ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ранд безучастно смотрел вслед Найнив, пока за ней не закрылась дверь. В голове у него билась только одна мысль: она ему помочь не может.

Когда Эгвейн бросилась ему на грудь, он от неожиданности отступил на шаг назад. В другое время такое ее крепкое объятие вызвало бы у него довольную ухмылку; сейчас же он лишь молча смотрел на дверь, за которой исчезли его надежды.

– Мне так жаль, Ранд, – сказала девушка, уткнувшись ему в грудь. – Свет, почему я ничего не могу сделать?

Ранд ошеломленно обнял ее.

– Я знаю. Я... Я должен что-то сделать, Эгвейн. Не знаю, что именно, но я не могу вот так просто дать ему... – Голос его сорвался, и она еще сильнее обняла юношу.

– Эгвейн! – громко позвала из дома Найнив. Эгвейн вздрогнула. – Эгвейн, ты мне нужна! И не забудь вымыть руки!

Девушка освободилась из рук Ранда:

– Ей нужна моя помощь, Ранд.

– Эгвейн!

Ему почудилось всхлипывание, когда она побежала от него. Потом Эгвейн скрылась за дверью, а он остался один возле волокуш. Минуту он смотрел на Тэма, не чувствуя ничего, кроме опустошенности и безнадежности. Внезапно лицо Ранда стало решительным.

– Мэр знает, что надо делать, – произнес он, снова берясь за оглобли. – Мэр знает.

Бран ал’Вир всегда знал, что делать. Усталый, но не утративший упорства, Ранд отправился к гостинице «Винный Ручей».

Еще один дхурранский жеребец прошел мимо Ранда, ремни упряжи были обвязаны вокруг больших лодыжек, торчащих из-под грязного одеяла. По земле волоклись поросшие грубой шерстью руки, из-под завернувшегося угла одеяла виднелся козлиный рог. Двуречье – не место для ставших жуткой реальностью сказаний. Откуда бы ни были троллоки, они наверняка явились из мира извне, оттуда, где были Айз Седай, Лжедраконы, и одному Свету ведомо, какие еще из сказаний менестреля ожили в тех краях. Но не здесь, не в Двуречье. Не в Эмондовом Лугу.

По пути к Лужайке некоторые окликали Ранда от развалин своих домов, спрашивали, не нужно ли ему помочь. Даже если кто-то оказывался совсем близко, даже если шел рядом с ним, он все равно почти не слышал никого, – лишь приглушенный шепот звучал в его ушах. Не вдумываясь в слова, он старался отвечать, что помощь не нужна, что и сам справится. Ранд едва ли замечал, когда его оставляли в покое, кто с встревоженным лицом, кто с обещанием прислать к нему Найнив. В голове у него билась одна мысль, лишь об одном он разрешил себе думать. Бран ал’Вир сможет что-то предпринять и поможет Тэму. Юноша старался особенно не рассуждать о том, как именно. Но мэр сумеет что-нибудь сделать, что-нибудь придумает.

Разрушения, которые обрушились на половину деревни, гостиницу почти не затронули. Несколько подпалин на стене, но красно-черепичная крыша блестела так же ярко, как и обычно. Однако от фургона торговца остались лишь почерневшие железные ободья колес, привалившиеся к обугленному фургонному остову, сейчас лежащему на земле. Большие круглые обручи, поддерживающие парусиновый верх фургона, покосились в разные стороны.

На камнях древнего фундамента сидел, скрестив ноги и аккуратно отстригая маленькими ножницами опаленные края лоскутков на своем плаще, менестрель. Завидев Ранда, он отложил плащ и ножницы, потом, не спрашивая, нужна ли Ранду помощь, соскочил на землю и подхватил носилки сзади.

– Внутрь? Конечно, конечно. Не беспокойся, мальчик. Ваша Мудрая позаботится о нем. Я видел, как она работает, прошлой ночью, – у нее ловкие руки и уверенность в своем искусстве. Все могло оказаться и хуже. Кое-кто минувшей ночью умер. Может, и немногие, но для меня и один человек – уже много. Исчез старый Фейн, а это самое худшее. Троллоки сожрут что угодно. Благодари Свет, что твой отец здесь и еще жив, потому что Мудрая его вылечит.

Ранд не слушал менестреля – Он мой отец! – обращая на его голос не больше внимания, чем на жужжание мухи. Он больше не вынесет сочувствия и попыток подбодрить, поддержать его. Не сейчас. Только после того, как Бран ал’Вир скажет ему, как помочь Тэму.

Вдруг Ранд понял, что прямо перед ним дверь гостиницы, на которой что-то намалевано – изогнутая линия, проведенная головешкой, нарисованная углем перевернутая слезинка. После всего происшедшего Ранд не удивился даже этому: Клык Дракона на дверях гостиницы «Винный Ручей». Его не интересовало, почему кому-то захотелось обвинить содержателя гостиницы или его семью в приверженности ко злу или накликать на гостиницу несчастье, но ночь убедила юношу в одном. Возможно все. Все что угодно!

Менестрель подтолкнул Ранда, тот поднял щеколду и вошел.

В общей зале никого, кроме Брана ал’Вира, не было, и там к тому же царил холод – ни у кого не нашлось времени растопить камин. Мэр сидел за одним из столов: склонив седую голову над листом пергамента, макая перо в чернильницу, с хмурой сосредоточенностью на лице. Ночная рубашка была наскоро заправлена в штаны и складками висела на поясе. Мэр рассеянно почесывал босой ногой другую. Ступни были грязными, словно он не раз выходил на улицу, не заботясь о том, чтобы надеть башмаки, – несмотря на холод.

– Что у вас за заботы? – спросил мэр, не поднимая головы. – Давайте побыстрее. У меня две дюжины дел, которые нужно сделать сию же минуту, и еще больше нужно было сделать час назад. Так что времени или терпения у меня не много. Ну? Выкладывайте!

– Мастер ал’Вир? – произнес Ранд. – Это мой отец.

Мэр вскинул голову.

– Ранд? Тэм! – Он отбросил перо и вскочил, опрокинув стул. – Может, Свет не совсем покинул нас. Я боялся, что вы оба мертвы. Через час после ухода троллоков в деревню галопом примчалась Бела, взмыленная, тяжело дышащая, словно бежала всю дорогу от фермы, вот я и подумал... Ладно, сейчас не до этого. Отнесем его наверх. – Мэр перехватил носилки сзади, плечом оттеснив менестреля. – Вы, мастер Меррилин, сходите за Мудрой. И передайте ей, что я просил поторопиться и у меня есть на то причины! Лежи спокойно, Тэм. Скоро мы тебя уложим в хорошую, мягкую постель. Идите, менестрель, идите же!

Том Меррилин исчез в дверях раньше, чем Ранд успел вымолвить хоть слово.

– Найнив ничего не может сделать. Она сказала, что не в силах ему помочь. Я знаю... Я надеялся, что вы что-нибудь придумаете.

Мастер ал’Вир взглянул на Тэма повнимательней, качнул головой:

– Посмотрим, мальчик. Посмотрим. – Но уверенности в его словах больше не слышалось. – Давай отнесем его в постель. Он наконец спокойно отдохнет.

Ранд позволил отвести себя к лестнице в дальней части общего зала. Он всеми силами старался удержать в душе уверенность в том, что с Тэмом все обойдется, но понимал, что надежды на благополучный исход тают, а сомнение, звучавшее в словах мэра, окончательно подкосило его.

На втором этаже гостиницы находилось полдюжины уютных, хорошо обставленных комнат, окнами выходящих на Лужайку. В основном их снимали торговцы или гости из Сторожевого Холма или Дивен Райд, но наезжавшие каждый год купцы частенько удивлялись, обнаружив в такой глуши столь удобные номера. Сейчас три из них были заняты, и мэр направил Ранда к одной из пустующих комнат.

Нижнее стеганое и тонкие шерстяные одеяла быстро откинули на спинку широкой кровати, и Тэма осторожно уложили на толстую пуховую перину, подсунув ему под голову подушки, набитые гусиным пухом. Когда Тэма перекладывали с носилок на постель, с его губ сорвался лишь приглушенный хрип, даже не стон, но мэр отмахнулся от тревожного взгляда Ранда, приказав ему развести огонь, чтобы прогреть комнату. Пока Ранд раскладывал в камине дрова из дровяного ларя и поджигал растопку, Бран раздвинул занавеси на окне, впустив в комнату утренний свет, затем принялся осторожными движениями умывать лицо Тэма. К возвращению менестреля от пламени в очаге в комнате стало тепло.

– Она не придет, – заявил Том Меррилин, тихо войдя в комнату. Он повернулся к Ранду, сдвинув густые белые брови: – Ты не сказал, что она уже осматривала его. Она мне чуть голову не оторвала.

– Я думал... Я не знаю... может, мэр что-нибудь сделает, сможет заставить ее осмотреть... – Ранд, в волнении судорожно сжав кулаки, повернулся от камина к Брану: – Мастер ал’Вир, что мне делать? – Толстяк растерянно покачал головой, положил на лоб раненого свежее влажное полотенце, стараясь не встречаться глазами с Рандом. – Я не могу просто стоять и смотреть, как он умирает, мастер ал’Вир. Я должен что-то предпринять. – Менестрель шевельнулся, словно собираясь что-то сказать. – Что вы можете предложить? Я готов испробовать все.

28
{"b":"8193","o":1}