ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Что вам известно о Серебряном свитке? — неожиданно спросил я.

— Мы знаем, что он у вас, — добавила Джейн. — И нам хотелось бы его видеть.

В этот момент зазвонил телефон, Кошка взял трубку.

— Да, — ответил он. — Сегодня вечером. Согласен. — И прикрыл трубку. — Ну вот, — сказал он, проигнорировав вопрос Джейн, — я вынужден вас покинуть.

Тон его был категоричным. По лестнице мы спускались быстрее, чем поднимались.

— И что ты об этом думаешь? — спросила Джейн, когда мы вышли из посольства.

— От него разит холодом, правда?

— Странный человек… Думаю, нам нужно побольше разузнать о нем. И пролить свет на Серебряный свиток.

— Ну вот, — буркнул я, — у тебя уже есть план.

Около шести вечера мы с Джейн расположились перед посольством Польши.

Через несколько минут вышел Йозеф Кошка. У площади Инвалидов он сел в автобус. Мы же залезли во взятую напрокат машину, и я завел двигатель. Мы ехали за автобусом до двадцатого округа. Там Кошка вышел, прошел немного по улице Бань-Оле, потом резко свернул — в темный и узкий переулок. Там он остановился, достал из кейса ключи, открыл дверь небольшого домика и вошел.

Мы еще некоторое время посидели в машине, припаркованной напротив его дома, размышляя, что нам предпринять. Надо ли его ждать? Или стоит устроить с ним нечаянную встречу? Свет на третьем этаже зажегся, потом погас. Кошка, возможно, лег спать, а мы постепенно стали осознавать, что не продвинулись ни на шаг. И тут нас ослепили фары приближавшегося крытого грузовичка.

Как раз в этот момент дверь домика приоткрылась, и показалась голова Кошки. Увидев грузовичок, он вышел с пакетом в руке. Машина притормозила у двери, и Кошка сел в нее.

Грузовичок тронулся. Мы поехали за ним. Ну и помотал же он нас. Ехал он не быстро, и следовать за ним было совсем не трудно. Я даже позволял другим машинам обгонять нас и вклиниваться между нами, чтобы не очень уж выдавать себя. Сперва он привел нас к кварталу Сен-Жермен-де-Пре. Около пивной «Липп» грузовичок неожиданно остановился. Человек лет пятидесяти с книгами в руках, похоже, ожидал его. Он быстро сел в машину, оглядевшись по сторонам, словно опасался, что его увидят. Потом мы направились к кварталу Оперы. На улице Четвертого сентября мы остановились у огромного здания, где размещалась финансовая компания. Там, после нескольких минут ожидания, из подъезда вышел мужчина. Он сделал знак водителю и тоже сел в грузовичок. Было еще немало остановок вплоть до Елисейских полей, во время которых в грузовичок каждый раз садились люди, машина проследовала по кольцу вокруг Парижа, затем остановилась в западной части столицы, у ворот Брансьон.

Это была необычайно узкая улочка, на которой среди ветхих домишек возвышалось нелепое обветшалое дворянское гнездо с башенкой на крыше, еле видимой с улицы, так как ее закрывали густые кроны деревьев. Один из мужчин вышел из грузовичка, встал перед тяжелой деревянной дверью и толкнул ее. Все пассажиры молча вылезли и вошли в здание. Грузовичок тотчас тронулся.

Мы припарковали машину и, выждав немного, вышли из нее. Около портала царила тишина. Улица была пустынна. Мы с Джейн переглянулись. Она была готова. Тогда я толкнул тяжелую створку, и мы крадучись вошли. Внутри темный коридор вел к другой двери. Мы огляделись и двинулись по коридору. За нами, похоже, никто не шел. И вдруг за другой дверью послышались голоса:

— Братья, имейте терпение, пока не закончится наша миссия: день не за горами! Да, в Иерусалиме действительно неспокойно, и мы это знаем. Но мы продолжим наше дело, нашу миссию в этом мире.

Несколько минут стояла тишина, потом снова заговорил тот же голос:

— Братья, нас хотели запугать, пытались уничтожить, убив профессора Эриксона.

При этих словах мы услышали ужасный шум. Сквозь металлический лязг и топот ног слышались крики, стенания, голоса требовали мести: «Ко мне, Босеан, на помощь!»

— Но возможно ли, — продолжил голос, который показался мне знакомым, — чтобы это поколение — наше поколение — принесло мир. Вам неизвестна причина, по которой мы собрали вас здесь: мы воссоздадим Храм. Третий Храм! Благодаря Писанию пророка Иезекииля мы знаем точные размеры этого Храма, не похожего ни на один другой. Благодаря нашим архитекторам у нас есть все размеры эспланады, расположенной в северной части мечети Аль-Акса! Наши инженеры работали над этими цифрами, и сейчас мы знаем, что вполне возможно возродить Храм на его истинном месте, которое находится на большой эспланаде, где стоит церковь Скрижалей!

Возникло молчание. Мы изумленно переглянулись.

— Кто эти люди? — прошептал я.

Она сделала знак, что не знает. Тогда я приблизился к двери; на высоте человеческого роста в нем зияло маленькое зарешеченное слуховое оконце.

Осторожно заглянув в него, я увидел большую комнату, задрапированную черным, на черном фоне ярко выделялись красные кресты. В центре нефа стоял катафалк, украшенный короной и непонятными знаками. Рядом возвышался трон. Вокруг него плотной стеной стояли люди — человек сто в бело-красных туниках, поверх которых были накинуты горностаевые мантии с нашитыми на них красными крестами, такими же, как и на стенах комнаты. Я вдруг подумал о крестике, подобранном Джейн у алтаря, мне показалось, что он был похож.

Я побывай на многих церемониях ессеев, но никогда не видел такой пышности. Лица всех присутствующих закрывали капюшоны с отверстиями для глаз; талии охватывали пояса с золотой бахромой; горностаевые шапочки были оторочены золотыми диадемами и увенчаны хохолками из золотых эгретов. С поясов свисали мечи, украшенные рубинами и бриллиантами.

Центром ассамблеи был человек, тоже в маске. Голос принадлежал ему. В правой руке он держал скипетр с шаром на конце, увенчанным все тем же красным крестом, такие кресты были повсюду. Его грудь украшали две цепи: на первой, сделанной из крупных красноватых звеньев, висела медаль с изображением какого-то деятеля средневековой эпохи. Вторая была в виде четок из овальных жемчужин, покрытых белой и красной эмалью. Широкая перевязь из красного шелка охватывала грудь председательствующего справа налево. На перевязи тоже висел знакомый крест.

— Все вместе, — произнес он, — мы отстроим Храм. — Вместе, как наши братья, тысячу лет назад отправившиеся в Аккру, или на земли Триполи… в Апулию, или на Сицилию, или во французскую Бургундию… с целью, с единой целью: построить Третий Храм! Мы продолжим работу архитектора Храма, и этот Храм явится завершением всех храмов, посвященных Величайшему из архитекторов; соборы, мечети и синагоги — все они соединятся в этом Храме, где будет святая святых!

Пока он говорил, двое людей притащили из глубины комнаты деревянный манекен, установленный на стержне; на правой руке манекена висел турнирный плащ из грубого полотна, на левой — длинная увесистая дубина.

Один из мужчин вонзил стержень туда, где должно было находиться сердце манекена, словно сделав его мишенью.

— Вот изображение Филиппа Красивого, — произнес руководитель церемонии, а наш девиз: «Pro Deo et Patria», так как именно железом, а не золотом будем мы защищаться в тот день, когда весь мир узнает, что мы существовали всегда и, что наш орден официально возродился!

Движение прошло по комнате. Люди вставали, переходили с места на место. Джейн, стоявшая позади, нетерпеливо постучала пальчиком мне по плечу, делая знак отодвинуться, чтобы самой посмотреть на эту странную церемонию, которая мне уже кое-что подсказала.

Я осторожно отодвинулся. И тут раздался шорох разворачиваемой бумаги, затем тот же голос, но уже громче, произнес:

— Вот! — воскликнул он. — Вот доказательство!

Наступила глубокая тишина. Я опять приник глазом к окошечку.

Распорядитель церемонии взял шкатулку из лакированного дерева и открыл ее с крайней осторожностью. На свет появился хрупкий древний Серебряный свиток. Дрожа от возбуждения, я вглядывался в него; я узнал его; это был тот самый, который держал Петер на фотографии, переданной мне Джейн.

27
{"b":"832","o":1}