ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она очнулась, когда такси подъехало к ее дому. Неловко, одной рукой, она порылась в сумке, нашла деньги, расплатилась с шофером и немного задержалась в саду, пока отъезжала машина. Надо обязательно прополоть клумбы, как только смогу работать обеими руками, подумала Касси и вошла в дом.

Прошлые владельцы Комб-коттеджа приняли смелое решение: создать в доме современный комфорт, но обязательно сохранить при этом старинный дух. Результат оказался удачным. Они соединили две комнаты в глубине дома, сломав разделяющую их стену. Получилось помещение, достаточно просторное для кухни. Ближе к фасаду находились столовая, в которой Касси устроила кабинет, и гостиная с низким потолком на деревянных балках и камином в уютной нише. Крошечная прихожая упиралась в крутую, как стремянка, лестницу, по которой можно было подняться в большую спальню, еще одну, маленькую, и ванную комнату. Для Касси, в юные годы жившей в Пеннингтоне в унылом домишке на склоне холма, этот коттедж в поселке Комб-Астон стал полным воплощением всех ее прежних желаний. Ну, почти полным, призналась она, перед тем как переодеться в майку и леггинсы.

Со сноровкой, появившейся вскоре после операции, Касси одной рукой заварила кофе, потом включила автоответчик.

— В воскресенье не стану обременять тебя своим присутствием, — произнес хорошо знакомый смеющийся голос. — У меня умопомрачительное свидание, надеюсь, рука у тебя в порядке. Увидимся через неделю… авось!

Касси усмехнулась. Слава Богу, можно не возиться с приготовлением обильной пищи. Ее брат — крупный парень, и аппетит у него соответствующий.

— Это Лайам, — сказал следующий голос. — Касси, я сегодня не смогу выбраться. Чертовски жаль. Пока! До субботы.

Ото, облегченно вздохнула Касси. Значит, сегодня наконец удастся спокойно провести вечер. Она привыкла к тому, что служба инспектора Райли Лайама, следователя пеннингтонского следственного отдела, была помехой его (да и ее тоже) светской жизни. Правда, это несколько выводило из себя, если она ждала его прихода с готовым шикарным обедом или у нее были совершенно определенные планы на вечер и она рассчитывала на его участие. Но сегодня Касси об — радовалась возможности побыть одной: необходимо было еще раз пережить (уже наедине с собой) столь неожиданную встречу. Разве не потрясение — увидеть человека, который столько лет назад разбил тебе сердце! Конечно, сердечной раны уже не осталось, она зажила, как заживают все раны; увидев Алека Невиля, она испытала лишь удивление.

Касси очень захотелось вдруг поработать в саду. Именно так она обычно восстанавливала душевное равновесие. Но с одной рукой много не наработаешь, и, значит, этот способ отпадает. Остается прогулка по саду.

Этот вечер, несмотря на прекрасную солнечную погоду, напоминал ей начало учебного года: лето было на исходе, воздух «покалывал» совсем по-осеннему. Она с недовольством заметила успевшие созреть ягоды на ежевичных кустах живой изгороди и желтеющие листья деревьев. Конечно, не смена сезона вызвала у нее такое настроение. Все дело было в сегодняшней встрече с Алеком. Стоило ей, Касси Флетчер, такой взрослой, уравновешенной, достигшей внутренней гармонии, увидеть его, как она снова стала двадцатилетней девчонкой, неспособной совладать с собственными чувствами.

Касси резко повернулась и вошла в дом. Порывшись в чулане под лестницей, она вытащила старый альбом фотографий, обтерла пыль с обложки, отнесла его в гостиную и листала до тех пор, пока не нашла страницы, ставшие летописью ее романа с Алеком Невилем. Это был настоящий роман. Алек бурей ворвался в ее жизнь, изменив течение длинного, жаркого лета, и так же ушел, оставив глубокие раны в душе Касси.

Касси смотрела на любительские снимки. Когда она встречалась с Алеком, казалось, вечно сияло солнце. Нелепые завитки волос падали ему на глаза, а серьга вызывающе поблескивала в ухе. На других фотографиях он бросал мяч собаке; театрально позировал, с ухмылкой на губах; лежал, смертельно усталый и уязвимый, на берегу реки, отсыпаясь после ночных вызовов и невыносимо долгих смен в пеннингтонской клинической больнице.

На фотографиях, которые снимал он, Касси смотрелась очень серьезной девушкой с затянутыми в тугую косу волосами, глядевшей с некоторой опаской, будто с самого начала чувствовала, что кончится все это слезами.

Остальные страницы оставались пустыми. Казалось, что после его отъезда фотографировать было уже нечего. Касси захлопнула альбом и, вскочив на ноги, оглядела себя в старинном зеркале, которое купила к своему дню рождения. Алек Невиль уехал из Пеннингтона в Лондон, где получил повышение, и ей казалось, что жизнь оборвалась. Чтобы как-нибудь снова начать жить, она всячески старалась более не быть той, прежней. Даже перестала накручиваться на огромные бигуди, с помощью которых выпрямляла свои курчавые волосы. Ей хотелось подстричь непослушную гриву, но на это не хватало денег, и пришлось оставить как есть. В лабораторию она ходила, собрав волосы в пучок, с головой погружалась в работу, стараясь забыть о существовании Алека Невиля. Увидев свое отражение, Касси покачала головой. Теперь у нее снова были густые кудри, в то время как Алек Невиль явно стригся у искусного и дорогого парикмахера, ибо волосы его лежали очень аккуратно. Серьги и в помине не было: ведь он стал серьезным врачом. И еще: десять лет назад, при таком же росте, он выглядел как скелет, теперь же это был мужчина мощного телосложения, и очертания его мускулов проступали сквозь дорогой материал костюма.

Касси сверкнула миндалевидными глазами и фыркнула. Сдались ей эти мускулы! Пусть бы она даже сохранила свое чувство к нему — но ведь этого не было! — теперь-то он наверняка был женат на дочери какого-нибудь светила медицины; у него, видимо, семья, большой дом, несколько машин; он был человеком не ее круга, и вряд ли их пути вновь когда-нибудь пересекутся после того, как он примет ее на следующей неделе.

Касси не в состоянии была работать ни в саду, ни в кабинете. Хорошо, что сегодня суббота и, значит, будут гости. Но Лайам приехал не один: вслед за ним из машины вылезли и его дочери-близнецы Китти и Тесе.

Он виновато улыбнулся вышедшей встречать их Касси. Лайам Райли был крупным мужчиной с голубыми глазами под черными, как и шевелюра, ресницами. А его девятилетние дочери были уморительно похожи на него.

— Привет, девчонки! — удивленно протянула Касси и бросила выразительный взгляд на Лайама, — А я не ожидала вас.

— Дэтта в последнюю минуту попросила поменяться с ней субботами, — сказал Лайам, с опасением поглядывая на нее. — Она, кажется, хотела проводить маму к больной приятельнице.

Дэтта Райли развелась с Лайамом год тому назад, так и не смирившись с частым отсутствием мужа по делам службы. И хотя она установила строгие правила его посещения детей, сама никакого распорядка не придерживалась, как нарочно мешая Лайаму проводить время с Касси Флетчер, будь то у нее в Комб-коттедже или где-нибудь еще.

— В таком случае отвезешь нас в город пообедать, — сказала Касси, и они вошли в дом. Она протянула руку и показала ему. — А швы все еще на месте.

— Тебе больно, Касси? — спросила Китти с нездоровым интересом. — Можно посмотреть на швы?

— Нет, золотко. Мне нельзя снимать повязку. Но я попрошу доктора отдать мне швы, тогда я их принесу домой и покажу тебе.

— А когда это будет? — спросил Лайам, пока его дочери угощались апельсиновым соком.

— В четверг. — Старик Паркинсон, стало быть, решил, что рана должна еще немного затянуться. Тесе, Китти, побегайте в саду, а потом мы съездим в Пеннингтон за гамбургерами.

Близнецы поспешили к любимому дереву. На кухне воцарилось многозначительное молчание.

— Ты, я вижу, недовольна, — наконец произнес Лайам, глядя Касси прямо в глаза.

— Немножко, — призналась та и вдруг улыбнулась. — Дело не в детях, ты знаешь, как я к ним привязана. Просто я люблю, чтобы меня предупреждали.

Он неловко улыбнулся.

— Предупреди я тебя, ты бы наверняка отменила встречу. А я и так целую неделю тебя не видел.

2
{"b":"8210","o":1}