ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты по крайней мере мог предупредить меня, что будешь на празднике сегодня.

— Я не сомневался, что ты не приедешь, если узнаешь.

— Если б я знала, что ты собираешься устроить такое представление, то, разумеется, осталась бы дома! — фыркнула она, скрестив руки на груди.

— Да ничего я не собирался! — в сердцах бросил Адам. — Так уж получилось! — Он нетерпеливо вздохнул. — Послушай, Лаури, мне нужно десять минут. Потом ты свободна. Делай что хочешь. Возвращайся к гостям или куда пожелаешь.

Лаури присела на диван.

— Ну ладно. Выкладывай, что у тебя. Адам, мрачный как туча, маячил перед ней.

— Да что же ты такая злая, скажи мне, ради Бога? После того, что случилось с Розин, и Рождества я думал, ты станешь ко мне помягче.

— Так оно и было, — парировала она, — пока я не увидела тебя сегодня с Розин, а тут еще твои обвинения. Все мои благие намерения словно ветром сдуло!

— Я прошу за это прощения, — стиснув зубы, проговорил он.

— Ладно. Ну так что это за важная новость, ради которой ты утащил меня с праздника?

Адам осторожно присел рядом с ней, словно боясь, что она тут же вскочит и убежит.

— Прежде всего, моя мать считает, что я непременно должен тебе сказать одну вещь. Глаза Лаури сузились.

— Продолжай.

— Если ты помнишь, за недолгое, но незабываемое время наших отношений я был занят по горло делами по управлению компанией в связи с уходом отца. И надо было так случиться, что ты выбрала для своей бомбы именно этот день! Я только что узнал, что отцу осталось недолго жить. Глаза Лаури расширились от ужаса, — Ты что, раньше не знал? Адам покачал головой.

— Никто не знал, кроме матери. А она твердо решила не портить то краткое время, какое им еще оставалось. Папа потом признался, что их долгий, полный блаженной праздности круиз — это лучшая подготовка к уходу на небеса, о какой человек может только мечтать.

На минуту воцарилось молчание, затем Адам кашлянул и продолжал:

— Еще он сказал мне, что брак с достойной женщиной — это именно то, что мне больше всего надо. Но к тому времени, увы, было уже поздно. Надежда на это растворилась в один день вместе с тобой.

— Говори, говори, — презрительно фыркнула Лаури. — Если все было именно так, что же ты набросился на меня, когда я сообщила, что беременна?

— Это была та самая последняя капля, которая переполнила чашу. Я смертельно устал от непомерной работы, а тут папа посвятил меня в эту трагическую тайну. Я был сам не свой от горя, когда ты пришла тогда вечером. — Адам до боли стиснул ее руку. — Гордиться тут, черт побери, нечем, но, когда ты сказала, что беременна, я буквально взорвался и понес невесть что. А когда сообразил, что наделал, и попытался спасти положение, предложив жениться, было уже слишком поздно. Ты ушла в свою раковину, и никакой силой извлечь тебя оттуда уже нельзя было.

— Но ты становился все холоднее и удалялся от меня с той самой минуты вплоть до дня, назначенного для свадьбы, — воскликнула Лаури, повернувшись, чтобы увидеть его лицо. — Почему? Адам с недоумением смотрел на нее.

— О чем ты говоришь? Это ты стала холодной и чужой, Лаури. Ты всем своим видом заставляла меня чувствовать вину. Я же пальцем боялся дотронуться до тебя!

Лаури с недоверием посмотрела на него.

— Ты говоришь правду? Губы Адама скривились.

— Да, Лаури. И раз уж мы заговорили об этом, есть еще одна маленькая деталь, которую, как твердит моя мать, мне надо зарубить себе на носу.

Лаури немного оттаяла.

— Что же это такое? Адам пожал плечами.

— С твоей точки зрения, это, может быть, и абсолютно ни к чему. Но все же лучше тебе выслушать. В тот день, когда я понял наконец, что моя невеста не собирается приехать на бракосочетание, меня вдруг словно током ударило. До того момента я с этим не сталкивался, и до меня просто не доходило, чем же ты все-таки отличаешься от других девушек, которых я знал.

— Ты не делал тайны из того факта, что больше всего тебя привлекает мой девический энтузиазм в постели, — ехидно ввернула Лаури, пытаясь высвободить руку.

Адам сжал ее еще крепче.

— Это, конечно, тоже, — согласился он. — Но различие между тобой и другими было проще простого — я любил тебя.

Лаури ушам своим не верила.

— Повтори-ка еще раз!

— Конечно, — щеки Адама слегка порозовели. — Повторю сколько угодно, раз уж начал. Я понял, что любил тебя, Лаури, и все еще люблю, а если уж поставить все точки над «и», то абсолютно уверен, клянусь, что буду всегда любить тебя. А теперь можешь отправляться на свой праздник. Она задумчиво покачала головой.

— Не уверена, что пойду, но все равно спасибо. Он придвинулся ближе.

— Почему? — спросил он. — Может, когда я все выложил начистоту, ты хоть на капельку изменишь свое отношение ко мне?

Она покачала головой.

— Нет.

Лицо его помрачнело.

— Ни на капельку? Она слабо улыбнулась.

— Адам, я полюбила тебя с первого взгляда. Я боролась с этим как могла, но все было бесполезно… Нет, — оттолкнула она его. — И именно потому, что я тебя безнадежно любила, твоя реакция на мое сообщение так ранила меня.

— И ты разлюбила меня с того самого момента, — проговорил он, бледнея. — И поэтому заставила меня ждать в тот день.

— Нет, не так, — спокойно объясняла она. — На самом деле я тебя настолько сильно любила, что мне невыносима была мысль выйти замуж за человека, который делает это исключительно из чувства долга.

— Но это было не так, — мрачно сказал Адам, глядя в сторону. — Признаюсь, я предложил брак как единственный возможный выход из положения. Но истинная причина моего предложения открылась мне самому только тогда, когда до меня дошло, что ты не придешь. Ни в тот день, ни в какой другой. — Он глубоко вздохнул. — Если твоей целью была месть, Лаури, ты попала прямо в яблочко. Надеюсь, ты насладилась сполна.

— Нет, не насладилась, — быстро возразила Лаури. — Не месть, а ты, ты был мне нужен. Я ни на минуту не переставала хотеть тебя, любить тебя, сколько ни старалась. Когда у меня появилась Розин, это тебя я хотела иметь рядом с собой — не Сару, не Рию или даже папу. Только тебя. Вот почему в моем сердце ничего не изменилось, Адам. Я никогда не переставала любить тебя… Адам заключил ее в свои объятия.

— Это правда? — Глаза его засияли с такой силой, что Лаури зажмурилась. Она молча кивнула, и он склонился к ней и бережно, целомудренно поцеловал.

Но через некоторое время характер поцелуя изменился. Губы Адама стали требовательнее, и Лаури с горячностью отвечала, и вдруг ее пальцы стали развязывать его галстук, а его трудились над молнией ее платья. И тут зазвонил телефон.

— Простите, что помешала, — раздался голос Сары. — Но там наверху юная леди призывает своих родителей.

— Она плачет? — с раскрасневшимся лицом, затаив дыхание, забеспокоилась Лаури.

— Вовсе нет. Судя по всему, ей приспичило поиграть. И хотя я всей душой «за», но у меня гости…

— Мы сейчас будем! — Лаури положила трубку и подмигнула Адаму. — Наша дочь требует нас к себе.

Адам схватил ее и сжал в объятиях, так что чуть не раздавил.

— Я уж и мечтать перестал, что услышу, как ты скажешь «наша дочь». Идем. — И он смущенно улыбнулся и погладил ее по волосам. — Жаль, конечно, что она не потерпела еще немного.

Лаури игриво засмеялась, сбегая по железным ступенькам.

— Итак, поздравляю со званием отца, Адам Хокридж. Вы уверены, что именно этого хотите?

— Абсолютно, — выдохнул он на бегу. — Вообще-то, не так уж я жалею, что нас прервали. Когда ты наконец окажешься в моей постели, я, уж поверь, спать тебе не дам!

— Удачи тебе! — прошептала ему на ухо Лаури, когда они поднимались к дочери. — Розин иногда просыпается по ночам, не забудь.

Адам остановился у входа в комнату для гостей.

— В таком случае придется ходить к ней по очереди — конец матери-одиночке, Лаури Морган. А скоро, — строго добавил он, — Лаури Хокридж, напоминаю тебе.

39
{"b":"8206","o":1}