ЛитМир - Электронная Библиотека

Она, казалось, смягчилась или по крайней мере смирилась с его требованиями и села на стул поблизости. Он вяло повернул голову. Лили знала, как тяжело давалась ему эта сдержанность; она была единственным человеком, которому он позволял знать такое.

Котята неистово бегали по комнате. Лили, пользуясь случаем, осматривала комнату. Высокий деревянный потолок с сетью искусно выгравированных лучей. Большие стеклянные двери на каменный балкон, высокие внутренние двери в разные комнаты, одна из которых, по-видимому, сообщалась с кухней.

Кровать темного, дорогого дерева, но, пожалуй, простовата, с прямыми ножками и без грядушки. На ночном столике рядом находились медная лампа, черный телефонный аппарат и пластиковый одноразовый стакан, заполненный ручками с золотыми перьями и карандашами с изжеванными концами. Стереоприемник и проигрыватель компакт-дисков стояли на полу; огромные колонки бесцеремонно расположились на деревянных комодах. В углу на половике лежали гантели. Набитые новеллами картонные коробки были разбросаны по полу; здесь же находились последние выпуски «Уолл-стрит джорнэл» [31] и либерального «Атне-Ридер» — странный контраст.

— Не только гедонист, да? — Артемас, кажется, пытался шутить.

— Какой интересный беспорядок, — отозвалась она. — А что слушают магнаты?

— Занимаясь гимнастикой — Джими Хендрикса [32] или «Грейтфул Дэд» [33]. Размышляя о чем-либо, я включаю оперу или что-то в этом роде.

— Боже мой, ты хочешь сказать, что не слушаешь Барри Манилова [34] или Мадонну?! Нет, нет, не могу поверить!

Он засмеялся и вздрогнул.

Она внимательно смотрела на него, стараясь запечатлеть в памяти. Словно успокаивала его великолепной затяжной наглостью: «Я не стану использовать тебя, богатый мальчик».

Он мог представить ее пьющей виски и выкладывающей тузы в покере, или мешающей кашу в чаду на кухне в старом халате, или похлопывающей с добрым юмором любовника по голому заду, а затем в следующее мгновение полностью отдавшейся порывам страсти в его объятиях.

Махнув здоровой рукой, он объявил:

— Наша проблема, Лили, в том, что мы слишком похожи друг на друга. И все время боремся с неприятелями, защищаем свои кланы.

— Неплохо было бы пометить границу фермы, как это обычно делают животные, но лично мне трудно орошать дерево.

— Прими нужное положение.

— Но надо же еще удерживать равновесие.

— Видимо, именно это останавливает мужчин, чтобы не совать нос в твою жизнь.

— Надеюсь.

Артемас нахмурился:

— Когда-нибудь, Маккензи, ты наконец поймешь, что не можешь жить как отшельница.

Веселое настроение вмиг улетучилось. Она скуксилась:

— А я-то мечтала сделать начес и развалиться в шезлонге у мотеля, пока какой-нибудь мужчина не подберет и не затащит меня к себе для маленьких развлечений.

— А мистер Эстес знает?

— Насчет того, что я хочу стать проституткой? Нет.

— Ты поняла, о чем я. Ему известно, что ты здесь?

— Нет. Маленькая Сис упросила его поехать с ней, чтобы привезти Большую Сис в Атланту на прием к ревматологу. У той снова обострение артрита в коленях.

— И несмотря ни на что, ты приехала сюда повидать меня?

Лили взглянула на него исподлобья:

— Да.

— Здорово.

Он вздохнул полной грудью, она тотчас убрала руку, чтобы невзначай не коснуться его. Впрочем, она страстно желала такого касания.

— Тамберлайн сказал, что ты слишком упрям, чтобы лежать спокойно. — Она взглянула на кипу бумаг рядом. — Еще он сказал, что ты запретил родным присматривать за тобой. Почему?

— Мне неприятно чувствовать себя беспомощным.

— Ах, да ты, оказывается, второй Джеймс!

— Гм. — Очевидно, он был слишком удручен, чтобы воспринимать эти слова за оскорбление. — Все работают, у всех свои дела. Касс, правда, куда-то уехала с Джоном Ли. Кажется, в Лас-Вегас. Пусть каждый живет своей жизнью.

— Тогда что за несчастная душа присматривает за тобой? Кто меняет повязки, сопровождает в ванную?

— Вообще-то Мэри Попинс, но сейчас она занята. — Он нахмурился. — Я мог бы нанять сиделку, но чужой человек меня стесняет.

— Ну кто-то же должен. Ты сегодня ел что-нибудь?

— Я не голоден.

— Какой ты, право, глупый, упрямый и скрытный, если даже есть не хочешь!

— Я могу спуститься в кухню в любое время.

Она кивнула по направлению его личной кухни.

— Все это для показухи? Продукты есть? Плита работает?

— Я и сам могу приготовить. Кухня прямо-таки забита продуктами.

— Тогда я приготовлю тебе что-нибудь на ленч.

Он чуть не задохнулся от удивления и облегчения одновременно. Изучив склянки с мазью антибиотика и спиртом на столе у кровати, она поинтересовалась:

— Как часто тебе меняют повязки?

— Раз в день.

— Я перевяжу тебя после еды. — Она вдруг смешалась. — Если, конечно, ты не против.

Он поднял здоровую руку и, коснувшись ее, грубовато спросил:

— А потом очередное бегство в связи с эмоциональным потрясением?

Лили даже глазом не моргнула.

— Нет, просто давние друзья всегда рады помочь друг другу в экстренной ситуации. Можно было бы притвориться, что мне все равно, но мысль о том, что ты, мучаясь от боли, лежишь здесь один из-за своего упрямства, отвергаешь чью-либо помощь, вызывает во мне бурю эмоций.

Он легонько погладил ее по руке. Голос ее зазвучал сильнее:

— Я хотела бы забыться с тобой в спокойствии и уединении, чтобы никто нас не осуждал Я хотела бы заботиться о тебе так, как ты всегда пытался заботиться обо мне. Вот и все.

Артемас заглянул ей в глаза. Какая-то новая таинственная смесь безмятежности и печали!

— Я рад, что ты останешься, — прошептал он. — Живи здесь столько, сколько захочешь.

* * *

— Проклятие, она там! С Артемасом.

Джеймс повесил трубку телефона и откинулся на спинку стула. Из ванной вышла Элис в белом махровом халате, с тюрбаном из полотенца на голове. Он отрешенно посмотрел на нее, в нерешительности замершую на другом конце тускло освещенной комнаты. Задумчивый амур на барельефе рядом придавал ее фигуре некое очарование и деликатность, делая ее более земной и волнующей.

— Что ты сказал? — нахмурясь, спросила она.

Джеймс ударил кулаком по ноге:

— В личных покоях Артемаса поселилась Лили. Последние два дня она готовила ему еду, меняла повязки. Вчера вечером новая горничная по ошибке вошла в спальню и нашла их спящими в одной постели.

— Как ты узнал?

Он был слишком зол, чтобы беспокоиться о какой-то нравственности. Резко поднявшись — слава Богу, он уже не нуждался в трости, — Джеймс, прихрамывая, подошел к большому гардеробу и рванул одну из дверок.

— Я договорился с одним из слуг оповестить меня, если Лили появится в поместье.

Элис раскрыла рот от изумления.

— Ты хочешь сказать, что подкупил кого-то? Ты подкупил слугу шпионить за своим родным братом?

— Если то, о чем ты говоришь, способствует сохранению семейной репутации, то я скажу: «Да».

Он вытащил изящную книгу в кожаном переплете, закрыл дверцу гардероба и вернулся к телефону. Она тотчас рванулась к нему и схватила за руку. Джеймс досадливо поморщился: ее глаза сверкнули отвращением и яростью.

— Ты совсем утратил чувство собственного достоинства! И даже не желаешь этого понять.

— Думаешь, мне самому не противно? — Джеймс заиграл желваками. — Я ненавижу делать что-либо за спиной Артемаса, но он пренебрегает семейными интересами! Проклятие, я не позволю ему позорить наше доброе имя, не допущу сплетен и слухов о его связи с вдовой одного из тех, кто ответствен за смерть Джулии.

Элис оттолкнула его и воскликнула:

— То, что ты творишь, куда ужаснее для семьи, чем какая-то страсть и верность Артемаса Лили!

вернуться

31

«Уолл-стрит джорнэл» — самая влиятельная ежедневная деловая газета в США.

вернуться

32

Джими Хендрикс (Джеймс Маршалл) (1942-1970) — негритянский идол рок-н-ролла. Стал известен как певец-гитарист, который удачно подчеркивал сексуальный смысл песен эротическими движениями.

вернуться

33

«Грейтфул Дэд» — известная американская рок-группа, созданная в 1966 году.

вернуться

34

Барри Манилов (р. 1946) — американский певец, аранжировщик и композитор.

80
{"b":"83","o":1}