ЛитМир - Электронная Библиотека

Здесь крылся смертельный соблазн. Один неверный шаг – и он навсегда утратит способность направлять. Одна ошибка, и он потеряет разум или его просто разнесет на куски; может быть, и все вокруг тоже. Сумасшедшая гонка, борьба за существование, которая, однако, сама по себе не являлась признаком безумия. Точнее, это все равно что идти с завязанными глазами над волчьей ямой, утыканной острыми кольями. Опасность создавала ни с чем не сравнимое ощущение наслаждения жизнью, и от одной мысли о том, чтобы отказаться от нее, мир окутывала сумрачная тень. Нет, это не безумие.

Танец с саидин, скольжение в Пустоте, обрывки образов и мыслей. Анноура смотрит на него пристальным взглядом Айз Седай. Какую игру затеяла Берелейн? Она никогда не упоминала ни о какой советнице из Айз Седай. И те, другие Айз Седай в Кайриэне. Откуда они пришли и зачем? Мятежники недалеко от города. Что придало им решимости на такой шаг? Что они собираются делать? Как он может помешать им или даже использовать их? В последнее время он все чаще с легкостью использовал людей; иногда эта мысль заставляла его чувствовать себя больным. Севанна и Шайдо. Руарк уже посылал разведчиков к Кинжалу Убийцы Родичей, но им удалось разузнать только «куда» и «когда». Хранительницы Мудрости, конечно, могли бы ответить на вопросы «почему», но они не делали этого. Имелось множество «почему», связанных с Севанной. Илэйн и Авиенда. Нет, он не будет думать о них. Только не о них. Ни в коем случае. Перрин и Фэйли. Горячая женщина, настоящий сокол – не только по имени, но и по натуре. Она действительно пошла на службу к Колавир только ради того, чтобы собрать против нее улики? Она попыталась бы защитить Перрина, даже если бы Дракон Возрожденный пал. Она попыталась бы защитить его и от Дракона Возрожденного, если бы пришла к выводу, что это необходимо; ее преданность принадлежала Перрину, но она сама решала, как распоряжаться ею. Фэйли не относилась к женщинам, которые смиренно подчиняются мужу. Если такие женщины вообще существуют. Во взгляде золотистых глаз – вызов и открытое неповиновение. Почему Перрин проявляет такую горячность, когда речь заходит об Айз Седай? На пути к Колодцам Дюмай Перрин провел много времени с Кируной и ее спутницами. Может быть, Айз Седай сделали с ним то, чего все так боятся? Айз Седай. Ранд покачал головой, не отдавая себе в этом отчета. Никогда больше. Никогда! Доверять означает быть преданным; доверие всегда порождает боль.

Он попытался отогнать эту мысль, слишком уж она напоминала бред. Невозможно жить, не доверяя хоть кому-нибудь. Только не Айз Седай. Мэту, Перрину. Если он не может доверять им... Мин. Не сметь даже задумываться о том, можно ли доверять Мин. Ему хотелось, чтобы она сейчас была с ним, а не в своей постели. Дни в плену были полны для нее ужасной тревоги. Больше за него, чем за себя, насколько он ее знал. Дни, когда Галина допрашивала Мин и наказывала, если ее не устраивали ответы. Ранд непроизвольно стиснул зубы. Все это вместе взятое, плюс напряжение, с которым всегда связано Исцеление, наконец доконало ее. Она оставалась рядом с ним, пока ее держали ноги, потом он вынужден был просто отнести ее в спальню, не обращая внимания на вялые протесты, сводящиеся, главным образом, к тому, что она ему нужна. Сейчас, без Мин, без ее успокоительного присутствия, без ее умения заставить его рассмеяться, заставить забыть о Возрожденном Драконе, ему оставалась лишь борьба с саидин. И вихрь мыслей, и...

Их надо уничтожить. Ты должен сделать это. Помнишь, как все было в прошлый раз? То, что произошло у колодцев, – пустяк, ничто. Города пылали, на всей земле ничего не уцелело. Мы разрушили весь мир! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? ИХ НЕОБХОДИМО УБИТЬ, СТЕРЕТЬ С ЛИЦА ЗЕМЛИ!

Этот голос вопил в его голове. Не голос Ранда ал’Тора. Голос Льюса Тэрина Теламона, умершего более трех тысяч лет назад, теперь звучал в голове Ранда ал’Тора. Почти всякий раз, когда он обращался к Силе, этот голос становился отчетливо слышен, покидая свое место в тайниках его разума. Иногда Ранд удивлялся, как такое вообще возможно. Он на самом деле был Льюсом Тэрином Теламоном, рожденным заново, Драконом Возрожденным, и не отрицал этого, но всякий человек проживал не одну жизнь, а множество – сотни, тысячи и даже больше. Так работал Узор; все умирали и возрождались снова и снова при каждом повороте Колеса, вечно, без конца. Но никто из живших прежде не разговаривал с тем, кем он стал теперь. Ни у кого в голове не звучали голоса. Кроме безумцев.

А как же я? – подумал Ранд. Одна рука сжимала Драконов скипетр, другая – рукоять меча. Как же ты? Чем мы отличаемся от других? – мысленно спросил он Теламона.

Ответом было молчание. Довольно часто Льюс Тэрин не отвечал. Может, было бы лучше, если бы он замолк навсегда.

Ты на самом деле существуешь? – удивленно спросил наконец голос. Сомнения в существовании Ранда повторялись так же часто, как отказ отвечать. А я? Я разговаривал с кем-то. Во всяком случае, мне кажется, что разговаривал. Находясь в каком-то ящике. Сундуке. Хриплый, мягкий смех. Я умер или, может быть, сошел с ума? Неважно. Я, конечно, проклят. Я проклят, а это, наверно, Бездна Рока?. Я... п-п-проклят, теперь смех стал диким, а эт-т-о – Бездна Ро...

Ранд приглушил голос до жужжания насекомого, этому он научился, пока сидел связанным в сундуке. Один, в темноте. Только он и боль, а еще голос давно умершего безумца. Этот голос иногда даже служил утешением. Единственный товарищ. Друг. Что-то вспыхнуло в мозгу. Не образы, просто яркие движущиеся вспышки. Непонятно, почему они навели Ранда на мысль о Мэте и Перрине. Эти вспышки начали появляться, еще когда он сидел в сундуке, вспышки и галлюцинации. В сундуке, куда Галина, Эриан и Кэтрин запихивали его каждый день, а предварительно как следует избивали. Ранд покачал головой. Нет. Теперь он не в сундуке. Пальцы стиснули скипетр и меч. Это всего лишь воспоминания, а воспоминания не имеют силы. Он не...

– Если ты не желаешь поесть перед дорогой, тогда давай отправляться. Все уже давно поужинали.

Ранд удивленно посмотрел на Сулин, и она попятилась под его взглядом. Сулин, которая не побоялась бы встретиться один на один с леопардом! Ранд постарался придать лицу спокойное выражение. Оно ощущалось как маска – не его лицо. Чужое.

– С тобой все в порядке? – спросила Сулин.

– Я задумался. – Ранд постарался незаметно расслабиться. Куртка, которая была на нем сейчас, выглядела куда уместней той, что он носил после битвы у Колодцев Дюмай. Темно-голубая, без всякого узора. Даже выйдя из ванны, он не чувствовал себя чистым, ведь саидин находилась внутри него. – Иногда я слишком сильно задумываюсь.

В одном углу комнаты с темными панелями и без окон теснились двадцать или даже больше Дев. Восемь позолоченных светильников стояли у стен, перед зеркалами – для усиления света. Ранд был рад этому; ему больше не нравились темные помещения. Трое Аша’манов тоже находились тут, айилки в одном углу комнаты, Аша’маны – в другом. Джонан Эдли – родом из Алтары, хотя имя не алтарское, – стоял в глубоком раздумье, скрестив руки и нахмурив брови, похожие на черных гусениц. Будучи всего года на четыре старше Ранда, он жаждал одного – заработать серебряный меч Посвященных. У Эбена Хопвила стало чуть больше мяса на костях и чуть меньше прыщей на лице по сравнению с тем временем, когда Ранд впервые увидел его, хотя нос и уши по-прежнему казались самыми выдающимися чертами его облика. Он поглаживал пальцами значок в виде меча на воротнике с таким видом, точно удивлялся, что он здесь. У Федвина Морра тоже был бы приколот к воротнику меч, не будь он одет в зеленый кафтан с серебряной вышивкой на отворотах и манжетах, более подходящий для преуспевающего купца или захудалого вельможи. Одного возраста с Эбеном, но более коренастый и почти без прыщей, он явно был недоволен тем, что его черный мундир засунут в лежащую у ног кожаную суму. Эти трое относились к числу тех, кто приводил в бешенство Льюса Тэрина, – они и все остальные Аша’маны. Аша’маны, Айз Седай – любой, кто мог направлять Силу. Все они просто выводили Льюса Тэрина из себя.

46
{"b":"8188","o":1}