ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако, выиграв битву у кассы, она не стала возражать, чтобы Люк донес покупки до машины.

— Ну, а теперь ленч, — сказал он, когда покупки были аккуратно уложены.

— Вы очень добры, — неуверенно начала Мелани. — Только знаете… вам не стоит…

— Не стоит делать чего? — спросил он уже в машине. — Проводить время с чрезвычайно привлекательной девушкой?

Мелани очаровательно покраснела и открыла было рот, чтобы возразить, но, ничего не придумав, закрыла.

— Так-то лучше, — одобрил он, запуская двигатель. — Насколько я понимаю, мать научила вас не спорить с мужчиной, когда он за рулем.

— У меня нет матери.

Она произнесла это прежде, чем успела подумать. Когда она сообразила, что наделала, ее бросило в жар, а потом в холод.

Но теперь уже ничего не исправишь. Не глядя на него, Мелани чувствовала, что Люк не сводит с нее глаз. Еще мгновенье, и он начнет ее расспрашивать, и тогда все будет кончено.

Она быстро продолжила, не дав себе времени одуматься:

— Отца у меня тоже нет. У меня вообще никого нет — ни родителей, ни братьев, ни сестер. Никого.

Ну вот, все сказано… И, как обычно, в ответ — потрясенное молчание.

Мелани уже давно поняла, что сиротство в понимании людей все равно что преступление или дурная болезнь. Признание это шокировало людей не меньше, чем если бы она вдруг разделась донага и наслаждалась реакцией окружающих.

Она знала это, чувствовала по тому, как они смотрели на нее, как отдалялись, а потом и вовсе исчезали.

А чем Люк лучше других?

По его глазам она видела, что он потрясен, и сердце ее упало, к глазам подкатили слезы. И вдруг, совершенно неожиданно для нее. Люк нежно взял ее под подбородок и осторожно повернул к себе.

Она была сбита с толку. Может, все дело в его руке, которая так согревает кожу? В его пальцах, которые поглаживают ее?.. Да нет, это просто безотчетное движение, сообразила она, когда, подняв на него глаза, натолкнулась на суровый, совершенно не ласковый взгляд.

— Никого, — повторил он хмуро. — И как я раньше не догадался? Видимо, в этом все дело…

Он не договорил, но Мелани и так поняла, что он хотел сказать.

— Почему я не хотела говорить о себе? Вы знаете, очень трудно говорить о том, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия.

Ее начало трясти, застарелая боль с новой силой обрушилась на нее. Еще чуть-чуть, и она не сдержит своих чувств.

Она вспомнила, как повел себя в такой же ситуации Пол. Она ждала его участия, успокоительных слов. Ждала не дыша, что он заключит ее в объятия, поцелует и скажет, что ничего страшного, что теперь у нее есть он и он будет любить ее вечно… Но вместо всего этого Пол отвернулся. Он был шокирован, как и все остальные, ему было так же неприятно.

— Пожалуйста, поехали…

Зубы стучали, ее трясло. Рука Люка на мгновенье сжалась, словно он не хотел отпускать ее, но уже в следующую секунду легла на руль.

— Да, конечно, — спокойно сказал он. — Не здесь об этом говорить.

Извините, если я вас расстроил. Я понимаю, что вы чувствуете. Хотя бы отчасти, Я очень долго считал себя ответственным за смерть отца, мне казалось, что он погиб оттого, что я плохой сын. Мать была потрясена, когда узнала о моих сомнениях. Мне кажется, все дети разошедшихся родителей испытывают такое чувство вины.

Машина тронулась, и Люк осторожно спросил:

— Так вы говорите, у вас никого нет? Вы в этом уверены?

— Опекунский совет искал не один год. Но никого не нашел. Это встречается довольно часто, чаще, чем вам кажется. Приюты для сирот есть по всей стране… — Она оборвала себя на полуслове, сообразив, что позволила чувствам взять над собой верх. — Извините.

— Вам, наверное, уже не до Честера? Может, домой? — спросил он.

Лишь гордость и резкая боль в нижней губе, которую она прикусила до крови, помогли ей сдержать слезы.

— Да, пожалуй. Так будет лучше, — с дрожью в голосе согласилась она.

Вот так! Какой бы он ни был внимательный, он такой же, как все. То, что она приняла за интерес, заботу, участие, по сути оказалось самым обыкновенным профессиональным любопытством. Взять хотя бы вопрос о том, пыталась ли она отыскать родственников.

Небось смотрит на меня как на возможного клиента, горько подумала она.

Хочет соединить приятное с полезным.

Люди вроде нее, лишенные в детстве любви, настолько нуждаются в ней, что представители противоположного пола просто предпочитают обходить их стороной, особенно те, у кого на уме лишь легкий флирт. Она больше не сомневалась, что отношения их кончатся на этой поездке в магазин и обратно.

Как только они вернутся в коттедж, Люк вспомнит о каком-нибудь важном деле и уедет. И больше она его не увидит.

Тем лучше, убеждала она себя. Для нее все это слишком болезненно, она не может позволить себе короткий легкомысленный романчик, а ему нужно только это. Уж лучше быть отвергнутой и униженной сейчас! Так безопаснее.

Поэтому, когда они приехали и Люк, молчавший всю дорогу, остановил машину и сказал:

— Знаете, мне надо заехать еще в одно место. Я провожу вас, а потом… она вовсе не удивилась.

Вернее, не должна была бы удивиться и не должна была бы страдать. Но ей было больно.

Ей бы только побыстрее отделаться от него и от всех вообще. Остаться одной, забиться куда-нибудь, где ее никто не потревожит, где она сможет дать волю слезам, не боясь, что ее увидят.

— Незачем меня провожать, — процедила она сквозь зубы, не поворачиваясь и стараясь держаться от него подальше. Но Люк все равно шел рядом, а затем терпеливо дождался, когда она вытащит ключи и откроет дверь.

Она сказала себе, что и не подумает подходить к окну, когда он будет уезжать. Зачем? Человек, которого она знает менее суток. Знает? Она горько усмехнулась. Ну когда она научится извлекать уроки из прошлого?

Только минут через десять после того, как Люк уехал, Мелани сообразила, что он увез с собой все покупки. Ну и пусть. Без его помощи ей все равно ничего не сделать.

Она вошла в кухню, села на стул и бездумно уставилась в стену, которая тут же начала расплываться у нее перед глазами.

Она больно прикусила нижнюю губу и напрягла шею — только бы не расплакаться! Слезы не помогают. Она поняла это много лет назад. Тогда, когда открыла, что отличается от других детей. Что она другая. Что она та, кого называют сиротой.

Но тогда она была ребенком. А теперь она уже взрослый человек. Теперь ее жизнь принадлежит ей. И что из нее сделать, зависит только от нее самой.

Ну да, Люк Чалмерс ей действительно понравился; когда он поцеловал ее, она чувствовала себя как… Она с трудом проглотила ком в горле. Лучше не вспоминать о том, что она почувствовала тогда с Люком. Лучше вспомнить, что она чувствовала, когда он проводил ее до дверей, а сам был таков. И даже забыл отдать ее покупки…

Подле дома остановилась машина. Мелани вздрогнула и устало выглянула в окно. По дорожке к дому шел Люк.

Она открыла дверь.

— Панели? — начала она без обиняков, но он не дал ей договорить:

— Пусть пока полежат в машине. Вы знаете, когда мы возвращались, я вдруг вспомнил об одном очень приличном магазинчике в соседней деревне. Там выпекают чудесный домашний хлеб и все такое. Вот я и подумал: если уж нам не до ленча, то, может, выпьем чаю? Кулинар я никакой, но заварить вполне приличный чай и подогреть булочки я в состоянии. У меня здесь все, — добавил он, кивая на бумажный пакет, который держал в руках. — Выпечка, джем, масло, сливки. И даже чай «Квин Мэри», мой любимый. Надеюсь, вам понравится…

Мелани смотрела на него во все глаза, не в состоянии унять бешеную скачку мыслей.

Этого не может быть! Мне просто кажется… это галлюцинация… В реальной жизни посторонний человек не постучится в дверь и не предложит чаю. Со мной такого быть не может.

Она закрыла глаза и затем очень медленно открыла.

Люк все еще стоял перед ней, только вместо улыбки на лице его было написано беспокойство.

8
{"b":"8174","o":1}