блеснули.

— Ты хочешь сказать, — не сразу произнес он, — что постоянная физическая близость может перерасти в близость душевную? А этого никому из нас не нужно. Так?

Наконец он точно определил то, чего она хочет избежать. Чего боится пуще всего.

— Да, — сказала она.

Он продолжал снимать с нее измятое платье, скомканные юбки. Потом подошел к камину, помешал угли, после чего вернулся к постели и улегся рядом. Некоторое время он лежал молча, закинув руки за голову, потом заговорил.

— Значит, если я правильно понимаю твои опасения, тебя страшит мысль о том, что ты полюбишь мужчину настоящего, не иллюзорного? Хотя решила никогда не делать этого?

— Да, — ответила она, натягивая одеяло на грудь.

Келл повернулся на бок и подложил руку под голову.

— Насколько я могу судить, — произнес он, — интимная близость и любовь — это разные вещи. Страсть, вожделение совсем не обязательно ведут к любви. Если было бы так, большинство мужчин влюблялись бы в своих содержанок… Фавориток, — поправился он.

Она ничего не отвечала, и он продолжал уже не таким уверенным тоном:

— Я не вижу причин, Рейвен, по которым мы не можем находиться в постоянных интимных отношениях. Быть любовниками. Подобно тебе, я не хочу ничего другого… Более глубокого. Чего же ты опасаешься? Чего боишься?

Она продолжала хранить молчание и лежала неподвижно, чувствуя, что уже вернулась из блаженств рая на грешную землю.

Да, она боится, и не собирается отрицать этого. Страсть опасна по самой своей природе. Ее несчастная мать узнала это в полной мере. Страсть может ранить, как оружие, жалить, как змея… Но возможно, Келл отчасти прав: истинная опасность и угроза не в интимной близости, а в родстве духовном. Когда оно наступает. И вероятно, можно наслаждаться телом, оберегая от попадания в ловушку свое сердце и свою душу. Которых не уберегла ее мать.

Рейвен содрогнулась. С ней самой такого не будет. Не должно быть… Она бы не выдержала этого. Слава Богу, у нее хватит воли и здравого смысла, чтобы избежать чего-то подобного. Волнение плоти никогда не перейдет у нее в волнение сердца…

Рука Келла скользнула под одеяло и легко коснулась ее груди. Он словно почувствовал, что она пришла к какому-то окончательному выводу, и сделал попытку совершить то же самое, произнеся примирительно:

— Поскольку мы связаны по закону как муж и жена, то могли бы по крайней мере без всякого стыда или ощущения греха не отказывать друг другу в столь естественном удовольствии.

Его рука, продолжая ласкать ее грудь, помешала ей собраться с мыслями для ответа.

Он заговорил опять:

— Тебе по душе мои ласки, я знаю это. Оки насыщают тебя, и ты отвечаешь на них так, как это делали немногие женщины, которых я знал. Твое тело хочет меня, разве этого мало?

В подтверждение своих слов он притронулся к ее соску, и она, вздрогнув, невольно изогнулась.

«Да, да! — подумала она с каким-то отчаянием. — Он прав. Я хочу его, хочу непреодолимо. И не знаю, что с этим поделать…»

Повернув голову на подушке, она встретилась с его взглядом. Ласково-неумолимым взглядом таинственных темных глаз.

Возможно ли, спросила она себя, чтобы близость с этим человеком ограничилась зовом тела и не затронула сердце и душу? Но даже если так, то что же будет, коль скоро у него это перерастет в нечто большее? Или у нее, а он будет по-прежнему склонен лишь к плотским наслаждениям?.. Что тогда делать им обоим?..

Ответов не было, и в возникшей паузе она сказала о другом.

— А что же будет, если… в случае возможных последствий? Я говорю о детях.

Он нахмурился.

— Что — о детях?

— Я не хочу давать жизнь ребенку, у которого не будет настоящего любящего отца. Любящего его и его мать.

— Существуют способы, как предотвратить беременность; — сухо сказал он. — Мы не сделали этого сегодня, но ошибку можно исправить.

Рейвен вспомнила, как в их свадебную ночь он поторопился вообще не допускать ошибки. Она хотела было сказать об этом, но раздумала.

— Вас не интересуют дети? — спросила она.

— Я не горю желанием их иметь.

— Даже не думаете о наследнике? Он вам не нужен?

— Мой законный наследник — Шон Лассетер. Этого мне достаточно.

Упоминание о Шоне было ей неприятно, и она поторопилась переменить тему.

— Я читала в каком-то журнале, — сказала она, — что беременность можно предупредить, только не знаю, как это делают.

— Конечно, не знаете, — усмехнувшись ее наивности, ответил он. — И потому положитесь на меня. Есть много средств — и лекарственных, и других. А пока…

Медленным и уверенным движением он высвободил у нее из рук одеяло и, просунув под него свою руку, коснулся пальцами ее лона, которое сразу ответило на призыв.

Его губы уже были на ее губах, и она закрыла глаза, отдаваясь прекрасному щемящему чувству ожидания. Выбросила из головы все мысли и погрузилась в трясину желания.

Глава 15

Проснувшись, Рейвен первые минуты не могла понять, где находится. Потом увидела огонь в камине и вспомнила вчерашний вечер и ночь в игорном доме. Она лежала совершенно обнаженная в постели Келла — в той самой постели, на которую не так давно ее кинул Шон Лассетер в качестве своей пленницы. Где она провела под наркотическим дурманом почти всю ночь в объятиях его старшего брата, пытавшегося вывести ее из состояния болезненной сексуальной исступленности. Впрочем, об этом она могла только догадываться.

Этой ночью Келл снова был с ней, и снова была исступленность, но радостная и вполне естественная, вспоминая о которой Рейвен ощутила новый приступ желания, за что тут же осудила себя.

Бросив взгляд в настенное зеркало, она увидела там свое раскрасневшееся лицо, всклокоченные волосы, вспухшие губы, напрягшиеся, еще не остывшие от жарких губ Келла соски. Низ живота непривычно болезненно отзывался на каждое ее движение.

На стуле висело измятое погубленное платье — как такое наденешь? Однако, когда раздался негромкий стук в дверь, она схватила его и натянула на себя.

В комнату вошла Эмма Уолш с подносом в руках.

— Принесла вам завтрак, — сказала она с улыбкой. — Или вернее, ленч.

Рейвен взглянула на окно, задернутое шторой.

— Который час?

— Около полудня.

— О, так поздно!

Она покраснела еще больше, почувствовав вдруг смущение перед этой женщиной. Любовница мужа, которая застала ее чуть ли не на месте преступления, в постели Келла.

— Келл не велел будить вас, — сказала Эмма. — Говорит, вам надо выспаться. А ваш слуга — его зовут О'Малли, да? — он заявился сюда чуть ли не на рассвете, очень беспокоился за вас. Спрашивал, все ли в порядке. Келл успокоил его, уверил: вас больше не украдут.

Рейвен захотелось кое-что сказать, хотя понимала, что не надо. Если узнает Келл, он будет взбешен. Но она все же сказала, слегка заикаясь от волнения:

— Я думаю… мне кажется, вы должны удивляться, зачем я прихожу сюда… так часто…

— Ну что вы, — ответила Эмма. — Чего же здесь такого? Ведь вы его жена, а не кто-нибудь.

— Да, но все-таки… — продолжала Рейвен. — Как-то неудобно. Ведь здесь живете вы, его…

57
{"b":"8171","o":1}