ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В остром ее и тяжелом взгляде можно было прочесть все, о чем думала Верин.

– Погибнут еще многие, дочь моя, прежде чем мы совершим то, ради чего все и начали! – Но кого же могу я вновь привести к Рогу и позволить трубить в него? В любом случае возвращать Рог Валир сейчас Морейн я не возьму на себя смелости... Может быть, рог сможет поднять один из Гаидинов?.. – Узор пока еще не определил ясно его судьбу.

– Да, мать, я понимаю. Но у нас Рог...

– Подожди минуту! – проговорила наконец Амерлин. – Мы спрячем Рог в месте, о котором никто, кроме нас с тобой, знать не будет. И я должна поразмыслить, какие действия мы после этого предпримем.

– Как скажете, мать. – Верин наклонила голову. – Я понимаю, пока вы примете решение, должно пройти несколько часов...

– У тебя больше нет для меня новостей? – спросила ее Суан со вновь оживившимся интересом. – Если ты сказала уже все, мне пора заняться тремя нашими беглянками.

– Все дело, мать, в Шончан.

– А что такое с ними? Как мне докладывали, они будто бежали за океан или туда, откуда они заявились, уж и не знаю куда.

– Все, похоже, так и обстоит, мать. Но я боюсь, что они могут снова задать нам работку! – Верин вынула у себя из-за пояса маленькую книжицу в кожаном переплете и принялась ее перелистывать. – Они заявляли, будто являются Предвестниками, иначе Теми, Кто Идет Впереди, они говорили о Возвращении и о том, чтобы снова провозгласить землю сию своей собственной. Все услышанное о них я записывала в свою книжицу. Но я выслушивала лишь тех, кто действительно видел пришельцев или имел с ними какие-нибудь дела.

– Верин, ты беспокоишься о рыбе-льве, которая плавает где-то в Море Штормов, в то время как здесь и сейчас щука-серебрянка жует наши сети, мечтая разодрать их на лоскутки.

– Очень ловко ты скроила метафору, мать: Рыба-лев! – Верин продолжала перелистывать страницы. – Видела я однажды огромную акулу, ее рыба-лев загнала на отмель, там акула и подохла. – Коричневая сестра ткнула пальцем в одну из страничек. – Да. Вот самое худшее! Осмелюсь сказать, мать, Шончан используют Единую Силу для битвы. Они используют ее как оружие.

Суан плотно уперла руки в бока. Сообщения, принесенные ей голубями, говорили о том же. Большинство из депеш передавали вести, полученные из вторых рук, но несколько женщин уверяли, будто видели все своими глазами. Силу – использовать в качестве оружия! Когда бедные дамы писали об этом на клочках бумаги, даже выведенные чернилами буквы впитывали приступ истерии, мучивший их.

– Подобные действия уже приносят нам горести, Верин, и принесут еще большее несчастье, когда рассказы о случившемся распространятся по земле и обрастут выдуманными подробностями. Но здесь уже я ничего сделать не могу. Мне сказали, что эти люди ушли, дочь моя. У тебя есть доказательства иного?

– Ну, пока нет, мать, однако...

– До тех пор, пока у тебя не будет подобных доказательств, давай-ка лучше займемся щукой-серебрянкой, вытащим ее из наших сетей, не дадим ей прогрызть дыры заодно и в нашей лодке!

– Как скажете, мать, – проговорила Верин, неохотно закрывая записную книжку и упаковывая ее обратно за пояс. – Могу ли я спросить, что вы намерены делать с Найнив и двумя ее подругами?

Амерлин медлила с ответом, она размышляла.

– Прежде чем я займусь ими, – промолвила она неспешно, – им захочется выйти на берег реки и попытаться продать самих себя как наживу для рыбной ловли. – Сказанные ею обыкновенные слова можно было понять множеством разных способов. – Погоди-ка. Садись вот сюда и расскажи мне подробно, как вели себя эти три бездельницы и о чем они болтали в те дни, когда были с тобой в пути. Излагай без утайки!

Глава 13

НАКАЗАНИЯ

Неуютно устроившись на своей узкой кровати, Эгвейн хмуро посматривала на мерцание теней, шевелящихся на потолке под светом единственной в комнате лампы. Она пыталась наметить план каких-то необходимых действий или выяснить хотя бы, что ждет ее впереди, но у нее не получалось ни то ни другое. Тени были очерчены более ясно, чем собственные мысли девушки. Даже беспокойство о состоянии Мэта давалось ей с трудом, но стыд не слишком мучил Эгвейн, стесненную недружелюбными стенами.

Комнатка была оголенная, ни окон не было в стенах, ни обстановки для уюта, как в остальных кельях для послушниц. Маленькая квадратная комнатушка, сплошь выбеленная, с крючками для одежды на одной из стен, с кроватью, встроенной в другую стенку, на третьей же стене помещалась скромная полочка, где когда-то Эгвейн держала несколько книг, полученных в библиотеке Башни. Умывальник и трехногая табуретка завершали меблировку. Доски пола отскоблены до белизны. Каждый из прожитых здесь дней Эгвейн на коленях и вручную исполняла сей труд в дополнение к другим ежедневным занятиям и урокам. Все послушницы проживали здесь в равно непритязательных условиях, независимо от того, были они дочерьми владельцев гостиниц или же являлись наследницами Андора.

Эгвейн пришлось вновь облачиться в белое форменное платье послушницы, надеть белый пояс, даже кошель на поясе был белым, но радости от расставания с ненавистным уже серым костюмом она не ощущала. Слишком уж похожа стала ее комната на тюремную камеру. Неужели они намерены держать меня взаперти? В этой комнатушке! Будто бы в настоящей камере! Будто в ошейнике!..

Она обратила взор на затененную дверь. Принятая, наверное, до сих пор стоит на страже там, за дверью, Эгвейн догадывалась об этом. Она перекатилась поближе к белой штукатуренной стене. Прямо над матрасом в стене была узкая дырочка, различимая лишь тогда, когда уже догадался, в каком месте неплохо бы посмотреть, дырочка, просверленная кем-то из послушниц уже давным-давно, – как раз в соседнюю комнату-келью.

– Илэйн! – позвала Эгвейн, приникнув к отверстию. Ответа не было. – Илэйн! Спишь, что ли?

– Да как же я могу спать! – услышала наконец девушка пронзительный шепот Илэйн, шипящей из дырочки. – Я рассчитывала попасть в неприятность, но не в такую же беду! Как они собираются поступить с нами, Эгвейн?

Отвечать на сей вопрос Эгвейн не хотелось, ибо догадки ее на этот счет были не таковы, чтобы делиться ими с подругой. Даже думать о них не хотелось.

– Честно говоря, Илэйн, я ожидала, что нас с тобой возведут в ранг героев. Во-первых, мы благополучно доставили в Башню Рог Валир. Во-вторых, открыли, что Лиандрин – Черная Айя. – На этих словах голос Эгвейн затих. Айз Седай категорически отрицали само существование Черных Айя, тех самых Айя, которые были Приспешниками Темного, и любой, кто предполагал саму возможность их существования, вызывал у них раздражение. Но мы-то знаем: они действительно есть! – Илэйн, мы бы героинями должны быть!

– Жаль, не строят нам мосты наши «если» и «кабы»! – отвечала Илэйн. – Видит Свет, когда матушка моя повторяла мне эти слова, я ее ненавидела, но теперь знаю: она вещала истину. Верин предупреждала: ни о Роге, ни о Лиандрин мы не должны были говорить ни с кем, кроме нее и Престола Амерлин. Не думаю, будто исполнение запрета приведет нас к неожиданным для нас событиям. С их стороны это было бы несправедливо! Мы через столькое прошли. А тебе, Эгвейн, столько всего довелось пережить! Это просто несправедливо!

– Верин любит поговорить. И Морейн поучить нас не прочь. Я начинаю понимать, отчего люди полагают, будто Айз Седай водят на ниточках марионеток. Я тоже уже почти чувствую подобные веревочки-уздечки на своих ручках и ножках. Как бы наши повелительницы ни решили поступить, они объяснят свое решение необходимостью совершить доброе дело на благо Белой Башне, а не нам с тобой на пользу.

– Но ты все еще мечтаешь стать Айз Седай, верно?

Эгвейн колебалась недолго: она всегда могла ответить на самый неожиданный для нее вопрос.

– Да! – молвила она. – Мечтаю. Ибо сие звание – единственное, что может нам обеспечить полную безопасность. Но я должна кое-что добавить. Усмирить себя я не позволю никому! – Эта новая для нее мысль прозвучала тотчас же, едва явилась девушке, и Эгвейн поняла, что отрекаться от нее не хочет. Отказаться от прикосновения к Источнику Истины? Она ощущала его здесь и сейчас, зрением видимое сияние, витающее над ее собственными плечами. Она с трудом подавила свой порыв прикоснуться к нему. Лишиться способности наполняться Единой Силой, сознавать себя более живой, чем была когда-либо прежде? Не желаю! – И учти, Илэйн, без боя я не сдамся!

47
{"b":"8203","o":1}