ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Разбудил Владимира звонок в дверь. Звонили нервно, напряженно, длинными пронзительными трелями с короткими, чуть заметными паузами, из чего Володя сделал вывод, что трезвонят уже давно. Если бы это были анданорцы, они бы уже высадили дверь. Володя вспоминал, что он давно уже слышал призывные звуки сквозь тяжелую пелену сна, стало быть, это однозначно были не оккупанты.

«Зубцов!» — сверкнула единственная мысль, и Володя вскочил на кровати, взглянув на часы. Три часа дня — не шутка. Просыпающееся сознание первым делом вспомнило, что ушедшая ночь оставила после себя, в подарок Володе, что-то очень приятное. Да, восстановил в памяти Владимир, словно именинник, после пьяного праздника вспоминающий утром подарки, красавицу Лею, валяющуюся на полу в той комнате, и два плазмомета в куртке. «Если Зубцов обнаружит Лею, он ее заберет для опытов», — окончательно пробуждая Володю, прозвучало в его голове. Владимир, спавший сегодня в одежде, порывисто поднялся и, отперев дверь, обнаружил Лею калачиком свернувшейся на ковре, головой на подушке. Она не спала, видимо, тоже проснувшись от трезвона в дверь. Володя вдруг понял, что он не обучил девушку таким необходимым в этом мире словам, как смерть, боль, эксперимент, вскрытие, и потому сразу не нашелся, как именно построить для девушки угрожающую фразу, чтобы она не издавала ни звука. Экспромт — ведь времени для раздумий просто не было — получился понятным для Леи и весьма пугающим.

— Лея нет говорить, — сказал Володя, — Лея говорить — Лея еда.

И Владимир, чтобы покрепче напугать пленницу, многозначительно клацнул на нее зубами. По тому, как стремительно сошел сонный румянец с лица девушки, Володя понял, что Лея поняла каннибальский смысл его косноязыкой дикарской угрозы и будет тиха, как мышь. А тут девушка подняла на Володю полный трепета взгляд и тихонько ответила:

— Да. Лея нет говорить.

— Да, — откликнулся Володя и неплотно, не запирая, прикрыл дверь в ее комнату — у Зубцова наверняка возникнут подозрения, если он увидит, чте она заперта на шпингалет. Ведь вход в комнату с Леей на ковре был прямо напротив уличной двери, до которой Володя наконец-то добрался сквозь серенады неугомонного звонка. Заглянув в «глазок», Владимир увидел полковника Зубцова, за спиной которого был здоровенный рюкзак. Володя отворил дверь, и партизанский командир вошел внутрь, широко улыбаясь и с порога протягивая Владимиру руку для рукопожатия. Казалось, он вовсе не насторожился столь долгим неотпиранием ему двери, лишь по-деловому бросив вместо приветствия краткое:

— Отдыхал?

Володя же в ответ лишь кивнул, напуская на себя чуть более сонный, чем на самом деле, вид. Зубцов скользнул взглядом по двери в комнату и, не разуваясь и не раздеваясь, прошествовал прямиком на кухню. А там на столе стояли две чашки, одна из них была пустой, а в другой, в той, из которой неудачно отхлебнула Лея, а потом, чтобы успокоить пленницу, отпил и сам Володя, кофе было больше половины.

— Кофейком балуешься? — спросил Зубцов, с интересом глядя на Владимира.

— Да, — откликнулся Володя.

— А чего чашки две? — поинтересовался Юрий Васильевич, и взгляд его стал пристальным и пронзительным, хотя губы продолжали хранить добродушную улыбку.

— Да соседка вчера заходила, — как можно натуральнее отозвался Володя, зевнув для убедительности.

— А почему она кофе не допила? — продолжил допрос полковник. — Не любит, что ли, она у тебя кофе?

— Это я кофе не выпил, — соврал Владимир, сохраняя отстранение-честное выражение глаз. — Я, — добавил он, — кофе редко пью и вчера налил себе так, за компанию. А пить даже не собирался.

Зубцов, судя по всему, удовлетворенный объяснениями Володи, сел за стол и с наслаждением, смакуя, допил чашку холодного напитка.

— Неплохой кофе, — одобрил он. — А у тебя что, роман, что ли, намечается, с соседкою той, что ты на нее такой дефицитный продукт переводишь, который сам пить стесняешься?

— Ну, что-то вроде того… — замялся Володя.

— Молодец, — одобрил полковник. — Мужик — он и на войне мужик, так?

И Зубцов, подмигнув Владимиру и не ожидая даже ответа от застенчиво улыбавшегося собеседника, пошел в коридор и, к облегчению Володи, испугавшегося, что он заглянет в комнату, вернулся оттуда со своим рюкзаком.

— Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты, — сказал он, высыпая на пол принесенные для Владимира дары.

— Это тебе на месяц, — добавил он.

Там было немало. Пять пакетов риса, по килограмму каждый; две пачки геркулеса; пять пакетов растворимого пюре; две литровые бутыли с подсолнечным маслом, двухсотграммовая пачка масла сливочного; два килограмма опостылевшей, но так спасавшей его последний голодный месяц гречки; и даже пятнадцать банок тушенки, которую Зубцов, хорошо осознавая ее ценность, не поленился выстроить на полу в цепочку, чтобы Володе легче было посчитать банки. И — Володя аж присвистнул — стограммовая жестяная банка кофе. И три пачки сигарет без фильтра «Прима». Увидев их, Володя, даже смущенный немного такой щедростью, сказал:

— Да я вообще-то не курю.

— Ну и молодец, — пожал плечами Зубцов. — Стало быть, выменяешь на рынке на что-нибудь дельное. Верно?

— Ну да, — согласился Владимир.

— Молодец, — отозвался Зубцов. — Чистая работа. Я отчего-то в тебе и не сомневался. А кстати, — вдруг добавил он, и в глазах его вновь включилась рентгеновская установка, — почему у тебя с патрульным некомплект вышел?

— Какой некомплект? — промямлил Володя, чувствуя, как внутри у него все не по-хорошему холодеет. — Это что голова-то отдельно?

— Да нет, голова замечательная, тут все о'кей, — не приглушая свойств взора и улыбаясь так по-доброму, сказал Юра. — А пистолетик плазмометный, ты его куда дел?

— Ах, это… — с заметным облегчением отозвался Володя и направился побыстрее в коридор, опасаясь теперь того, как бы Зубцов не обнаружил, что пистолетов два, — ведь они оба лежали в карманах Володиной кожаной куртки. Вернувшись на кухню, Володя протянул полковнику — рукоятью вперед — один из плазменных пистолетов.

— Умница, — похвалил Зубцов. — Ну, хватит тут тебе жратвы на месяц?

— Конечно, — кивнул Володя.

— Ну, тогда прости, старик, я побежал. Дела, понимаешь.

И Володя, пожав жесткую сухую руку своего командира, задумчиво запер за ним дверь. Да уж, было тут от чего задуматься…

Глава 15

ПРЕДАТЕЛЬ

Через два дня пленница уже великолепно изъяснялась по-русски, тщательно выясняя у своего тюремщика значение впервые услышанных ею слов, с первого раза включая их в свой активный словарный запас. Она по-прежнему была связана и категорически отказалась снять свой защитный костюм. Владимир поинтересовался у девушки, не жарко ли ей. Та же лишь усмехнулась, ответив, что в костюме ей в самый раз. Когда Владимир уходил, он включал Лее что-нибудь из своей видеотеки — хоть роскошный видеомагнитофон и покинул его квартиру, будучи обменянным на гречку, но старенький, чуть ли не прошлого столетия выпуска, видеоплеер, как ни странно, все еще пахал помаленьку и сносно крутил себе бобины видеокассет. Володя ставил Лее что попало — вплоть до эротики и фильмов ужасов. Когда же дело дошло до древнего, но вновь востребованного публикой из-за эпопеи со сквирлами фильма «Чужие», девушка спросила у Володи после просмотра:

— Владимир, скажи мне, когда земляне столкнулись с подобными тварями? Мы, кажется, облетели куда как больше населенных и безлюдных планет, но нигде не встречали ничего подобного.

Володя, изумившись столь детской наивности, неожиданной для офицера захватчиков, ответил:

— Лея, ты что, не поняла, что это художественный фильм?

Лея чуть наморщила лобик, как делала всегда, когда что-либо вызывало у нее недоумение или замешательство, и спросила:

— Насколько я поняла, художественный — значит снятая максимально красиво хроника, так?

— Да не совсем… — усмехнулся Володя. — Это значит, что один человек придумал историю, другой подобрал актеров, потом они сыграли каждый свою роль, и все это было по кусочкам отснято на камеру, а потом кусочки склеили вместе, и получился фильм.

37
{"b":"835","o":1}