ЛитМир - Электронная Библиотека

Фэйли и остальные, шесть женщин и пятеро мужчин, бодрствовали всю ночь, стоя рядом с постелью Севанны, которая представляла собой пару пуховых матрасов, положенных друг на друга, на случай, если женщина проснется и чего-нибудь захочет. Есть ли в мире еще правитель, которому во время сна прислуживает столько слуг? Она подавила зевок. Многое может повлечь за собой наказание, но зевок – самый верный способ. Гай’шайн должны быть послушными и услужливыми, что, судя по всему, следовало понимать как подобострастными и раболепными. Байн и Чиад, несмотря на свою вспыльчивость, сумели приспособиться. Но у Фэйли никак не получалось. За тот месяц, что прошел с тех пор, как ее раздели и связали, словно головоломку кузнеца, за то, что она спрятала нож, ее девять раз пороли за проступки, которые Севанна сочла оскорбительными. Рубцы, оставшиеся с последнего раза, еще не зажили окончательно, и ей вовсе не хотелось получить еще одну порцию за неосмотрительность.

Фэйли надеялась, что Севанна считает, что та ночь, проведенная на морозе, сломила ее. Ведь только Ролан и его жаровни спасли ей жизнь. Но очень хочется надеяться, что сломить ее все-таки не удалось. Когда долгое время притворяешься, зачастую маскарад превращается в реальность. В плену она провела меньше двух месяцев, а уже не может вспомнить точное количество дней. Порой кажется, что белое одеяние она носит уже год, если не больше. Иногда широкий пояс и ошейник из золотых звеньев начинают казаться частью нее. И это наводит ужас. Но она упорно держится за надежду. Она скоро сбежит. Она должна. Прежде чем ее найдет Перрин и попытается освободить. Но почему же он еще не нашел ее? Шайдо очень долго простояли лагерем в Малдене. Он бы ее не бросил. Ее волк обязательно придет за ней. И поэтому надо сбежать прежде, чем он погибнет, пытаясь вытащить ее. Прежде, чем она поймет, что больше не притворяется.

– Сколько еще ты собираешься подвергать наказанию Галину Седай, Терава? – спросила Севанна, хмуро глядя на Айз Седай. Терава, скрестив ноги, сидела перед ней на голубой подушке с кисточками по углам. Ее спина была идеально прямой, а на лице застыло жесткое выражение. – Прошлой ночью она приготовила мне слишком горячую ванну, но у нее и так рубцы по всему телу, так что мне пришлось приказать отстегать ее по пяткам. А это не очень удобно, если учесть, что ей все-таки нужно ходить.

Фэйли старалась не смотреть на Галину с того самого момента, когда Терава привела ее в палатку, но при упоминании имени взгляд против воли устремился к женщине. Галина стояла на коленях между двумя Аийлками, на щеках виднелись коричневые синяки и кровоподтеки, кожа влажно блестела, – пленнице пришлось пройти сквозь проливной дождь, чтобы попасть сюда, – ноги и щиколотки были перепачканы грязью. На ней остались лишь отделанный огневиками золотой ошейник и пояс, отчего нагота еще больше бросалась в глаза. От волос и бровей осталась лишь жалкая щетина. Все волоски на теле от головы до кончиков пальцев ног были опалены Единой Силой. Фэйли слышала рассказы о том, как это происходило, и о том, как в качестве первого истязания ее подвесили за щиколотки. В последние дни гай’шайны только и твердили об этом. И лишь немногие, кому удавалось разглядеть лишенное возраста лицо за тем, что от него осталось, полагали, что Галина действительно Айз Седай; остальные же, как и сама Фэйли, сомневались, что среди гай’шайн может обнаружиться Айз Седай. Конечно, у нее характерное лицо и кольцо, но разве Айз Седай позволит Тераве так с собой обращаться? Фэйли не раз задавала себе этот вопрос и не находила ответа. Она продолжала убеждать себя, что Айз Седай часто поступают так или иначе по причинам, которые не доступны пониманию других, но это звучало не очень-то обнадеживающе.

Что бы ни заставляло ее терпеть такие надругательства, сейчас в широко распахнутых глазах Галины, смотревших на Тераву, застыл страх. Она тяжело дышала, так что было видно, как вздымается грудь. У нее есть причины бояться. Все, кто проходил мимо палатки Теравы, слышали мольбы Галины о пощаде. Уже на протяжении четырех дней Фэйли видела, как Айз Седай – безволосая, одетая так же, как и сейчас, – спешит по какому-нибудь поручению, с искаженным ужасом лицом. И каждый день Терава добавляла все новые и новые линии к узору из рубцов, который покрывал тело Галины от плеч до бедер. И лишь только одна из ссадин начинала заживать, как Терава считала своим долгом тотчас обеспечить новую. Фэйли слышала, как среди Шайдо шептались, что с Галиной поступают слишком жестоко, но никто не собирался вмешиваться в дела Хранительницы Мудрости.

Терава, ростом не уступавшая мужчинам Аийл, поправила темную шаль, что сопровождалось звоном браслетов из золота и слоновой кости, и взглянула на Галину – так голубоглазый сокол смотрит на мышь. Ее ожерелья, тоже из золота и слоновой кости, казались незамысловатыми, по сравнению с вычурными украшениями Севанны, а темные шерстяные юбки и блуза из алгода – тусклыми. И все же из них двоих больший страх Фэйли внушала Терава, а не Севанна. Севанна может наказать за оплошность, но Терава может убить просто потому, что ей вдруг этого захотелось. И она это сделает, если Фэйли попытается сбежать и ее поймают.

– Пока у нее на лице остается хоть крошечная царапина, ее телу суждено сносить побои. Я не трогала ее лоб, так что у вас есть возможность наказывать ее за другие проступки.

Галина задрожала. Слезы потекли у нее по щекам.

Фэйли отвела взгляд. Слишком больно смотреть. Даже если ей удастся заполучить из палатки Теравы жезл, станет ли Айз Седай хорошим помощником в побеге? Судя по всему, ее дух окончательно сломлен. Тяжело признать, но пленникам приходится смотреть на вещи с практической стороны. Станет ли Галина предавать ее, чтобы купить себе избавление от побоев? Она угрожала ей предательством, если Фэйли не удастся добыть жезл. Это Севанне нужна жена Перрина Айбары, а Галина уже совсем отчаялась и готова на любые меры. Фэйли молилась, чтобы у женщины нашлись силы вынести все это. Конечно же, она и сама вынашивала мысли о побеге, на случай, если Галина не сдержит обещание взять ее с собой, когда вырвется отсюда, но все же будет гораздо безопаснее и проще, если женщине все-таки удастся исполнить обещанное. Свет, ну почему Перрин еще не здесь? Нет! Нужно сосредоточиться.

– Ну, так она не особо производит впечатление, – пробормотала Севанна, хмуро поглядывая на вино в кубке. – Даже кольцо не делает ее похожей на Айз Седай.

Она раздраженно покачала головой. По каким-то непонятным для Фэйли причинам Севанне нужно было, чтобы все знали, что Галина – Сестра. Видимо, она считала, что это делает ей честь.

– И почему ты так рано, Терава? Я даже еще не поела. Хочешь вина?

– Воды, – отрезала Терава. – Рано? Солнце уже над горизонтом. Я пришла до того, как оно встало. Скоро ты сможешь посостязаться в лени с местными жителями, Севанна.

Лузара, добродушная доманийка-гай’шайн, резво взяла серебряный кувшин с водой и наполнила кубок. Севанну, видимо, веселило то, что Хранительницы пили только воду, но тем не менее требуемое всегда было наготове. Лишний раз оскорблять их не хотелось даже Севанне. Меднокожая доманийка раньше была купчихой, но даже несколько серебристых нитей в черных волосах до плеч не спасли ее от плена. Она была изумительно красива, а Севанна собирала все дорогое, стильное и прекрасное, даже если это принадлежало кому-то еще. Лузара присела в грациозном реверансе и с поклоном протянула поднос Тераве, восседавшей на подушке. Все это она сделала именно так, как было предписано, но по пути к своему месту у стены она улыбнулась Фэйли. И что самое плохое, улыбка была заговорщицкой.

Фэйли подавила вздох. В последний раз ей досталось как раз за вздох в неподходящий момент. Лузара была одной из тех, кто поклялся ей в верности за последнюю неделю. После Аравайн Фэйли старалась выбирать осторожно, но отказать тому, кто хотел поклясться, – значит, создать предателя, так что теперь у нее было весьма внушительное число сторонников, правда, в большинстве их она не была уверена. Теперь она начала думать, что на Лузару можно положиться или в конце концов доманийка не станет предавать ее осознанно, но женщина воспринимала ее планы побега как детскую игру, словно им ничего не будет, если они проиграют. Такое ощущение, что торговлю она тоже воспринимала именно так и не задумываясь зарабатывала и теряла состояние за состоянием. Но в случае проигрыша у Фэйли не будет возможности начать все сначала. И ни у нее, ни у Аллиандре, ни у Майгдин. Ни у Лузары. Тех гай’шайн Севанны, что предприняли попытку к бегству, держали в цепях, когда им не нужно было исполнять какие-то поручения или прислуживать хозяйке.

51
{"b":"8191","o":1}