ЛитМир - Электронная Библиотека

Спрыгнув со стола, Ранд отшвырнул кубок в сторону, вино расплескалось по плиткам пола. Взбешенный, Ранд повернулся к Джасину Натаэлю.

Глава 3

БЛЕДНЫЕ ТЕНИ

Потянувшись к саидин, Ранд направил Силу – сплел потоки Воздуха и сдернул Натаэля с подушек. Позолоченная арфа опрокинулась на выложенный темно-красными плитками пол, а сам Натаэль застыл в футе над полом, распяленный у стены, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Я же предупреждал тебя! Не смей направлять, когда кто-то рядом! Никогда!

Натаэль склонил голову набок в свойственной ему странной манере, будто искоса поглядывая на Ранда и стараясь незаметно понаблюдать за ним.

– Если б увидела, она решила бы, что это ты. – В голосе менестреля не слышалось ни вины, ни неуверенности – но и вызова тоже; похоже, он считал, что предлагает вполне приемлемое объяснение. – Кроме того, с виду у тебя в горле пересохло. А придворному барду должно заботиться о своем повелителе.

Это была одна из причуд Натаэля: раз Ранд лорд Дракон, то сам он должен быть не простым менестрелем, а непременно придворным бардом.

Испытывая отвращение к себе и сердясь на Натаэля, Ранд распутал плетение и отпустил менестреля. Обращаться с ним так грубо – все равно что затеять драку с десятилетним мальчишкой. Ранд не мог видеть щита, который ограничивал Натаэлю доступ к саидин, поскольку то было работой женщины, но знал: преграда никуда не делась. Все, на что способен сейчас Натаэль, – переместить кубок со стола. К счастью, щит сокрыт и от женских глаз. Натаэль называл это «инвертированием», хотя и не мог объяснить сути явления.

– А если бы она увидела мое лицо и что-то заподозрила? Я так удивился, будто этот кубок сам по себе ко мне подлетел! – Ранд сунул трубку в рот и яростно запыхтел ею.

– Она все равно ничего бы не заподозрила. – Расположившись на подушках, менестрель поднял арфу и взял несколько нот, прозвучавших отдаленной мелодией. – Как кто-то что-то заподозрит? Я и сам не могу поверить в случившееся. – Если в голосе его и проскользнула горечь, Ранд этого не заметил.

Сам Ранд тоже до конца не верил в произошедшее, хотя изо всех сил старался убедить себя в реальности этого. У человека, сидевшего перед ним и звавшегося Джасином Натаэлем, было и другое имя. Асмодиан.

Рассеянно перебиравший струны арфы Асмодиан вовсе не походил на устрашающего всех и вся Отрекшегося. Он был даже по-своему красив – Ранд считал, что тот нравится женщинам. Часто казалось странным, что зло не наложило на него заметных глазу отметин. Он был одним из Отрекшихся, но вовсе не пытался убить Ранда, и Ранд скрыл от Морейн и всех прочих, кто такой Натаэль. Ему нужен был учитель.

Пытаясь самостоятельно научиться владеть Силой, Ранд имеет всего один шанс из четырех остаться в живых – в случае, если для мужчин справедливо то, что относится к женщинам, которых Айз Седай называют дичками. А если нет? К тому же необходимо еще принимать в расчет безумие. Учить Ранда должен мужчина; Морейн, и не она одна, не уставала твердить ему: даже птица, мол, не научит рыбу летать, с тем же успехом рыба может учить птицу плавать. И учить Ранда должен кто-то опытный, тот, кому уже известно все, что следует знать Ранду. Выбор у него небогат – Айз Седай укрощают мужчин, способных направлять, едва обнаружив их. А ведь с каждым годом таких мужчин находят все меньше. Мужчина, случайно обнаруживший в себе способность направлять Силу, знает не больше Ранда. Умеющий направлять Лжедракон – ежели Ранд разыщет такого, которого еще не успели изловить и укротить, – вряд ли откажется от собственной мечты о славе ради кого-то другого, провозгласившего себя Возрожденным Драконом. Вот Ранду ничего и не осталось, как переманить к себе одного из Отрекшихся.

Асмодиан с отсутствующим видом брал случайные аккорды, а Ранд уселся напротив него на подушки. Не следует забывать, что этот человек нисколько не изменился внутренне с того давнего-давнего дня, когда отдал свою душу Тени. То, что делает ныне, он делает по принуждению, он вовсе не пришел к Свету.

– Ты никогда не думал пойти на попятный, Натаэль? – Ранд избегал настоящего имени менестреля; промолви юноша даже шепотом «Асмодиан», и Морейн тут же решит, что он перекинулся к Тени. Морейн, а может, и другие. Тогда вполне вероятно, ни сам Ранд, ни Асмодиан не доживут до следующего дня. Пальцы застыли на струнах, лицо менестреля было непроницаемо.

– На попятный? Демандред, Равин, любой из них, едва увидев, убьют меня. И это мне еще повезет. Наверное, любой из них так поступит – кроме Ланфир. Сам понимаешь, проверять мне ничуть не хочется. Семираг... Она и валун заставит взмолиться о пощаде и благодарить за смерть. А что до Великого Повелителя...

– Темного, – резко оборвал Ранд, еле разжав губы у чубука. Великим Повелителем Приспешники Тьмы называли Темного. Приспешники Тьмы и Отрекшиеся.

Молча соглашаясь, Асмодиан коротко кивнул.

– Когда Темный вырвется на свободу... – Если раньше на лице его не отражалось никаких чувств, то сейчас уныние и бесцветность были в каждой черточке. – Скажу лишь, что сам отыщу Семираг и отдамся в ее руки, пока за предательство меня не настигло наказание... Темного.

– Вот и учи меня.

Арфа заиграла скорбную мелодию – она, горько сожалея, оплакивала безвозвратную потерю.

– «Марш смерти», – промолвил Асмодиан, не прерывая игры, – финальная часть «Цикла великих страстей», сочиненного лет за триста до Войны Сил неким...

Ранд перебил его:

– Ты не очень-то хорошо обучаешь меня.

– В этих обстоятельствах лучшего и ожидать нельзя. Теперь ты можешь обратиться к саидин всякий раз, когда пожелаешь, и умеешь отличать один поток от другого. Ты способен защитить себя щитом, и Сила делает то, что тебе нужно. – Он перестал играть и нахмурился, не глядя на Ранда. – Как, по-твоему, Ланфир и правда хотела, чтобы я научил тебя всему? Если бы она хотела этого, то придумала бы способ остаться рядом и связать нас вместе. Она хочет, чтобы ты остался в живых, Льюс Тэрин, но на этот раз намерена быть сильней тебя.

– Не зови меня так! – рявкнул Ранд.

Асмодиан будто и не слышал.

– Если вы вместе планировали... поймать меня в ловушку... – Ранд почувствовал, как в Асмодиане поднялась какая-то волна – словно Отрекшийся проверял созданный вокруг него щит. Способная направлять женщина увидела бы сияние, возникающее, когда другая женщина обнимает саидар, и несомненно ощутила бы, как та направляет, но Ранд ничего не видел и мало что ощущал вокруг Асмодиана. – Если вы разработали план вместе, значит, ты позволил ей крупно себя надуть. Тогда она тебя перехитрила. Я уже говорил тебе: я не лучший учитель, особенно если мы не связаны узами. Вы задумали это вместе или нет? – Теперь он смотрел на Ранда, искоса, но внимательно. – Многое ли ты вспомнил? О том, что был Льюсом Тэрином, я имею в виду. Ланфир сказала, ты вообще ничего не помнишь, но она способна солгать и самому Ве... Темному.

– На этот раз она сказала правду. – Расположившись на подушках, Ранд направил Силу, и один из не тронутых клановыми вождями серебряных кубков подплыл к нему. Даже столь краткое прикосновение к саидин было пьянящим – и мерзостным. И трудно было отпустить Источник. Ранду не хотелось говорить о Льюсе Тэрине; он устал от людей, считающих, что он и есть Льюс Тэрин. Чашечка трубки сильно разогрелась от яростного пыхтения, поэтому Ранд жестикулировал ею, держа за чубук. – Если соединение узами поможет тебе обучать меня, почему мы этого не сделали?

Асмодиан глянул на Ранда так, будто тот спросил, почему они не едят камни, и качнул головой:

– Все время забываю, сколь многого ты не знаешь. Вдвоем мы с тобой не сможем. Без женщины, которая соединит нас. Думаю, ты мог бы попросить Морейн или эту девушку, Эгвейн. Одна из них, наверное, сумеет придумать способ. Если только ты не хочешь оставить их в неведении, кто я такой.

25
{"b":"8192","o":1}