ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты права, — напустила на себя серьезность Джин. — Красивое лицо и даже хорошая фигура ничего не стоят, если они не приправлены…

— ..хорошими мозгами, — перебила Талла.

— И добрым сердцем, — закончила мать. — А он, похоже, сексуальный?

— Сексуальный… — Талла попыталась придать себе суровый вид, однако у нее ничего не вышло, и глаза ее играли тем же весельем, что и глаза матери. — Да, поэтому, наверное, у него и трое детей…

— Это ничего не доказывает. Любой может…

— Ты права: он сексуальный, — произнесла Талла и замолчала, пораженная своим признанием.

— Значит, он симпатичный, сексуальный, и у него трое детей. Тогда скажи мне, что же у него не в порядке?

— Он разведен. Это Ральф номер два, и он мне просто не нравится, — резюмировала Талла.

— А у Оливии есть еще двоюродные братья?

— Мама!

— Ну ладно, ладно, — миролюбиво произнесла Джин. — Только не вини меня: я уже немолода, мне хочется порадоваться внукам и… Да что там… Лучше скажи, какие коробки мы оставим здесь, а какие ты заберешь с собой?

— Я хотела бы большую часть этих вещей пока оставить у тебя, — сказала Талла. — До тех пор, пока коттедж не отремонтируют и не сделают электропроводку. Ведь я пока буду жить всего в одной комнате.

Она купила коттедж! И этот дом скоро будет принадлежать ей. При этой мысли Талла испытала незнакомое ей раньше чувство довольства собой.

— Люсинда говорит, Стаффорд уже по-настоящему смеется, — с улыбкой заметила Джин.

Талла уставилась на мать. Как так получается? Она ведь тоже подумала об этом. Иногда ей казалось, что ее мать имеет отношение к белой магии. Талла еще раз внимательно посмотрела на нее: никаких признаков коварства. Но почему она выбрала именно этот момент, чтобы упомянуть о новорожденном внуке?

— Он еще мал, чтобы по-настоящему улыбаться, — поспешно ответила Талла. — Ливви как-то говорила, что младенцы не умеют улыбаться, пока им не исполнится по крайней мере шесть недель. А Стаффорду всего десять дней…

— А ты улыбалась с самого рождения, — спокойно парировала мать.

Талла посмотрела на нее. Куда это она гнет?

— Сол… — пропела мать, — хорошее имя для мужчины, не правда ли? Какое-то ответственное… надежное…

— Превосходный материал, это ты хочешь сказать? — с язвительной сладостью в голосе произнесла Талла. — Меня всегда поражает, почему мужчины вроде него всегда так настаивают на своих опекунских правах? Чаще всего они это делают лишь для того, чтобы расстроить своих бывших жен.

— Талла, — прервала ее мать, — ты же всего не знаешь.

— Он не смог отказаться даже от обеда у родственников, так ему не хотелось сидеть с детьми, — убежденно ответила Талла. — И этого для меня достаточно.

— Хорошо, что ты не заседаешь в суде, иначе тебя наверняка назвали бы судьей-вешателем.

— Да, и представь себе, я была бы рада видеть людей вроде Сола Крайтона на виселице, — спокойно подытожила Талла.

Глава 4

— А теперь я отведу вас наверх и представлю новому боссу.

— Новому боссу? — переспросила Талла и пошла вслед за коллегой, знакомившей ее с новым рабочим местом.

— Да, у нас тут произошли кое-какие перестановки. Нил Рэдклиф, который раньше возглавлял наш филиал, переведен на работу в Нью-Йорк, а его место занял бывший начальник международного отдела Сол Крайтон. Он вам понравится. Как ни странно, он отец-одиночка, и ему приходится растить троих детей.

Наши европейские офисы не так далеко от дома, как американские, и это ему удобно.

— Сол Крайтон… — Талла не удержалась и повторила это имя, тем более что на остальные слова Барбары не обратила никакого внимания.

— Да, — ответила ей сотрудница и нажала кнопку лифта. — Что-то не так?

— Нет, все в порядке, — заверила ее Талла.

Сол Крайтон — ее новый босс? Знал ли он об этом в тот вечер, когда Оливия пригласила его на обед? А если знал, то почему ничего не сказал? Почему… Да потому, что он такой человек.

Подошел лифт, его дверцы распахнулись. Зайдя внутрь, Барбара нажала кнопку нужного этажа, и они стали подниматься наверх.

Талла чувствовала себя прескверно. Выйдя из лифта, она на негнущихся ногах побрела вслед за коллегой по коридору к двери, на которой висела табличка «Сол Крайтон. Директор».

Директор. Талла проглотила ком в горле. Оливия ничего не сказала ей о том, что Сола избрали в правление.

Барбара коротко постучала в дверь, открыла ее, и они вошли в комфортабельную приемную, где сидела улыбчивая женщина средних лет. Она тепло приветствовала их обеих и представилась как секретарь Сола. Звали ее Марша.

— В настоящий момент шеф вышел, — сообщила она Талле, — подождите немного, он скоро вернется.

Так оно и получилось. Талла едва успела дочитать два абзаца статьи на первой странице «Файнэншл тайме», как открылась входная дверь и вошел Сол. Вопреки ее ожиданиям, он был одет не в деловой костюм, а в удобные джинсы и хлопковую, с открытым воротом рубашку. Волосы у него были слегка взъерошены, точно он бежал, а не шел вальяжной походкой от машины к зданию.

— Талла! — с улыбкой поздоровался с ней Сол и протянул руку. Она поднялась и нехотя посмотрела ему в лицо. — Простите, что заставил вас ждать. Небольшие домашние проблемы.

— Кто-нибудь из ребятишек? — посочувствовала Марша.

Сол печально посмотрел на нее.

— В определенном смысле — да. Последнее пополнение нашей семьи каким-то образом умудрилось схватить диск, который я еще не записал.

— О Господи…

Сол повернулся к Талле:

— Я поступил весьма недальновидно, пообещав детям собаку. И совершенно забыл, какие острые зубы у щенят. Он до сих пор скучает по матери и показывает нам этом всеми способами. Скулит ночи напролет.

— Вам придется завернуть в его одеяло тикающие часы, — не подумав, сказала Талла. Сол вопросительно посмотрел на нее.

— А зачем? Как бы ни были разумны животные, сомневаюсь, что часы напомнят этому экземпляру, что ему надо спать.

— Наверняка не напомнят, — холодно ответила Талла, — но это успокоит его: ему покажется, что он слышит сердцебиение матери.

— Ах, да… конечно, как я не догадался? — Уголки губ Сола слегка приподнялись в улыбке.

Она ошиблась, когда сказала матери, что этот мужчина симпатичный. Он не просто симпатичный, он… Он второй Ральф! — сурово напомнила она себе.

— Превосходная мысль. Попробую это сегодня же вечером, иначе…

— Но это будет непросто, — с улыбкой перебила его Марша. — Щенок все равно не даст спать ни вам, ни детям.

— О да… он, должно быть… — Сол помолчал немного и смущенно посмотрел на секретаршу. — Прошлой ночью я сдался и разрешил ему подняться ко мне наверх. Я думаю, вы, наверное, правы насчет будильника, — обратился он к Талле. — Сегодня утром я проснулся и обнаружил, что пес как-то ухитрился вскарабкаться ко мне на кровать и весьма уютно там устроился. С этим надо кончать.

Слабый отблеск симпатии, зародившейся было к нему у Таллы, тут же улетучился: он не желает, чтобы щенок спал в его комнате… Она вспомнила о своей собаке и о том, как тайком пускала ее к себе, несмотря на запреты родителей…

— У меня мало времени, — сказал Сол. — Перед отлетом в Брюссель я просмотрю бумаги, а вы, Талла, приступайте к работе. У нас тут в европейском отделении очень хорошая команда, и я надеюсь, что вам доставит радость стать ее частью.

С этими словами Сол прошагал в свой кабинет, оставив дверь открытой. Затем быстро вышел оттуда, держа в руках полотенце. Видимо, решил принять душ. По пути в ванную он снял рубашку, остановился у встроенного в стену шкафа и открыл его. Там висел ряд белых рубашек и официальных костюмов.

Сол потянулся, чтобы достать свежее белье, и мускулы на его спине напряглись. Кожа была загорелая, и Талла поймала себя на том, что раздумывает, какой может быть его кожа ниже пояса джинсов. И тут же ужаснулась ходу своих мыслей. В этот момент Сол неожиданно обернулся и посмотрел на нее так, словно знал, что она все еще не ушла. Выражение его лица было непроницаемым, но Талла залилась густой краской, повернулась и быстро пошла к двери, пытаясь спастись от его пристального взгляда и собственного смущения.

8
{"b":"8177","o":1}