ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Хватит, Перрин. Опусти, пока ее не замутило. – Но сказано это было добродушно и с улыбкой.

Едва ноги Диселле коснулись земли, она обеими руками ухватилась за руку Перрина, девочку слегка пошатывало, и, возможно, еще немного – и ее бы точно стошнило. Однако она продолжала смеяться и требовала от Перрина, чтобы тот ее покружил снова. Качая головой, он наклонился, чтобы ей что-то сказать. Перрин всегда был таким серьезным. И смеялся не часто.

Вдруг до Эгвейн дошло, что еще кто-то наблюдает за Перрином. Силия Коул, розовощекая девчонка, на пару лет старше ее, стояла в нескольких футах, глядя на Перрина телячьими глазами и с дурацкой улыбочкой на лице. Чтобы ее увидеть, ему достаточно было только голову повернуть! Эгвейн скривилась от отвращения. Никогда она не будет такой глупой, чтобы строить глазки мальчишке, как какая-то шерстеголовая дуреха.

В любом случае Перрин старше Силии почти на год. Хорошо бы, конечно, если бы он был старше года на три-четыре. Может, у сестер Эгвейн и недоставало времени на разговоры с ней, но она слышала, что говорили девочки постарше – вполне взрослые и понимавшие, что к чему. Некоторые утверждали, что хорошо, если разница в возрасте будет значительнее, но большинство сходилось на трех-четырех годах. Перрин взглянул на Эгвейн и Силию и продолжил негромкий разговор с Диселле. Эгвейн покачала головой. Может, Силия и дурочка, но не мог же он не заметить…

Какое-то движение в ветвях большого водяного дуба позади Силии привлекло внимание Эгвейн, и она вздрогнула. Наверху сидел ворон и, кажется, по-прежнему наблюдал за людьми. И на той высокой сосне обнаружился еще один ворон, и еще один сидел на другой, и еще – на ветке орешника-карии… Она разглядела девять или десять птиц, и все они как будто за чем-то наблюдали. Должно быть, у нее воображение разыгралось. Всего лишь ее…

– Почему ты на него пялишься?

Вздрогнув, Эгвейн дернулась и, резко развернувшись на голос, ударилась коленом о ведро. Хорошо еще, что ведро было почти пустым, а то недолго и пораниться. Она переступила с ноги на ногу, жалея, что не может потереть ушибленную коленку. Рядом, с озадаченным выражением на лице, стояла Адора и глядела на Эгвейн снизу вверх, но и сама Эгвейн была смущена не меньше ее.

– О чем ты, Адора?

– О Перрине, конечно. Почему ты пялишься на него? Все говорят, что ты выйдешь замуж за Ранда ал’Тора. Ну я про то, когда вырастешь и будешь волосы в косу заплетать.

– Это как «все говорят»? – с опасными нотками в голосе промолвила Эгвейн.

Адора захихикала. Это было невыносимо. Сегодня все шло не так.

– Перрин, конечно, симпатичный. Я это слышала от многих девчонок. И многие девчонки глаза на него пялят, прямо как ты и Силия.

Эгвейн заморгала и постаралась выбросить последние слова Адоры из головы. Вовсе она на него не пялилась и тем более нисколечко не так, как Силия! И вообще, Перрин разве симпатичный? Перрин? Она обернулась через плечо, чтобы разглядеть, что в нем такого симпатичного. Однако Перрина там уже не было! Его отец по-прежнему стоял вместе с матерью, с Пэтрамом и Диселле, но Перрина рядом не было видно. Вот незадача! Она ведь собиралась за ним проследить.

– Адора, тебе без кукол своих не скучно? – сладким голосом спросила Эгвейн. – Я думала, ты из дома не выходишь, не взяв с собой парочку кукол.

Адора, раскрыв рот, с возмущением уставилась на Эгвейн, что ту вполне удовлетворило.

– Прошу прощения, – промолвила Эгвейн, прошествовав мимо девочки. – Кое-кто из нас уже достаточно взрослый, и этому кое-кому надо работать. – И, направившись обратно к реке, она постаралась не хромать.

На этот раз Эгвейн не стала наблюдать, как купают овец, и даже изо всех сил старалась не замечать в ветвях ворона. Девочка осмотрела колено, но там даже синяка не было. На обратном пути на луг с полным ведром воды она приказала себе не хромать. Это просто мелкая неприятность.

Эгвейн ходила по лугу, останавливаясь только для того, чтобы дать желающим зачерпнуть ковшом из ведра пару глотков воды, и при этом бегала глазами по сторонам, высматривая сестер. И еще – Перрина. Мэт подошел бы не хуже Перрина, но его она тоже нигде не видела. Вот ведь проклятая Адора! Как она посмела такое говорить!

Проходя мимо столов, за которыми женщины сортировали шерсть, Эгвейн остановилась как вкопанная, завидев младшую из старших своих сестер.

Эгвейн замерла, надеясь, что Луиза не станет глядеть в ее сторону, ну хоть с полминуточки. Вот что бывает, когда стараешься высмотреть одновременно и Перрина с Мэтом, и сестер. Луизе было всего пятнадцать, но она, уперев руки в боки и с самым угрюмым выражением лица, спорила с Дагом Коплином. Называть его мастером Коплином Эгвейн никак себя не могла заставить, разве что только вслух, из вежливости; ее мать всегда говорила, что вежливой надо быть со всеми, даже с такими, как Даг Коплин.

Даг был морщинистым стариком с седыми волосами, которые он мыл не очень-то часто. А может, вообще не мыл. На бирке, свисавшей на шнурке со стола, красовалась чернильная метка, соответствующая выщипам на ушах принадлежащих ему овец.

– Это хорошая шерсть, а ты ее откладываешь, – рычал он на Луизу. – На моем собственном настриге меня не проведешь. Отойди-ка, я сам покажу тебе, что куда идет.

Луиза не сдвинулась ни на дюйм.

– Шерсть с брюха, зада и хвоста, мастер Коплин, нужно промывать дважды. – Она лишь слегка выделила слово «мастер». Девушка явно испытывала раздражение. – А вы не хуже меня знаете, что если купцы найдут хоть в одной кипе заново промытую шерсть, то за свой настриг все получат меньше. Может быть, мой отец сумеет объяснить вам это лучше меня.

Даг опустил подбородок и пробурчал что-то под нос. Он был не настолько глуп, чтобы иметь дело с отцом Эгвейн.

– Уверена, что и мать сможет это объяснить, чтобы вы поняли, – безжалостно добавила Луиза.

У Дага дернулась щека, и лицо его болезненно позеленело. Бормоча, что доверяет Луизе, пусть делает так, как надо, он попятился и поспешил отсюда подальше едва ли не бегом. Ему хватало ума не привлекать к себе внимание Круга женщин, если этого можно избежать. Луиза проводила Коплина твердым взглядом, преисполненным удовлетворения.

Улучив момент, Эгвейн рванула прочь и облегченно вздохнула, не услышав вслед оклик Луизы. Сестра предпочла сортировать шерсть, вместо того чтобы помогать готовить угощение, хотя куда с большим удовольствием она полазала бы по деревьям или искупалась в Мокром лесу, притом что большинство девочек в ее возрасте уже оставили в прошлом подобные забавы. И она непременно переложила бы работу по дому и по хозяйству на Эгвейн, подвернись ей для этого хоть малейшая возможность. Эгвейн сама с радостью отправилась бы купаться вместе с Луизой, но та считала, что сестра будет только мешаться у нее под ногами; набиваться же Луизе в компанию девочке мешала излишняя гордость. Эгвейн нахмурила брови. Все сестры обходились с ней как с неразумным ребенком. Даже Алене, когда та в кои-то веки замечала младшую сестренку. Бо́льшую часть времени Алене проводила, уткнувшись носом в страницу, читая и перечитывая книги из отцовской библиотеки. А у него было почти четыре десятка книг! У Эгвейн любимой книгой были «Странствия Джейина Далекоходившего». Она мечтала когда-нибудь увидеть все те необычные страны, которые он описывал. Но если Эгвейн читала книгу, а та оказывалась нужна Алене, сестра всегда заявляла, что книга для Эгвейн слишком сложная, и забирала ее!

Проклятие на всех вас четверых!

Девочка заметила, что некоторые из разносчиков воды устроили себе перерыв, кто-то уселся в тенечке, другие перешучивались друг с другом, однако она продолжала расхаживать туда-сюда, хотя руки у нее уже ныли. Эгвейн ал’Вир не станет отлынивать от работы. И она по-прежнему высматривала своих сестер. И Перрина. И Мэта. Будь проклята Адора! Да будьте вы все прокляты!

Оказавшись поблизости от Мудрой, Эгвейн приостановилась. Дорал Барран была самой старой женщиной в Эмондовом Лугу, а может, и во всем Двуречье; седая и хрупкая, она по-прежнему сохраняла острое зрение и прямую спину. Ученица Мудрой, Найнив, стояла на коленях спиной к Эгвейн и бинтовала ногу Байли Конгару. Одна штанина была распорота по бедро. Байли сидел на бревне; он был тоже из тех взрослых, выказывать которому должное уважение Эгвейн затруднялась. Вечно он совершал какие-то глупости и получал ушибы и раны. Будучи одного возраста с мастером Луханом, он выглядел по меньшей мере лет на десять старше с этими впалыми щеками и запавшими внутрь глазами.

3
{"b":"8193","o":1}