ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он расстегнул ворот рубахи и невольно застонал, хотя старался делать это как можно осторожнее. Все левое плечо представляло собой огромный, уже потемневший кровоподтек. Троллок увернулся от его топора, и только сноровка Фэйли, умело обращавшейся с ножом, уберегла Перрина от куда более страшной раны. Плечо ныло, и умывание доставляло боль, хорошо еще, что холодной воды в Тире хоть залейся.

Перрин уже собрался в дорогу. В седельные сумы он не положил лишь то платье, которое наденет завтра утром. Как только взойдет солнце, он отправится к Лойалу. Нет никакого смысла беспокоить огира сегодня вечером – тот, скорее всего, уже улегся спать. Единственной загвоздкой оставалась Фэйли – он никак не мог решить, что сказать ей. Ведь для нее даже остаться в Тире было бы безопаснее, чем уехать с ним.

Неожиданно со скрипом отворилась дверь, и на Перрина повеяло ароматом духов. Цветочным ароматом – так мог бы пахнуть вьюнок в жаркую летнюю ночь. Этот томный запах не был сильным; возможно, никто, кроме Перрина, его бы не учуял, но он знал, что Фэйли не стала бы пользоваться такими духами. Однако юноша удивился еще больше, когда в комнату вошла Берелейн.

Она заморгала, ухватившись за дверной косяк, и Перрин понял, что для нее в комнате слишком темно.

– Ты что, собрался куда-то ехать? – неуверенно спросила она.

Свет ламп из коридора падал на фигуру молодой женщины, и трудно было отвести взгляд от такой красавицы.

– Да, миледи. – Он поклонился, пусть неловко и неумело, но так галантно, как сумел. Фэйли может фыркать по этому поводу сколько ей угодно, но Перрин не видел причины, почему бы ему не проявить учтивость. – Завтра утром.

– И я тоже. – Она закрыла за собой дверь и скрестила руки на груди. Перрин отвел взгляд и только посматривал на нее краешком глаза, надеясь, что она этого не заметит.

Берелейн, как ни в чем не бывало, прошла в комнату. Свет единственной свечи отражался в ее темных глазах.

– После того, что случилось сегодня… Завтра же я отбываю. Поеду экипажем до Годана, а оттуда отплыву в Майен. Мне следовало бы отбыть несколькими днями раньше, но я задержалась, надеясь найти верное решение. Только его, разумеется, не было, о чем я могла бы догадаться и раньше. Случившееся сегодня вечером убедило меня в этом окончательно. То, как он расправился с ними… Все эти молнии, проносившиеся по коридорам. С меня довольно, я уезжаю завтра.

– Миледи, – смущенно произнес Перрин, – а почему вы говорите об этом мне?

Берелейн вскинула голову. Это движение напомнило Перрину одну кобылку, которую ему доводилось подковывать в Эмондовом Лугу. Та, помнится, все норовила ухватить его зубами.

– Чтобы ты передал это лорду Дракону, конечно.

Однако было по-прежнему непонятно, почему она обращается к нему.

– Вы и сами можете сообщить ему, – сказал Перрин не без раздражения, – а у меня на это времени нет, ведь завтра в дорогу.

– Я… Мне кажется, он не захочет меня видеть.

Берелейн была прекрасна, и любому мужчине было бы приятно увидеть ее лишний раз, и она очень хорошо это понимала. Перрину показалось, что вначале она собиралась сказать что-то другое.

«Что же ее так беспокоит? – размышлял юноша. – То, что приключилось вечером в покоях Ранда? Или то, как он расправился с напавшими отродьями Тени?»

Может, и так, но, судя по надменному взгляду, Берелейн не из тех, кого легко напугать.

– Передайте свое послание со служанкой. Вряд ли я увижу Ранда до своего отъезда. Любая служанка отнесет ему записку.

– Лучше, чтобы это сделал ты, друг лорда Дракона…

– Отдайте свое письмо служанке. Или кому-нибудь из айильцев.

– Ты не выполнишь мою просьбу? – недоверчиво спросила она.

– Нет, – отрезал Перрин, – разве вы меня не расслышали?

Берелейн вновь вздернула голову, но уже не так, как в первый раз; правда, Перрин так и не понял, в чем разница. Пристально глядя на юношу, она пробормотала чуть ли не про себя:

– Какие поразительные глаза…

– Что? – машинально отозвался Перрин и вдруг спохватился, что стоит перед ней обнаженный по пояс. Пристальный изучающий взгляд Берелейн вдруг напомнил ему то, как покупатели осматривают заинтересовавшую их лошадь, – еще немного – и она примется ощупывать его лодыжки и проверять зубы. Юноша торопливо схватил лежавшую на кровати приготовленную на утро рубаху и натянул ее. – Отдайте свое послание слуге. А я ложусь спать. Завтра мне подыматься ни свет ни заря.

– А куда ты направишься завтра?

– К себе на родину, в Двуречье. Час поздний, и коли вы тоже собираетесь завтра в дорогу, то и вам не помешает выспаться. А я очень устал. – Перрин демонстративно зевнул.

Но Берелейн и не подумала уходить.

– Ты ведь кузнец? – спросила она. – Мне в Майене как раз нужен кузнец. Хочу заказать фигурные железные решетки. Может, задержишься у меня, прежде чем отправишься в Двуречье? Думаю, в Майене тебе будет… нескучно.

– Я еду домой, – твердо заявил он, – а вам лучше вернуться в свои покои.

Она слегка пожала плечами, и юноша поспешно отвел глаза.

– Ну что ж, – пробормотала она, – не сегодня, так завтра. Я всегда добиваюсь, чего хочу. А хочу я, – Берелейн помедлила, оглядывая Перрина с головы до ног, – заполучить фигурную железную решетку. На окно моей спальни. – Она улыбнулась так невинно, что у Перрина кровь застучала в висках.

Дверь снова открылась, и в комнату вошла Фэйли.

– Перрин, – произнесла девушка, – сегодня я была в городе, искала тебя, и до меня дошел слух… – Она осеклась, увидев Берелейн.

Первенствующая не обратила на Фэйли никакого внимания. Подойдя к Перрину вплотную, она игриво пробежала пальцами вверх по его руке к плечу. На миг юноше показалось, что она хочет пригнуть к себе его голову и поцеловать. Берелейн и впрямь подняла лицо, но в то же мгновение отступила, ласково погладив Перрина по шее. Все произошло так быстро, что он даже пальцем шевельнуть не успел, чтобы остановить ее.

– Помни, – тихим голосом промолвила Берелейн, как будто они были одни в комнате, – я всегда добиваюсь своего. – С этими словами она повернулась и, пройдя мимо Фэйли, вышла из комнаты.

Перрин ждал, что сейчас Фэйли задаст ему жару, но она лишь глянула на набитые седельные сумы на кровати и сказала:

– Видно, и до тебя дошел этот слушок. Но, Перрин, это ведь только слух.

– Коли толкуют о желтых глазах, это уже не просто слухи, – отозвался юноша.

«Почему она так спокойна? – недоумевал он. – Я-то думал, она вспыхнет, как сухая солома, брошенная в костер».

– Ладно, – промолвила Фэйли. – Но как ты собираешься отделаться от Морейн? А что, если она попытается остановить тебя?

– Не попытается, если не узнает. Но даже если попробует, я все равно уйду. Фэйли, у меня в Двуречье друзья и родные, и я не могу оставить их на милость белоплащников. Ну а Морейн… Надеюсь, она не прознает о моем уходе, пока я не окажусь далеко от города.

Даже глаза у Фэйли были спокойны, как темная гладь лесного озера. От ее невозмутимости у Перрина зашевелились волосы на затылке.

– Но подумай, сколько времени потребовалось на то, чтобы эти слухи дошли до Тира, – не одна неделя. А ты будешь добираться до дома куда дольше. Может, к тому времени белоплащники уже уберутся из Двуречья. Пойми, я сама хочу, чтобы ты ушел отсюда, и не мне тебя отговаривать. Просто ты должен как следует все обдумать.

– Я доберусь туда быстро, если пойду Путями, – сказал Перрин, – это займет дня два, от силы три. – Он надеялся, что поспеет за два дня, хотелось бы побыстрее, но, увы, это невозможно.

Фэйли уставилась на него, будто не веря своим ушам.

– Ты такой же сумасшедший, как Ранд ал’Тор, – выпалила она, а затем уселась на кровать, положив ногу на ногу, и принялась поучать его, точно несмышленыша: – Зайди в Пути – и выйдешь оттуда, потеряв рассудок. Если, конечно, вообще выйдешь, на что мало надежды. Пути поражены порчей, Перрин! Там уже три, а то и четыре сотни лет царит непроглядная тьма. Спроси у Лойала – он тебе все расскажет. Это ведь огиры создали Пути – то ли построили их, то ли вырастили. Но теперь и они носу туда не кажут. И наконец, если тебе все же каким-то чудом удастся проскочить через Пути невредимым, одному Свету ведомо, где ты выберешься наружу.

69
{"b":"8202","o":1}