ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тогда почему ты теперь сомневаешься в моих мотивах?

— Вряд ли можно чувствовать себя счастливым, если думать, что предложение участвовать в проекте Коулбрука вовсе не связано с его заслугами.

— Думаешь, я бы все равно выбрал их?

— Конечно, я давно поняла, что ты исходишь из максимальной выгоды для Коулбруков, несмотря ни на что.

— Пожалуй, не рассказывай тогда нашу историю.

— Он мой муж, и я люблю его. Мне не нравится что-то скрывать от него.

— Тогда расскажи.

— Ты ведь знаешь, что не расскажу. Знаешь, и тебя совершенно не волнует, что я мучаюсь от предательства.

— Представь меня как некоего друга, который руководствуется самыми добрыми намерениями. Это успокоит твою совесть. Я пытаюсь помочь тебе и твоему мужу, Лили. Все, что я хочу, в свою очередь, это услышать, как ты скажешь, что прошлое забыто.

Он загнал ее в угол. Он не сомневался, что она не скажет, и ее глаза подтвердили его догадку.

— Прошлое не может быть забыто, но я давно уже не позволяю вмешиваться в мою жизнь.

— Значит, перемирие. Отлично.

— Ты полагаешь, что возвращаешь что-то вроде долга, который, по-твоему, все еще за тобой.

— Хочешь объяснений? Но сначала я попрошу тебя об одолжении, чтобы устранить наше вновь возникшее непонимание. Ты позволишь?

— Конечно, и постараюсь удовлетворить.

— Не согласишься ли ты спроектировать сады для Коулбрук-билдинг? Внешний и внутренний. С голубой ивой в качестве изюминки.

Ее молчаливое страдание испугало его. А ему так необходимо ее участие в строительстве! Наконец она растерянно согласилась.

— Надо попросить разрешения у Джо Эстеса купить иву из рощи у фермы, — вяло сказала она. — Я не была там с тех пор… Тетя Мод говорит, что все в страшном запустении. Мне не хочется видеть его. — И, расправив плечи, вдруг гордо вскинула голову. — Но ты получишь свою голубую иву.

Он кивнул, боясь вымолвить что-нибудь не то. Она тотчас поспешила к двери:

— Теперь это всего лишь дерево.

«Лишь дерево».

А они всего лишь друзья. Прошлое не имеет силы. Он мог бы жить с этой ложью, если бы смогла она.

Артемас разволновался, положил ее досье на пол. Никто, кроме него, не сможет восстановить недостающие детали, а сердце и душа должны уступить фактам. Но парадокс в том, что все эти детали теперь только запутают дело. Его семья и деловые круги для выяснения всех обстоятельств, конечно, захотят узнать их. А сможет ли он судить объективно и принять все необходимые меры, если ситуация потребует этого? Да, он сможет.

В досье не упоминалось, сколько раз он связывался с Хопвелом Эстесом на протяжении этих лет, пытаясь выкупить для нее ферму, и как настойчиво — Тамберлайн это знал из ее рассказов — пробовала это сделать она. Но Хоп-вел оставался непоколебим. Его жена умерла, сын распоряжался всем, что он оставил.

«Джо любит это место», — всегда говорил он.

Два года назад Артемас послал людей отремонтировать особняк в Голубой Иве и заодно осторожно разведать, что творится на ферме. Он пришел в ярость, узнав, что ферму нашли заброшенной, дом пустым. Хорошо возделаны были лишь участки марихуаны в предгорьях — не только на старой земле Маккензи, но и в поместье. Джо Эстес переехал в прекрасную квартиру за четверть миллиона долларов в Атланте и ездил сюда на «феррари».

Неудивительно, что он хотел преуспеть в таком уединении собственных лесов. Неудивительно, что, оберегая его, отец, упавший духом, не мог рисковать, продавая место Маккензи.

После нескольких звонков нужным людям карьера Джо Эстеса бесславно закончилась. Навалились агенты по наркотикам, он попал в тюрьму. Поползли слухи об участии Артемаса в этом ниспровержении. Хопвел обозлился и поклялся назло ему не продавать эту ферму. Смертельный исход после стольких лет ожидания. Лили знала о том, что случилось, из объяснений Артемаса. Казалось, она потеряла всякую надежду.

Но это был еще не конец. Это было только начало.

Артемас поднялся и стал расхаживать по комнате, грудь его вздымалась от ярости.

Все, что она имела, было полностью заложено. Дом, который они с Ричардом так любовно выстроили, земля, яхта, машины, грузовики. Ричард с Фрэнком, очевидно, увлеклись картинами грандиозного будущего, что явилось следствием проекта Коулбрука, и решили построить свой офис стоимостью в два миллиона, используя личное имущество под обеспечение кредитов. Портер и Стокмен рисковали всем, и в результате трагедии все их имущество теперь отойдет банкам, судам, жертвам. Процесс полного и варварского изъятия, в котором «Коулбрук интернэшнл» играет первую скрипку.

Артемас со злостью швырнул стакан. Он разбился вдребезги, один осколок даже поцарапал его лицо, на щеке выступили капельки крови. Но Артемас ничего не чувствовал. В мозгу беспрестанно стучало: «Она потеряла из-за меня сына и мужа. Теперь она потеряет из-за меня свой дом».

* * *

Артемас толкнул дверцу и выскочил прежде, чем водитель успел открыть:

— Жди здесь, Джордж. Я не задержусь надолго.

Джордж, приземистый немолодой мужчина, беспокойно переступил с ноги на ногу и коснулся рукой своего черного кепи:

— Я работаю у вас много лет, мистер Коулбрук. Вы скажете, яйца курицу не учат, но я думаю, вы никогда не делали ничего, ну, безрассудного. Вы столкнетесь с тем, кого здесь увидите, и, ну, сэр, меня это беспокоит.

— Я приехал не убивать его, Джордж. — Артемас говорил очень мягко, но в голосе чувствовалось беспокойство. — Я просто предупрежу, что он еще не раз пожалеет, что родился на свет.

Все внимание Артемаса было сосредоточено на фасаде здания перед ним. Казалось, он не замечал ни суматохи переполненных улиц Атланты, ни служащих, идущих по тротуару. Холодный ветер распахнул его пальто, продувая черный шерстяной костюм. Ему приятно было ощущение чего-то остужающего его пыл. Руки без перчаток горели. Яркое солнце светило с вершины башни из стекла и металла, но не слепило его сквозь прищуренные глаза. Он хотел справедливого правосудия. Нет, он не поднимет руку на Оливера Гранда, это было бы слишком просто. Он заставит его страдать.

Вестибюль казался тесным и утилитарным — полная противоположность парящей красоте Коулбрук-билдинг. Он неоднократно бывал здесь с Джулией, обсуждая проект на стадии планирования. Скептицизм сестры иссяк перед артистическим мастерством подрядчика, который работал в таком обыденном здании.

«Его дело — конструирование, — размышлял Артемас. — А творческие решения пусть оставит архитекторам».

Это воспоминание вновь породило горечь. Он сам выбрал архитекторов. Стокмена и Портера. Их и порекомендовали Гранду в качестве подрядчиков.

«Джулия была бы жива, если бы я не настаивал на Сток-мене и Портере. Если бы не моя идея переместить „Коулбрук Интернэшнл“ в Атланту. Если бы я не захотел быть ближе к Лили, доказывая ей что-то. Если бы ушел из ее жизни, ее сын и муж также были бы живы».

Эти мысли еще сильнее разожгли в нем ярость. Его уверенные шаги по гранитному полу отдавались громким эхом в вестибюле. Решения. Вина. Печаль. Месть. Его побуждения были благородными. Эгоистичными? Да, именно такими они были.

«Лили, я никогда не хотел принести тебе горе. Я только хотел победить тебя. Бог мне поможет».

Он стиснул зубы. В указателе на стене рядом с тупоумным абстрактным гобеленом содержался номер комнаты подрядчиков.

Распахнув дверь строительной фирмы, он почувствовал, как ярость в нем переросла в отвращение. Секретарь, узнав Артемаса, выскочила из-за стола и обеспокоенно кинулась ему наперерез:

— У вас с кем-нибудь назначена встреча, мистер Коулбрук? Мистер Коулбрук?

Он шел мимо служащих, вслед ему летел заинтересованный шепот, но он спешил к одной-единственной двери с маленькой медной табличкой с именем Гранда.

Дверь от удара с шумом распахнулась; задвижка сорвалась. Он ворвался внутрь.

Оливер Гранд с портативным телефоном в руке в ужасе обернулся и, увидев гостя, выронил аппарат. Вмиг оправившись от шока, Гранд подскочил к столу и нажал клавишу телефонной консоли.

53
{"b":"83","o":1}