ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Список для выживания
Свекла лечит. Укрепляем и очищаем организм
Настоящее
Эти гениальные птицы
Эгоист
Созданы друг для друга
Сбежавшая жена Чёрного дракона. Доверься мне или умри
Абсолютная память
Фустанелла
Содержание  
A
A

Из Руидина к горе по извилистой тропе двигалась процессия — несколько дюжин Дженнов и два паланкина, каждый из которых несли восемь мужчин. На любой из этих паланкинов ушло больше дерева, чем потребовалось бы на десяток кресел, полагавшихся вождю. Поговаривали, что среди Дженнов все еще есть Айз Седай.

— Ты должен согласиться на все, что они потребуют, муж мой, — говорила ему Сиэлдра. Ему очень хотелось погладить ее длинные золотистые волосы и увидеть улыбку, с которой она когда-то положила к его ногам свадебный венок и попросила взять ее в жены, но сейчас она была слишком обеспокоена и серьезна.

— Явятся ли другие? — спросил он.

— Явятся многие. Во всяком случае, большинство. Во сне я говорила с моими сестрами — все мы видели один и тот же сон. Те вожди, которые не придут или не согласятся… погубят свой септ. Через три поколения о них не останется даже памяти, и все. чем они владеют, перейдет к другим.

Ему не нравилось, что она встречается с Хранительницами Мудрости других септов, пусть даже во сне, но он знал, что сны Хранительниц правдивы, если они знают, как их истолковать.

— Оставайся здесь, — попросил он жену. — Если я не вернусь, помоги нашим детям сохранить септ. Она коснулась пальцами его щеки:

— Я все сделаю, о прохлада моего сердца, но помни: ты должен согласиться.

Мандейн дал знак, и за ним, припадая к земле, от валуна к валуну, вниз по склону устремились воины, незаметные в своей серо-бурой одежде даже для наметанного ока их вождя. Копья и луки они держали наготове. За ним последовали только мужчины — всех женщин, владевших копьем, Мандейн оставил с Сиэлдрой. Он знал — случись беда, жена может предпринять безумную попытку спасти его, и мужчины, понятное дело, не остались бы в стороне. Не то женщины — хочет она или нет, они заставят ее вернуться в холд, во имя спасения рода. Во всяком случае, он на это надеялся, хоть и знал, что женщины подчас способны на безрассудство и могут рассвирепеть не хуже любого мужчины.

Приметив, что вышедшая из Руидина процессия остановилась на высохшем глинистом плоскогорье, он велел своим людям оставаться на месте, а сам опустил вуаль и пошел дальше. По обе стороны от него с горы спускались клановые вожди. Многих из тех, кого он рассчитывал увидеть, здесь не было. Сиэлдра как всегда оказалась права — далеко не все прислушались к совету Хранительниц Мудрости. Но все же собралось не менее полусотни человек, а то и больше.

Среди вождей были и те, кого он никогда прежде не встречал, и те, с кем не раз вступал в схватку. Никто из них не закрыл лица вуалью. Убить человека в присутствии Дженна считалось почти столь же тяжким проступком, как и убить самого Дженна. Хотелось бы верить, что все вожди помнят об этом, ибо любое неосторожное движение могло повлечь за собой кровопролитие. Все вожди привели с собой воинов, и при малейшей угрозе они ринутся в бой, и сухая глина размякнет от крови. В любой момент и его могут пронзить копьем.

Опасность угрожала со всех сторон, а он, невзирая на это, уставился на Айз Седай, восседавших на резных деревянных паланкинах, которые носильщики бережно поставили на землю. Волосы у Айз Седай были седыми, но лица гладкими, лишенными морщин. Он слышал, что годы не властны над Айз Седай. Интересно, сколько им лет? Может быть, они помнят те времена, когда его дед Комран впервые обнаружил стеддинг у Драконовой Стены и завязал торговлю с огир. А может, им довелось видеть Родрика, деда Комрана, возглавившего поход против одетых в железные рубахи людей, вторгшихся из-за Драконовой Стены? Айз Седай обратили на него глаза — ярко-голубые и темно-карие, таких темных он прежде не видел, — и ему показалось, что их взгляды проникают в его самые сокровенные мысли. Вождь понял, что отмечен ими, хотя и не знал почему. Ему стоило усилий отвести глаза в сторону — взгляды Айз Седай приковывали к себе.

Из рядов Дженнов выступил рослый, слегка сутулившийся, худощавый седовласый мужчина, а по обе стороны от него — две женщины с глубоко посаженными зелеными глазами и одинаковой манерой склонять набок голову. Они были так похожи, что вполне могли оказаться сестрами. Остальные Дженны уставились себе под ноги, но эти трое смотрели прямо на вождя.

— Мое имя — Дэрмон, — глубоким и звучным голосом произнес мужчина. Взор его голубых глаз был столь же тверд, как и у любого айильца. — А это Мордэйн и Нарисс, — промолвил он, указывая на женщин. — Мы будем говорить с вами от имени Руидина и Дженн Айил.

По рядам вождей пробежал возмущенный ропот. Большинство из них, как и сам Мандейн, не признавало Дженнов айильцами.

— Зачем вы призвали нас сюда? — спросил Мандейн, хоть и нелегко ему было признать, что он явился, подчинившись приказу.

Дэрмон ответил вопросом на вопрос:

— А почему вы не носите мечей?

— Это запрещено! — воскликнул Мандейн. — Дженнам следовало бы это знать. Вот, — промолвил он, потрясая копьями и указывая на лук за спиной и висевший на поясе нож, — единственное оружие, достойное воина.

Вожди поддержали его одобрительным гулом, даже те из них, кто поклялся его убить. Это не значило, что они отказались бы от своего намерения, выпади им случай, но сейчас они были с ним заодно. Похоже, они были согласны с тем, чтобы от их имени говорил именно он.

— Ты не знаешь, почему нельзя брать в руки меч, — промолвила Мордэйн, а Нарисс добавила:

— Ты много не знаешь, а между тем все это знать необходимо.

— Что вы хотите? — спросил Мандейн.

— Любой из вас, — Дэрмон обвел взглядом собравшихся, — если он вознамерился стать вождем, должен явиться в Руидин, чтобы узнать, откуда пошел айильский народ и почему ни один айилец не вправе прикасаться к мечу. Те, что неспособны постичь это, умрут.

— Ваши Хранительницы Мудрости уже предупреждали вас об этом, — сказала Мордэйн, — иначе вы не пришли бы сюда. Вам известно, чем грозит отказ.

Вперед протолкался Чарендин — воин, поперек лица которого тянулся длинный, глубокий шрам. Эту рану нанес ему Мандейн — вожди трижды сходились в смертельной схватке. I!оглядывая то на Дженнов, то на давнего противника, Чарендин спросил:

— Выходит, тот, кто явился к вам, возглавит айил?

— Нет. — Темноглазая Айз Седай, восседавшая на резном кресле, укрыв ноги одеялом, будто ей было холодно даже под палящим солнцем, произнесла это почти шепотом, но в голосе ее чувствовалась такая сила, что ее услышали все. — Возглавит айил тот, кто явится позже. В ознаменование его прихода падет несокрушимая твердыня. Плоть от плоти, кровь от крови айильской, он будет взращен на чужбине, и явится из Руидина с рассветом, и свяжет вас неразрывными узами. Он вернет вас к былому, и он же уничтожит вас.

Вожди заколебались, некоторые сделали вид, что уходят, но все остались на месте — каждый помнил наказ Хранительницы Мудрости своего септа: соглашайтесь, или мы исчезнем, будто нас никогда и не было. Соглашайтесь, иначе мы погубим себя.

— Это хитрость! — вскричал Чарендин. Под суровым взглядом Айз Седай он понизил голос, но в словах его слышался затаенный гнев:

— Вы хотите заполучить власть над нашими септами. Но айильцы не склоняются ни перед кем — ни перед мужчиной, ни перед женщиной. — Он отвел глаза, избегая взгляда Айз Седай, но упрямо повторил:

— Ни перед кем.

— Мы не стремимся к власти, — промолвила Нарисс.

— Нас становится все меньше, — добавила Мордэйн. — Настанет день, когда больше не останется Дженнов, и лишь вы сможете сохранить память об айильцах. И вы должны сберечь ее, иначе все будет потеряно.

Спокойная строгость ее речи заставила Чарендина умолкнуть, но тут к ней обратился Мандейн:

— Если вы знаете, что обречены, зачем же строите все это? — Он указал на воздвигавшиеся сооружения.

— Таково наше предназначение, — отвечал Дэрмон. — Долгие годы мы искали это место и сейчас делаем все для того, чтобы подготовить его, хотя и не к тому, о чем думали поначалу. Мы храним свою веру и исполняем свой долг. Мандейн всмотрелся в лицо мужчины и не увидел на нем и тени страха.

114
{"b":"8202","o":1}