ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я... – Перрин растерянно потер себе ладонью затылок. – Я знаю, Ранд, кто наш враг. И какая разница мне, кто и чему меня учит...

– Ба’алзамон! – прошептал вдруг Ранд. Так звучало древнее имя Темного. Сердце Тьмы – вот что значит это слово в языке троллоков. – И я должен встретиться с ним лицом к лицу, вот как, Перрин. – Глаза Ранда были закрыты, лицо его исказила судорожная улыбка – такой гримасой отвечают на боль. – Помоги мне Свет! То я хочу, чтоб это случилось немедля, ибо чем скорее я встречусь с Темным, тем быстрей я покончу с ним, а то хочется мне... И много ли раз мне удавалось... О Свет, это так меня тянет! А если я не сумею... Что, если я...

Вздрогнула почва, покатились камни с холма.

– Ранд? – встревоженно окликнул друга Перрин.

В холоде вечера перед Перрином дрожал взмокший, изнемогающий от жара Ранд. Глаза его были по-прежнему закрыты.

– О Свет! – простонал он. – Это так давит!..

Под ногами у Перрина земля забурлила, а над всею долиной прокатилось эхо дальнего грохота, неправдоподобно могучего. Подошва холма точно пыталась выскользнуть из-под ног. Затем он уж и не мог понять, повалился ли сам ничком или земля поднялась ему навстречу. Долина содрогалась. Словно чья-то неимоверная лапа протянулась вниз с самого неба и выдергивает из земли мирные долы. Чтобы земля не играла его телом, точно мячиком, Перрин прижался к траве. У него перед самыми глазами подскакивали и вертелись большие камни, а пыль поднималась волнами.

– Ранд! – но мычание Перрина утонуло в рокочущем громе.

Запрокинув голову, зажмурив глаза, Ранд стоял неподвижно. Или не чувствовал он, как перемолачивала себя земля, заставляя тело его склоняться? Ни один из толчков землетрясения не лишил Ранда равновесия, как бы ни взметали его удары. Перрин не был точно уверен – слишком его мотало по земле, – но ему почудилась на лице Ранда печальная улыбка.

Освобожденная мощь размолачивала деревья – болотный мирт раскололся надвое, большая часть ствола рухнула шагах в трех от Ранда. Тот даже не вздрогнул. У Перрина же все силы уходили на то, чтобы вдохнуть полную грудь воздуха.

– Ранд! – гаркнул он что было сил. – Во имя Света, Ранд! Прекрати!

И все прекратилось столь же внезапно, как и началось. С громким треском где-то наверху, в кроне низкорослого дуба, отломилась гнилая ветка и с хрустом полетела вниз.

Откашливаясь, Перрин медленно встал с земли. Воздух был пропитан пылью: в лучах заходящего солнца искрились крошечные самоцветы. Но Ранд не мог уже замечать ни красоту, ни уродство. Грудь его вздымалась так, будто бы он пролетел рысью десяток миль. Ни разу прежде не случалось ничего, даже отдаленно напоминающего то, что стряслось сейчас.

– Ранд, – осторожно вымолвил Перрин, – что...

Но ему чудилось, что Ранд смотрит вдаль, вдаль.

– Он там, только там всегда, вечно, – прорычал он. – Тот, что зовет меня. Он меня тянет к себе! Саидин. Мужская половина Истинного Источника. Иногда мне не удается удержать себя, я тянусь к нему сам. – Ранд будто схватил нечто невидимое тут же, в пустом воздухе, и уставился на свой сжатый кулак. – И порчу я ощущаю прежде, чем коснусь его. Пятно Темного, подобное тонкому мерзкому налету, старающемуся спрятаться от Света. Меня наизнанку выворачивает, но удержать себя я не в силах. Не могу! Только иногда я дотягиваюсь и тогда словно воздух пытаюсь схватить. – Ладонь Ранда взметнулась и раскрылась. Она была пуста. Ранд горько рассмеялся. – А что, если такое случится, когда грянет Последняя Битва? Если я потянусь и ничего не схвачу?..

– Ну, тогда ты что-то да схватишь, – прохрипел Перрин. – А что вообще ты делал?

Озирая мир вокруг себя, Ранд будто бы узрел жизнь заново. Разломанный буйством недр мирт и обломленные древесные ветви. Но разрушений представало перед ним, как заметил Перрин, на удивление мало. Не видно ни проломов в скалах, ни трещин-обрывов на земной поверхности. Древесная стена леса стояла нерушимо.

– Не по моей это воле, – Ранд усмехнулся. – Знаешь, бывает: хочешь всего лишь открыть кран пивной бочки, а вместо этого вырываешь его с корнем. Но это... переполняет меня! Я должен направить его куда-нибудь, иначе он меня выжжет, но все вокруг... Я вовсе этого не хотел, поверь!..

Перрин молча кивнул. Что толку снова твердить маленькому Дракону, чтобы он больше так не играл? Он виноват в своем преступлении не более, чем виновен в содеянном я.

– Хватает тех, кто хочет, чтоб ты был мертв – да и мы заодно сгибли. Так что незачем работать за них и на них. – Ранд был точно глухой. – Пора возвращаться в лагерь, – продолжал Перрин. – Скоро стемнеет, и не знаю, как ты, а я проголодался.

– Что? А... Ступай, Перрин, ступай. Я тоже скоро уйду отсюда. Но сейчас мне надо побыть здесь одному. Совсем недолго.

Постояв с минуту, Перрин без удовольствия двинулся к проходу меж скал. Однако Ранд вновь начал говорить, и ему пришлось остановиться.

– Тебе ночью что-нибудь снится? Хорошие сны видишь?

– Случается, – отвечал Перрин сдержанно. – Но стоит проснуться – и от снов не остается следов.

Он не лгал: воин умел держать свои сны под стражей.

– Сны своего места не покидают, – молвил Ранд едва слышно, но Перрин услышал. – Может статься, они-то и говорят нам самое главное. И не обманывают нас. – Он умолк.

– Ужин стынет, – проворчал Перрин, но Ранд не заметил. Он был тих и задумчив.

Решительно повернувшись к нему спиной, Перрин оставил друга одного.

Глава 3

СОБЫТИЯ НА РАВНИНЕ АЛМОТ

От входа в расщелину до самого верха по скале простиралась тень, так как бурление глубин опрокинуло одну из вершин. Перрин решил не торопиться, спускаясь по тропе, и пристально вгляделся в рожденную землетрясением черноту. Гранитный свод оставался нерушим. Но в тот же миг снова, сильнее, чем раньше, в затылок ему вонзился зуд. Нет, только не сейчас, спали меня Свет! Нет! Зуденье ускользнуло.

Проникнув сквозь трещину и очутившись над лагерем, Перрин увидел долину, покрытую странными закатными тенями. На юношу не отрываясь глядела Морейн, словно ожидая его у порога своих хором. Перрин встал как вкопанный. Стройная женщина, темноволосая и как раз ему по плечо. А главное, удивительно миловидная. И как у всех Айз Седай, что время от времени обращались к Единой Силе, возраст по ее облику определить было нельзя. Темные глаза Морейн отливали мудростью уже не девичьей, но морщин на нежных щеках ее не было. Странным казалось измятое и пропыленное платье женщины, шитое из темно-голубого шелка, а из прически Морейн, обычно причудливо уложенной, выбивались пряди волос. Лицо Айз Седай украшало пятно грязи.

Перрин смутился и опустил голову. Из всех в лагере лишь Морейн и Лан знали о тайне Перрина, и ему совсем не по душе было понимающее выражение ее лица, когда она глядела ему в глаза. В его желтые глаза. Когда-нибудь, быть может, он бы спросил ее, собравшись с духом: а что уж такое важное вы изволите знать обо мне, леди? Любая из Айз Седай должна знать куда больше сельского юноши. Но не время сейчас для любопытства! А что, если час для расспросов так и не грянет?

– Ранд не хотел... То есть он не бури добивался... Все как-то так вышло, само случилось...

– Само случилось, – повторила Морейн свинцовым голоском, вскинула голову и вновь скрылась в своем дворце-скиту. Чуть громче захлопнув за собой дверь, чем закрывала ее обычно.

Перрин перевел дух и поспешил вниз, где на кострах уже кашеварили солдаты. Про себя отметив, что уж завтра-то с самого утра, если не нынче же вечером, Ранд снова поцапается с Айз Седай.

По склонам горной чаши лежало с полдюжины древесных стволов, с корнем вырванных из земных глубин недавней напастью. Колея щебня, перемешанного с рытой почвой, тянулась к берегу ручья, где теперь разлегся валунище, скатившийся по краю холма. На другом берегу потока одна из хижин от подземных толчков развалилась, и сейчас вокруг нее собрались шайнарцы, пытаясь восстановить жилище. Среди них Перрин заприметил Лойала. Огир шутя вздымал себе на плечо бревнышко, нести которое по силам было лишь четверым шайнарцам. Уно ругался так, что рев его оглушал всех в долине.

14
{"b":"8203","o":1}