A
A
1
2
3
...
11
12
13
14

– Это может быть опасно, Владимир Сергеевич, они могут блефовать. Может, им просто нужен заложник.

– Не думаю. В газетах и по телевидению и так развернута массовая античеченская кампания. Зачем им еще и такие неприятности с ФСБ? Нет, Инна, по-моему, они все-таки хотят сообщить мне новости. Это и в их интересах. Милиции они явно не доверяют, а в группе Воробьева слишком много сотрудников МВД. Поэтому они хотят встретиться именно со мной.

– Может, лучше я поеду? – предложил Ордовский.

– Нет! – решительно возразил Славин. – Ехать должен только я, и по возможности один. Судя по трюку с телефоном, они предусмотрят возможность моего появления там в сопровождении охраны. И сумеют наверняка оторваться от других машин. Не будем рисковать. Я поеду один.

– А если это провокация? – все-таки тревожилась Светлова.

– Тогда придумаем что-нибудь вместе, – улыбнулся Славин. – Я думаю, мне нужно ехать.

– Возьмите пуленепробиваемый жилет, – предложил Ордовский.

– Не думаю, что он может мне помочь. И потом, зачем им убивать меня столь странным способом. Скорее они могли бы это сделать еще в прошлый раз, когда их человек спрятался в моей машине. Я все-таки поеду один и без охраны.

Его помощники молчали. Они уже поняли, что Славин принял решение. Но ни один из них не подозревал, что все комнаты и телефоны их новых помещений прослушиваются совсем другими людьми. И полный текст всех разговоров уже через час был представлен человеку в сером костюме, сидевшему за большим столом в другом здании. Он внимательно прочел сообщение и поднял глаза на сидевшего рядом с ним мужчину. Внешность того вызывала непонятный ужас. У него были седые волосы и глаза стального цвета, смотревшие на собеседника не мигая, словно их обладатель решил устроить своеобразное состязание. Подбородок был скошен, а вдавленный нос только усиливал отталкивающее впечатление.

– Распорядись, – сказал хозяин кабинета, – пусть последят за этим подполковником. Нужно узнать, с кем и зачем он будет встречаться.

9

Конечно, к компьютерам ФСБ доступ для них был закрыт. Это было слишком сложно даже для такого профессионала, как Зиновий Михайлович. А вот общие показатели преступности, региональные очаги по Москве, динамику развития преступности вывести из общих данных было вполне возможно. Дронго обратил внимание на резкое снижение преступности среди чеченцев в последние несколько дней и, наоборот, быстрый рост числа задержанных именно из лиц чеченской национальности.

Это были данные из Управления внутренних дел Москвы. Они были не особенно засекречены и передавались для пользования в ФСБ и СВР по обычным каналам, хотя и под грифом «секретно». Именно поэтому Зиновию Михайловичу и удалось получить через СВР столь четкую картину происходящего.

По телевизору, сменяя друг друга, выступали кандидаты в президенты от основных оппозиционных партий. Каждый требовал решительно наказать преступников, устроивших два взрыва. Почти никто не сомневался, что виновниками этих событий были чеченцы. Было принято специальное заявление чеченской диаспоры в Москве о непричастности местных чеченцев к подобным происшествиям. Но общий маховик пропаганды, уже раскрутившийся не в пользу чеченцев, начал действовать. Лидер оппозиции, глава национал-патриотической партии, чей автомобиль пострадал во время первого взрыва, решительно требовал восстановления КГБ и принятия чрезвычайных мер по отношению к чеченцам. Другой лидер оппозиции, от объединенных левых сил, у которого по всем показателям были наибольшие шансы, говорил о неспособности властей справиться с очередной волной терроризма, обвинял нынешнего президента в безволии и отсутствии желания к наведению порядка.

Позже, в информационной программе, выступил и сам президент. Он долго говорил о вреде терроризма и об использовании оппозицией этих взрывов в своих корыстных интересах. Он так возмущался именно последним обстоятельством, словно оппозиция давала ему слово не использовать эти взрывы против него в их избирательной кампании. Президент пообещал найти виновников этих «варварских акций» и строго наказать их.

Комментаторы в один голос указывали, что взрывы резко накалили политическую обстановку и президентские выборы могут быть даже перенесены на несколько месяцев. Дронго слушал эти сообщения, понимая, что оба взрыва были не просто спланированы и осуществлены террористами. Они были совершены с учетом политической обстановки и нынешней ситуации в стране.

На следующий день Коврова принесла ему новые материалы по расследованию. Группа Воробьева по-прежнему топталась на месте, не имея никаких явных доказательств и определенных версий случившегося. Дронго, дочитав до конца эти сообщения, вернул их своему необычному связному. Женщина, как и раньше, терпеливо ждала, пока он окончит читать.

– Ничего определенного, – разочарованно сказал Дронго. – Вы могли бы и не ждать. Эту информацию можно прочитать в газетах. Я не понимаю, почему она секретная.

– В таком случае читайте все из газет, – невозмутимо ответила Коврова.

– Вот за что я не люблю женщин, – загадочно произнес Дронго, – так это за их язвительность.

– Спасибо. – Она поднялась. – У вас все?

– Почти. Скажите, что с сегодняшнего дня я постараюсь начать более активный поиск. Сидение в квартире с компьютерами Зиновия Михайловича дает не слишком обнадеживающий результат.

– Я передам, – пообещала Коврова. – Может, вам мешает и Зиновий Михайлович тоже?

– Нет, он как раз мне не мешает, – улыбнулся Дронго и неожиданно для женщины спросил: – А вы и раньше работали в разведке?

Она, собрав материалы, ничего не ответила и быстрым шагом вышла из комнаты. Дронго вернулся к Зиновию Михайловичу.

– Проверьте, не изменились телефоны группы Славина? – попросил он. – Мне нужно будет встретиться с кем-нибудь из них.

– Изменились, – сказал через некоторое время Зиновий Михайлович. – По моим данным, этих телефонов уже нет в их компьютерной сети. Обычно они держали для этих целей даже два телефона: один для факса, другой был связан с компьютерами. Оба телефона изменились.

– Интересно, – размышлял Дронго вслух, – почему они решили так быстро изменить номера своих телефонов? Обычная секретность? Не похоже. Может, про них узнал кто-то третий? Из-за нас они могли изменить свои номера?

– Не думаю, – ответил Зиновий Михайлович, – мы ведь не подключались к их компьютерам. Вы мне запрещали напрямую выходить на них. И потом, у них есть прекрасный специалист – Дима Виноградов. Я его почерк уже знаю, очень хороший профессионал, хотя и молодой человек.

– Вы правильно делали. Можете выйти на связь с Виноградовым так, чтобы он не сумел просчитать, откуда вы говорите?

– Через спутник могу. Мне разрешен доступ через сеть СВР, а у них много закодированных сигналов, о которых никто не знает.

– Даже в ФСБ?

– Даже там.

– В таком случае постарайтесь связаться с Виноградовым. Мне нужно будет поговорить с группой Славина, но так, чтобы они не поняли, кто и откуда с ними говорит.

– На это нужно часа три, – пробормотал Зиновий Михайлович. – Найдем их через закодированную систему СВР.

– Начинайте, – разрешил Дронго.

Через три с половиной часа Зиновий Михайлович наконец облегченно сказал:

– Контакт установлен.

Дронго подошел к нему.

– Передайте им, что мы знаем, почему они сменили телефонные номера.

– Так и передать? – удивился Зиновий Михайлович.

– Так и передайте, – подтвердил Дронго.

Его собеседник передал информацию и спустя некоторое время хмуро сказал Дронго:

– Они пытаются установить, откуда мы вышли с ними на связь.

– Сумеют?

– Нет. Это практически невозможно. Спрашивают, кто мы такие?

– Передайте, что друзья.

Снова заработала клавиатура.

– Они снова нас ищут, – сказал Зиновий Михайлович. – Кажется, хотят подключиться и к системе компьютеров ФСБ, чтобы нас обнаружить.

12
{"b":"824","o":1}