ЛитМир - Электронная Библиотека

Почесывая голову, Гаул взглянул на Лойала:

– Это мокроземцы так шутят? Фэйли Айбара уже выросла из детских юбок.

– Я знаю, что она не ребенок! – Перрин набрал полную грудь воздуха. Очень трудно не кричать, если живот у тебя, казалось, полон кислоты. – Лойал, объясни этому... объясни Гаулу, что наши женщины не кидаются друг на друга с копьями, что Колавир даже в голову не придет предлагать Фэйли сражаться, что ей достаточно просто приказать, и Фэйли перережут горло, или сбросят ее со стены, или... – Нет, слишком ярки оказались эти страшные образы; у Перрина все внутри перевернулось.

Лойал сочувственно похлопал Перрина по плечу:

– Перрин, я понимаю твое беспокойство. Я знаю, что испытывал бы то же самое, если бы думал, что Эрит угрожает опасность. – Кисточки у него на ушах задрожали. К его утешениям, конечно, стоило прислушаться, как же; мать мечтала женить его на молодой женщине-огир, которую выбрала сама, а он только и делал, что бегал от нее. – Ах! Ну ладно, Перрин. Фэйли ждет тебя, целая и невредимая. Я знаю это. И ты знаешь, что она вполне способна постоять за себя. – Лойал несколько принужденно рассмеялся своим гудящим смехом, но тут же снова стал серьезен, даже угрюм. – Перрин... Перрин, ты же знаешь, что не можешь всегда находиться при Фэйли, чтобы защищать ее, как бы тебе того ни хотелось. Ты – та’верен. Узор сплетает вокруг тебя свое кружево, как ему, Узору, угодно, и использует тебя, как ему, Узору, нужно.

– Чтоб он сгорел, этот Узор, – проворчал Перрин. – Пусть все горит огнем, если это спасет ее.

Уши Лойала от потрясения встали торчком, и даже Гаул выглядел ошеломленным.

Что со мной творится? – подумал Перрин. Он всегда презирал тех, кто всю жизнь занимался исключительно своими мелкими делишками, и думать не думая о Последней Битве и Тени Темного, которая надвигалась на мир. Чем же он теперь отличается от них?

Ранд придержал черного коня, поравнявшись с Перрином:

– Ты идешь?

– Иду, – мрачно ответил Перрин. Он не знал ответа на вопрос, который только что задал себе, но в одном был полностью уверен. Нехорошо, если судьбы мира не волнуют человека, но для него лично мир без Фэйли не имел смысла.

Глава 4

В КАЙРИЭНЕ

Дай Перрину волю, и он скакал бы еще быстрее, хотя понимал, что долго лошади такого темпа не выдержат. Они поочередно то скакали рысью, то бежали бок о бок с лошадьми. Ранд, казалось, с головой ушел в свои мысли, если не считать того, что он подставлял руку Мин каждый раз, когда она спотыкалась. Остальных для него как будто не существовало, он даже удивленно помаргивал, когда Перрин или Лойал попадались ему на глаза. По правде говоря, все были примерно в таком состоянии. Люди Добрэйна и Хавьена смотрели прямо перед собой, пытаясь угадать, что ждет их впереди. Двуреченцы, чувствуя мрачное настроение Перрина, погрузились в уныние. Им нравилась Фэйли, – по правде говоря, некоторые просто обожали ее, – и если бы с ней что-то случилось... Даже нетерпение Айрама поугасло, когда до него дошло, что Фэйли может угрожать опасность. Каждый мысленно отсчитывал лигу за лигой, прикидывая, сколько их еще осталось до города. За исключением Аша’манов, конечно. Точно стая черных воронов, они держались сразу позади Ранда и были полностью поглощены тем, что обшаривали взглядами местность, остерегаясь засады. Дашива тяжело, точно куль, трясся в седле и мрачно бормотал что-то себе под нос каждый раз, когда приходилось слезать с коня и бежать. Казалось, ему стало бы даже легче, если бы они и в самом деле напоролись на засаду.

Впрочем, вряд ли это было возможно. Сулин и дюжина Фар Дарайз Май рысью мчались перед колонной, а еще больше Дев – настолько далеко впереди, что Перрин даже не видел их, и примерно столько же бежали по бокам. Многие засунули свои короткие копья под перевязь, которая удерживала колчан со стрелами на спине, и теперь наконечники копий подскакивали над их головами; короткие луки из рога они держали в руках. Они высматривали все, что могло угрожать Кар’а’карну, но в равной степени следили и за ним самим, точно опасаясь, что он снова исчезнет. Они первыми обнаружили бы любую опасность или западню, оказавшиеся на пути.

Чиад бежала среди Дев, которые держались рядом с Сулин, – высокая женщина с темными, чуть рыжеватыми волосами и серыми глазами. Взгляд Перрина был неотрывно прикован к ее спине, он страстно желал, чтобы Чиад отстала от остальных и он смог бы поговорить с ней. Она, однако, делала вид, что ничего не замечает, и явно избегала его, точно он был зачумленный. Байн бежала не с колонной. Большинство Дев двигались в ту же сторону, что и Руарк и алгай’д’сисвай, но они заметно отстали из-за повозок и пленниц. Черная кобыла Фэйли рысью бежала за Ходоком, ее поводья были привязаны к его седлу. Двуреченцы захватили с собой из Кэймлина Ласточку, когда присоединились к Перрину возле Колодцев Дюмай. Каждый раз, когда он оглядывался на лошадь, которая гарцевала позади, в его сознании возникало лицо жены, ее рельефно очерченный нос, раскосые темные глаза и высокие скулы. Она любила эту лошадь, может, даже не меньше, чем его. Женщина, столь же гордая, сколь и прекрасная, столь же вспыльчивая, сколь и гордая. Дочь Даврама Башира вряд ли способна тихонько отсидеться в уголке или хотя бы попридержать язык ради того, чтобы угодить Колавир.

Колонна останавливалась четыре раза, чтобы дать отдохнуть лошадям, и Перрин скрежетал зубами из-за каждой заминки. И все же, поскольку проявлять заботу о лошадях было его второй натурой, он рассеянно осматривал Ходока и чисто механически давал жеребцу немного воды. К Ласточке он проявлял больше внимания. Если Ласточка благополучно доберется до Кайриэна... Странная идея незаметно пустила корни в его сознании. Если он приведет лошадь Фэйли в Кайриэн, с ней самой все будет в порядке. Нелепая ребяческая фантазия, которая могла бы зародиться в голове какого-нибудь несмышленыша, но он никак не мог от нее избавиться.

На каждой остановке Мин старалась развеять мрачное настроение Перрина. Что у тебя за вид? – добродушно посмеиваясь, спрашивала она. Краше в гроб кладут. Если ты явишься к жене с таким лицом, уверяла она, та наверняка захлопнет дверь перед твоим носом. Но Мин пришлось признать, что ни в одном из своих видений она не видела Фэйли целой и невредимой.

– Ради Света, Перрин, – в конце концов сердито сказала она, теребя серые перчатки для верховой езды, – ты что, не знаешь ее? Если кто-нибудь задумает обидеть твою жену, она велит ему подождать в прихожей, пока у нее не найдется для него время.

Он чуть не зарычал в ответ. Ее слова вовсе не означали, конечно, что эти две женщины недолюбливают друг друга, но они прозвучали как-то очень... невпопад.

Лойал напомнил Перрину, что Охотники за Рогом способны позаботиться о себе и что Фэйли осталась цела и невредима даже после стычки с троллоками.

– С ней все в порядке, Перрин, – сочувственно гудел он, торопливо перебирая ножищами рядом с Ходоком, держа свой огромный топор на плече. – Я уверен. – Однако Лойал произносил эти слова, наверно, уже раз двадцать, и каждый раз они звучали чуть менее сочувственно.

Последняя попытка огир проявить сочувствие явно увлекла его чуть дальше, чем он намеревался.

– Я уверен, что Фэйли способна позаботиться о себе, Перрин. Она не то что Эрит. Я жду не дождусь, когда Эрит предложит мне стать ее мужем. Тогда я смогу о ней позаботиться. Я бы, наверно, умер, если бы она изменила свое отношение ко мне. – Проговорив это, Лойал так и замер с открытым ртом, хлопая огромными глазищами; уши задрожали от волнения, он споткнулся, зацепившись ногой за ногу, и чуть не упал. – Я не это имел в виду, – хрипло пробормотал он, догнав коня Перрина и широко шагая рядом с ним. Его уши все еще подрагивали. – Я хотел сказать, что и сам еще не уверен... Я слишком молод, чтобы... – С трудом проглотив комок в горле, он бросил на Перрина укоризненный взгляд, а потом другой, на Ранда, скакавшего впереди. – Рядом с двумя та’веренами лучше вообще не раскрывать рта. Что-нибудь да ляпнешь!

34
{"b":"8188","o":1}