ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, — твердо ответила она. — Я уже приняла решение.

Таллу представили дедушке Оливии — крупному пожилому мужчине, который пристально посмотрел на нее и прогудел, что Солу чертовски повезло, а потом объявил, что хочет провести вечер в своем кабинете и не желает, чтобы ему мешали.

Талла поднялась наверх с Оливией, чтобы помочь ей уложить детей и показать им платье. Мег, благоговейно округлив глазки, уставилась на нее, однако Таллу до боли тронуло выражение лица Джемаймы, когда та нерешительно дотронулась до роскошной ткани. Повинуясь инстинкту, Талла протянула руки к девочке и крепко обняла ее, так, что Джемайма едва не задохнулась.

— Вы такая красивая. Как бы я хотела быть такой же!

— Ты тоже красивая, — с чувством произнесла Талла.

— Нет, я некрасивая, — возразила Джемайма. — Мама всегда говорила, что я самая невзрачная девочка, которую она когда-либо видела.

У Таллы перехватило дыхание от боли и обиды, прозвучавших в голосе девочки. Как могла мать сказать такие жестокие и лживые слова собственному ребенку?

— Если она так сказала, то, по-моему, ей надо было надеть очки, — нежно произнесла Талла. — Потому что на самом деле ты просто красавица!

— Вы так говорите потому, что я похожа на папу, а вы его любите, — печально заметила девочка.

— О, Джемайма! — Талла едва не расплакалась, еще крепче прижав к себе ребенка. — Я говорю правду. Ты красивая, а когда вырастешь, станешь настоящей сердцеедкой.

Может, по этой причине Джемайма бывает такой тихой и отчужденной, поэтому ей нравится носить тусклую, чуть ли не безобразную одежду? — подумала Талла. Если так, то мне надо будет убедить девочку, что она привлекательна и заслуживает, чтобы у нее была красивая, яркая одежда. И кроме того, нам с Солом надо отложить свадьбу до той поры, пока Джемайма станет немного увереннее в себе. Она не должна чувствовать себя незащищенной… Что же это, в конце концов? — отругала она себя. Они с Солом не собираются создавать семью. И ей не придется играть никакой роли в жизни Джемаймы.

Основные события бала должны были разворачиваться на свежем воздухе, а под гардероб был отведен большой шатер. Как только они прибыли, Оливия заявила:

— В такую жару можно снять накидки. Нам очень повезло с погодой, сегодня такой чудный вечер! Я рада, что мы взяли маски. Под ними нас никто не узнает, хотя к тебе это не относится, — шутливо добавила она, бросив многозначительный взгляд на грудь Таллы. — Очень сомневаюсь, что Сол не узнает тебя. Я имею в виду — по родинке, — улыбнулась она в ответ на удивленный взгляд Таллы.

Все еще смеясь, Оливия подошла к мужчинам, Каспар тоже принялся шутить.

Сол с кем-то разговаривал и стоял к ним спиной. А когда повернулся и увидел Таллу, то словно замер на секунду и молча смотрел на нее.

И тут Оливия воскликнула:

— Сол, ну разве я не права? Даже под маской ты сразу бы узнал Таллу благодаря ее знаменитой родинке! — Она снова засмеялась, а Талла опустила маску на лицо, пытаясь скрыть яркий румянец смущения.

— Да, она весьма… притягательна для взора, — услышала Талла спокойный голос Сола. И, к ужасу Таллы, он хрипло добавил:

— Ее так и хочется поцеловать.

— Бедная Талла, как же мы ее смутили, — поддразнила Оливия подругу. — Говорят, должен приехать Джеймс. Интересно, он еще не появился? — заметила Оливия.

— Приглашение получили почти пять тысяч человек, — предупредил ее Сол. — Так что, даже если он тут, ты можешь просто его не увидеть.

— Какие чудесные здесь сады! — восхитилась Оливия.

— Правда, замечательные, — невозмутимо подтвердил Каспар, — хотя подозреваю, что в восемнадцатом веке вместо электрических фонарей они освещались факелами.

Оливия состроила ему гримасу.

— Ты прав… но электрическое освещение намного безопаснее. Мне нравится, как они устроили эти прелестные беседки и павильоны. Погляди-ка! — взволнованно воскликнула она, указывая на кувыркавшихся акробатов и на идущего вслед за ними пожирателя огня. — О Сол, это великолепно! Я никогда не видела ничего подобного! — призналась Оливия.

Талла тоже была ошеломлена всем происходящим. Вдали виднелся дворец, а за садами тянулись каналы к прелестному озеру с гротами и часовней. Ярко раскрашенные гондолы с гондольерами покачивались на сверкающей поверхности воды.

Услышав звуки музыки, доносившиеся с танцевальной площадки, Талла улыбнулась.

— Может, потанцуем? — церемонно предложив ей руку, спросил Сол.

— Смотрите! — предупредила их Оливия, едва Талла приблизилась к Солу. — Не забывайте, что поскольку вы еще не обручены, то не можете оставаться наедине друг с другом без дуэньи.

— Со мной миледи будет в полной безопасности, — шутливо ответил Сол, — а что касается дуэньи, то разве нам не придет на помощь яркий свет луны? Хотя, должен признать, оказаться лицом к лицу с такой красавицей — это невероятное искушение…

Талла хотела засмеяться вместе со всеми, однако в груди у нее появилось какое-то необычное ощущение. Страсть? Истома? Она затруднялась с ответом.

— Мне что-то расхотелось танцевать, — солгала она, отстраняясь от Сола. — Мне… хочется пить.

— Я пойду принесу тебе чего-нибудь. Что ты хочешь?

Десять минут спустя Сол вернулся с напитком для Таллы. Оливия и Каспар танцевали. А когда Сола с обеих сторон атаковали члены судебной палаты и принялись обсуждать с ним какие-то проблемы, Талла решила, что пора полюбоваться окрестностями. Увидев страстно целовавшуюся в кустах парочку, она почувствовала, как сердце у нее учащенно забилось от зависти.

Как это смешно! Ведь она не любит Сола, как она может любить его? Просто когда выяснилось, что он вовсе не подлец, она перешла из одной крайности в другую и сменила ненависть на любовь…

— Что случилось? — Талла нахмурилась, когда к ней подбежала женщина в маске.

— Моя подруга упала и ушиблась. Не могли бы вы помочь? — Произнося эти слова, незнакомка стала подталкивать Таллу к лабиринту из выстриженных кустов, который был знаменитейшим украшением парка. Женщина говорила так быстро и действовала так напористо, что Талла, едва справляясь со своими юбками, бежала за ней, не смея даже перевести дух или задать какой-либо вопрос.

— Да что случилось с вашей подругой? — спросила она наконец. — Если она упала и поранилась, ей надо оказать профессиональную помощь. Здесь есть врачи…

— У нас на это нет времени. Она так боится, вы сами увидите. Она не хотела, чтобы я бросала ее. Там, в лабиринте, очень темно, а она ненавидит темноту…

Голос женщины звучал как-то странно, и Таллой овладела смутная уверенность, что она знает его.

— Сюда, — направляла она Таллу, устремляясь в длинный зеленый туннель, довольно темный в этот ночной час.

Талла подумала, что женщина прекрасно знает лабиринт, а она сама ни за что не нашла бы дорогу. Они много раз поворачивали, и наконец Талла окончательно потеряла ориентацию. Она уже собиралась сказать об этом своей спутнице, но вдруг с изумлением увидела, что та исчезла. А когда Талла попыталась последовать за ней, темная аллея оказалась пустой.

Талла сначала подумала, что женщина не заметила, когда она отстала, и решила немного подождать. Через несколько минут первоначальное смущение и раздражение Таллы сменились яростью. Что же происходит? Может, это кто-то из ее коллег сыграл с ней шутку? Если это так, то шуточка весьма неприятная. В лабиринте было довольно холодно и очень темно, и Талла пожалела, что оставила накидку в гардеробной.

— Послушайте! — твердым голосом позвала она. — Шутка окончена, я сдаюсь. Помогите мне выбраться отсюда.

Вокруг сгустилась тишина, и Талла поняла, что она здесь одна.

Рано паниковать. Пока рано, подумала Талла. В конце концов, просто надо пойти по ее же следу. До Таллы постепенно доходило, что ее заманили сюда, а потом по чьей-то дурацкой прихоти бросили.

Конечно, надо лишь сконцентрироваться и попытаться вспомнить, куда они поворачивали. Беда в том, что они мчались, сломя голову. Она тревожилась за упавшую женщину и не слишком-то обращала внимание на дорогу. Да еще та женщина так торопила ее, что маленькая сумочка, висевшая на руке Таллы, потерялась.

25
{"b":"8177","o":1}