ЛитМир - Электронная Библиотека

Перрин испытал облегчение, когда из проулка возле низкого деревянного мостика, ведущего из города, на своем большеносом мерине выехал Балвер. Не меньшее облегчение Перрин почувствовал и когда отряд пересек мостик и миновал последних стражников. Этот узколицый низкорослый человечек с узловатыми суставами, в простой коричневой одежде, которая болталась на нем, вполне мог и сам о себе позаботиться, но Фэйли намерена вести дом не хуже любой благородной леди и, несомненно, будет недовольна, если что-то случится с ее секретарем. Который, кстати, является также секретарем и Перрина. Тот не мог определить, какие испытывает чувства оттого, что у него появился секретарь, однако Балвер помимо умения красиво писать, обладал и иными способностями. Что он и продемонстрировал, когда отряд удалился от городка на приличное расстояние и выехал к низким, поросшим лесом холмам. Деревья стояли по большей части голые и замерзшие, но кое-где из-под белизны проглядывали ядовито-зеленые вкрапления уцелевшей листвы или хвои. На дороге больше никого не было, но продвижение отряда замедлял намерзший в колеях снег.

– Простите, милорд Перрин, – пробормотал Балвер, склоняясь в седле и глядя мимо Илайаса, – но в городке мне довелось кое-что услышать. Возможно, для вас это небезынтересно, – он осторожно покашлял в кулак, потом торопливо подхватил полу плаща и запахнулся поплотнее.

Илайас и Айрам, не дожидаясь жеста Перрина, придержали лошадей и отстали, присоединившись к остальным. Все уже привыкли к тому, что маленький сухой человечек предпочитает беседовать с ним наедине. Перрин и догадываться не собирался, для чего Балвер прикидывается, будто никому больше не известно, что в каждом городке и деревне, которые проезжает отряд, он собирает местные слухи и узнает о новостях. Знает ведь – все, что он сумел вынюхать, Перрин обсуждает с Фэйли и с Илайасом. Так или иначе, а раздобывать сведения Балвер умел.

Поравнявшись с Перрином, Балвер склонил голову набок, разглядывая его.

– У меня две новости, милорд. Одна, по-моему, важная, а другая – срочная.

Срочная или нет, но голос Балвера звучал сухо-сухо, точно шорох палой листвы.

– Насколько срочная? – Перрин поспорил сам с собой, о ком будет первое известие.

– Наверное, крайне срочная, милорд. Король Айлрон дал сражение Шончан, возле городка Джерамел, где-то в сотне миль к западу отсюда. Около десяти дней назад, – Балвер недовольно пожевал губами. Он не любил неточности, как не любил и чего-то не знать. – Надежные сведения очень скудны, но, вне всяких сомнений, амадицийской армии больше не существует. Она либо перебита, либо захвачена в плен, либо рассеяна. Буду весьма удивлен, если найдется отряд хотя бы в сотню человек. Да и те вскоре скатятся до грабежей. Сам Айлрон пленен, вместе со всем двором. В Амадиции больше нет знати, во всяком случае, хоть к чему-то пригодной.

Про себя Перрин отметил, что ставку он проиграл. Обычно Балвер начинал с известий о Белоплащниках.

– Какая жалость, наверное, для Амадиции.

Если верить Балверу, то Шончан очень сурово обращались с теми, кто сопротивлялся им и был захвачен с оружием в руках. Итак, у Амадиции армии нет, как нет и лордов, способных собрать или возглавить другую. Ничто не остановит захватчиков, хотя войска Шончан и так продвигаются достаточно быстро, даже встречая сопротивление. Лучше сразу, как только Масима доберется до лагеря, отправиться на восток и двигаться как можно быстрее, полагаясь на выносливость лошадей и людей.

Так он и сказал Балверу, и тот кивнул с тонкой одобрительной улыбкой. Ведь Перрин понял ценность добытых им сведений.

– И еще одно, милорд, – продолжил Балвер. – В сражении участвовали Белоплащники, но, судя по всему, в конце битвы Валда сумел большую их часть вывести с поля. У него везение самого Темного. Куда они подевались, кажется, не знает никто. Точнее, всяк указывает в разные стороны. Возьму на себя смелость предположить восточное направление. Подальше от Шончан. – И конечно, в сторону Абилы.

Ага, значит, не вся ставка проиграна. Ладно хоть Балвер не с этой вести начал. Можно считать, остались при своих. Далеко впереди, в безоблачной выси, парил, направляясь на север, ястреб. Птица доберется до лагеря быстрее Перрина. Перрин припомнил времена, когда его, как и того ястреба, мало что тревожило. По крайней мере, если сравнивать с нынешними днями. Как давно это было...

– По-моему, Балвер, Белоплащники стремятся избежать новой встречи с Шончан. А нами они интересуются куда как меньше. Все равно двигаться быстрее у нас не получится. Это и есть вторая новость?

– Нет, милорд. Просто интересная деталь. – Кажется, Балвер ненавидел Чад Света, а особенно Валду – как подозревал Перрин, в прошлом Балвер немало претерпел от них. Но ненависть его была холодной и расчетливой, каким был и сам Балвер. Бесстрастной. – Другая новость такая. У Шончан была еще одна битва, на сей раз на юге Алтары. Возможно, против Айз Седай, хотя упоминали мужчин, использующих Силу. – Повернувшись в седле, Балвер оглянулся на Грейди и Неалда в черных мундирах. Грейди разговаривал с Илайасом, а Неалд с Айрамом, но оба Аша’мана, как казалось, наблюдали за лесом с вниманием не меньшим, чем ехавшие позади Стражи. Айз Седай и Хранительницы Мудрости тоже вели негромкий разговор. – С кем бы они ни сражались, милорд, ясно, что Шончан потерпели поражение и отброшены к Эбу Дар.

– Хорошее известие, – ровным тоном заметил Перрин. Перед его мысленным взором вновь воскресли картины битвы у Колодцев Дюмай. На миг он опять оказался на том поле, отчаянно сражаясь спиной к спине с Лойалом и думая, что следующий вздох будет последним. И в первый раз за этот день вздрогнул. По крайней мере, Ранду известно о Шончан. Хорошо, хоть об этом не надо беспокоиться.

Перрин чувствовал на себе изучающий взгляд Балвера. Тот смотрел на него, точно птица, разглядывающая необычное насекомое. И заметил его дрожь. Маленький человечек любил знать все обо всем, но есть такие секреты, о которых не должен знать никто.

Взгляд Перрина вновь привлек ястреб, теперь уже еле заметный. Птица навела Перрина на мысли о Фэйли, о его горячей жене-соколице. О его красавице-жене, красавице-соколице. Он выбросил из головы Шончан и Белоплащников, битвы и даже Масиму. Хотя бы на время.

– Давайте немного прибавим шагу, – обернувшись, крикнул Перрин остальным. Может, ястреб и увидит Фэйли раньше него, но, в отличие от птицы, Перрина встретит любовь его сердца. И сегодня он вообще не будет на нее кричать, что бы она ни сделала.

Глава 2

ЗАХВАЧЕНЫ

Ястреб вскоре исчез из виду, других путников, кроме них, на дороге не было, но, как Перрин ни торопился, быстро ехать не получалось: замерзшие выбоины и колея грозили переломать лошадям ноги, а всадникам – шею. Ветер дышал льдом и обещал назавтра снегопад. Было далеко за полдень, когда Перрин свернул в лес, в белые сугробы, в которых лошади местами утопали по колено. Преодолев последнюю милю, он выехал к разбитому в лесу лагерю, где оставались двуреченцы и айильцы, майенцы и гэалданцы. Все оказалось вовсе не так, как предполагал Перрин.

Вообще-то говоря, здесь, как всегда, разбито было четыре лагеря, но возле дымящихся костров Крылатой Гвардии, окружавших полосатые шатры Берелейн, было пусто. Признаки спешки – опрокинутые котлы и разбросанные предметы снаряжения – виднелись всюду на утоптанном участке, где до отъезда Перрина располагались солдаты Аллиандре. В обоих опустевших биваках оставались лишь конюхи, возчики и кузнецы-ковали, да и те сбились в кучки у коновязей и обозных телег с высокими колесами. Перрин посмотрел туда, куда были прикованы их взоры.

Шагах в пятистах от каменистого, с плоской вершиной, холма, где расставили свои приземистые палатки Хранительницы Мудрости, собрались майенцы в серых мундирах, все девять сотен. Лошади возбужденно топтались, холодный ветер трепал красные плащи и длинные красные вымпелы на пиках. У подножия холма, сбоку, на ближнем берегу замерзшего ручья, выстроились гэалданцы, их конный строй тоже ощетинился пиками, но с зелеными вымпелами. По сравнению с майенскими красными шлемами и кирасами их зеленые мундиры и доспехи казались тусклыми и бесцветными, зато офицеры щеголяли в посеребренных нагрудниках, в алых мундирах и плащах, а уздечки и попоны лошадей украшала темно-красная бахрома. Великолепное зрелище, прямо парад какой-то, однако это был вовсе не парад. Крылатая Гвардия стояла лицом к гэалданцам, а те были развернуты фронтом к холму. А сам гребень холма окружили двуреченцы, с луками в руках. И хотя никто еще не натянул тетиву, но стрела у каждого была наготове. Безумие.

23
{"b":"8198","o":1}