ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Создавая инновации. Креативные методы от Netflix, Amazon и Google
Метро 2033: Логово
Мисс Страна. Чудовище и красавица
Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня (сборник)
Менеджмент. Стратегии. HR: Лучшее за 2017 год
Игра в сумерках
Однополчане. Спасти рядового Краюхина
Дух любви
Дори и чёрный барашек
Содержание  
A
A

И Володя притащил из-под телевизора целый ящик с инструментами и принялся без промедления орудовать отвертками, ножовкой, а также зубилом и молотком. Владимира всерьез беспокоило состояние пленника — он не по-хорошему затих, а перед этим издавал какие-то хриплые, булькающие звуки, будто захлебываясь рвотными массами. Конечно, мертвый он тоже стоил немало, но Владимиру казалось обидным потерять его по столь дурацкой причине. С другой стороны, быть может, анданорцы вообще дышат каким-либо иным газом, но как-то не верилось, чтобы маска могла играть роль автономного источника дыхания. Она, безусловно, фильтровала окружающий воздух, но навряд ли была способна на что-либо еще.

Через двадцать минут напряженного физического труда Владимиру наконец удалось отогнуть край шлема, из-под которого сразу же потянуло характерной, отталкивающей кислятиной. Владимир вдруг почувствовал, как нож словно позвал его из-за пояса, напоминая, как весело и эффектно он каких-нибудь полтора часа; назад пропорол вот так же обнажившееся из-под точно такого же медвежьего шлема горло второго патрульного. Владимир недовольно вытащил нож и, с опаской держа его за рифленую, под пальцы, рукоять, отнес в ванную комнату и, бросив в раковину, открыл кран, чтобы смыть с лезвия кровь. Володе начинало всерьез казаться, что либо у него самого имелись теперь некоторые проблемы с перегруженной запредельными впечатлениями, недавно контуженной головой, либо же, и это: представлялось более вероятным, вещи, при помощи, которых было совершено убийство, вот как его кувалда или же этот нож, обретали подобие индивидуальности и, словно домашние животные, выпрашивающие еду, склоняли своего владельца вновь пустить их в дело.

Владимиру как-то сразу стало легче оттого, что нож теперь печально лежал в раковине, омываемый очищающими струями воды. Вернувшись к пленнику, Владимир принялся ожесточенно орудовать стаместкой и молотком, легкими ударами деформируя упирающийся металл. Наконец шлем отделился от шейных пластин, и Володя начал аккуратно стягивать его с головы анданорского патрульного, в надежде, что еще не слишком поздно и оккупант жив.

Под маской саблезубого медведя, пялившего глаза, Владимир обнаружил такое, от чего его собственные глаза расширились, как у этого пещерного мишки. Анданорский патрульный не дышал — дыхательные поры маски и рот были забиты гадостью, вонявшей кислятиной. Но самым страшным было даже не то, что он то ли уже умер, то ли балансировал на самом острие грани между жизнью и смертью.

У оккупанта были гладкие, нежные щеки, чуть тронутые загадочными голубоватыми тенями асфиксии; прямой, правильный, изящный нос. Закрытые глаза обрамлялись густой бахромою черных ресниц. Даже сквозь отвратительную желеобразную массу, покрывавшую рот и подбородок, было видно, что губы у анданорца пухлые и упругие. Высокий и широкий лоб обрамляли пышные, густые пепельно-серые локоны. Да что тут говорить — сколько на него ни смотри, выходило, что анданорский патрульный этот был женщиной, ну что тут поделать!

Володя почувствовал, как его собственное сердце судорожно забилось, словно птица, попавшая в силок.

— Без паники, только без паники, — сказал себе вполголоса Владимир и потащил в ванную эту бездыханную, но, быть может, еще хоть немного живую патрульную, все так же закованную, от шеи и ниже, в черные рельефные пластины, изображавшие, к слову, вполне мужское мускулистое тело, как костюм Бэтмена из одноименного старинного фильма. Да еще связанную сверху стальным тросом в пластиковой оболочке. Владимир повернул металлический вентиль, направлявший воду в душ, и, посадив тело девушки коленями на пол, за волосы держал ее голову над ванной и, заведя другой рукой металлическую змею шланга снизу, промывал ее губы и рот изнутри мощным — слава Богу, не отключили — потоком воды.

Нож, одиноко лежавший в керамической раковине, словно опять сказал Володе, не вслух, конечно, а как будто громко прозвучав посторонней мыслью: «Да что ты с ней возишься? Давай полоснем ее по горлу, да и дело с концом. Сколько будет радости, сколько будет крови!»

— Да заткнись ты! — вслух бросил Владимир ножу и лишний раз порадовался, что никто не мог услышать его реплики. «Вот так, наверное, человек и начинает сходить с ума», — подумал Володя, положивший тело девушки прямо в коридоре, головой к кухне, а связанными ногами — к прихожей.

Пластины черного комбинезона обладали некоторой эластичностью, и Володя, с трудом расположившись сбоку, принялся энергичными толчками делать искусственное дыхание. На секунду его сбила с толку мысль, что там, под броней, вернее всего скрывалась: еще и женская грудь, но это к теме не относилось, и Володя что было силы дважды кряду надавил на пластины костюма. Теперь — дошло до Володи — он должен был прильнуть своими губами к губам захватчицы, как его учили в институте, и вдунут в них воздух. Не раздумывая, Владимир, взявшись за подбородок, открыл девушке рот и, склонившись над ее весьма привлекательным, особенно когда его помыли, лицом, обхватил своими губами ее губы, предварительно вдохнув полную грудь с воздуха.

Казалось, сердцу Володи одному-то тесно было в груди, столь волнующей была нежданная сцена, а тут еще пришлось хватануть через край прозрачного живительного газа, да столько, чтобы хватило на двоих. Владимир с силой выдохнул, заметив, как у захватчицы смешно раздулись от напора щеки, а потом словно какая-то пробка то ли продвинулась, то ли скользнула в сторону в дыхательных путях пленницы, и Володя увидел, как ее грудь поднялась, заполнившись изнутри. Владимир отпрянул и увидел, как она плавно опустилась обратно; губы девушки оставались полуоткрытыми, так, что виден был ряд безупречных белых зубок, только что промытых Володей под струей душа. Владимир вновь набрал побольше воздуха и опять вдохнул его в, кажется, чуть порозовевшие уста захватчицы. И лишь повторив процедуру еще один раз, Володя попробовал нащупать пульс у девушки на шее. Да, все в порядке — под левым ушком патрульной, красивым, надо сказать, ушком, бился упругий огонек жизни, и Володя опять надул девушку воздухом, как в детстве надувал воздушный шарик, и дождался, когда он выдохнется обратно, и еще делал это опять и опять раза три, пока та вдруг судорожно, с шумом не втянула воздух самостоятельно. И вот уже связанная пленница дышала сама, но в сознание пока не приходила. «Пора перетащить ее на явочную квартиру», — будто услышал в голове Володя совет от молчаливо стоявшей поодаль кувалды.

— Сам разберусь, — шепнул Володя и перетащил девушку в зал — размещать ее в спальне ему показалось уж как-то чересчур пикантным. Черное связанное тело лежало теперь на боку посреди ковра, и Володя даже удивился, насколько более красивым стало лицо пленницы, когда на ее щеки и губы вернулись краски жизни. Разумеется, Владимир вносил поправку на то, сколь необыкновенны были обстоятельства их встречи, понимая, что из-за них девушка могла показаться ему более привлекательной, чем была на самом деле, — и все равно Володе столь дивного женского лика вообще видеть не доводилось. Разве что в кино. А если сравнивать, к примеру, с Леной, так выходило вовсе несопоставимо. Было в этом лице, даже лежавшем на ковре без сознания, нечто аристократически-утонченное, в разрезе ли глаз, в маленьких ли ноздрях точеного носа — плотоядные же скулы и упругий, полногубый, чувственный рот говорили о первобытной силе и жизни, бьющей через край. Самым же удивительным было то, сколь гармонично сливались такие разные темы в один законченный, совершенный облик, в котором не было ничего асимметричного или противоречивого. Кожа молодой женщины была очень белой, будто никогда не видевшей солнца, но сейчас она не была тронута могильной синевой — напротив, на щеках ее играл нежный румянец. Владимир заметил, что откровенно залюбовался прекрасной анданорианкой.

И лишь потом вспомнил, что должен будет отдать ее для опытов полковнику Зубцову. На девушке, должно быть, испытают какие-нибудь яды или будут разводить в ней микробов, как полагается проделывать с лабораторными животными. А когда она в конце концов зачахнет от какого-нибудь особенно удачного изобретения ученых Сопротивления, ее вскроют и, разобрав на органы, будут изучать каждый из них по отдельности. Владимир знал, как это делается, — ведь он и сам был биологом, и на его совести было несколько десятков загубленных лабораторных крыс, морских свинок и белых мышей. Он невольно вспомнил правила вскрытия умершего животного для детального исследования. Тело фиксируется на специальной дощечке — для вскрытия девушки придется, разумеется, использовать большую доску, с дверь, или же работать прямо на столе, — затем выстригаются волосы — тут этого делать не придется, живот у анданорианки был скорее всего голым, как у земной женщины, а не шерстяным, как у морской свинки, — потом скальпель вводится в тело чуть выше лобка и пропарывает живот и грудь до самого подбородка. Владимир непроизвольно закрыл руками лицо, представив себе, как все это будут проделывать с пойманной им захватчицей. Зато земляне получат, быть может, средство для борьбы с оккупантами, отозвалась встречная мысль. Ты же даже не знаешь, сколько человек убила эта симпатичная анданорианка. Ну вскроют ее — не тебе же вскрывать, — так ведь ради спасения от рабства всей Земли. Владимир задумчиво прошел на кухню и решил, что сегодня в любом случае нести патрульную на явочную квартиру уже поздно — скоро рассвет. Володе показалось, что самым правильным будет привести девушку в чувство и тогда уже окончательно решить ее судьбу. Володя как-то оказался не готовым к такому развитию событий и был просто не в состоянии думать о том, что делать дальше. Он лишь сейчас понял, как он устал, и надумал потратить немного драгоценного наркотического средства из неприкосновенных запасов. Володя решил заварить себе кофе. Сегодня с напряжением в сети было чуть получше, чем обыкновенно, электрочайник скоро забурлил и выключился, и Владимир, положив себе две ложки ароматного порошка, залил их водой. Раз в неделю — чаще Володя кофе не пил, экономя старые, предоккупационные еще резервы. Потом, подумав немного, Владимир взял с полки вторую чашечку и, тщательно помыв ее изнутри с мылом от холостяцкого чайного окраса — как-никак для дамы, — заварил две ложечки напитка и для своей пленницы. «Может, хоть в сознание придет», — подумалось Володе, пришедшему уже в комнату с чашками на подносе.

35
{"b":"835","o":1}