ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Должно быть, зря — Владимир, не видя страдальческого, загнанного в угол выражения Леи, продолжал оставаться в плену иллюзий, нафантазировав на лице девушки чуть ли не оргазменное блаженство. И теперь, когда Лея, опрокинувшись потной спиной на пыльный ковер, совладала наконец с упрямыми штанами, Володя видел ее целиком, обнаженной и гибкой, призывно или там игриво, как ему казалось, отвернувшей лицо. И разглядев ее всю, Володя видел, что она обладает телом действительно безупречным. Дальняя от Володи нога лежавшей сейчас на спине пленницы оказалась, по завершении борьбы с комбинезоном, подтянутой к животу, и Владимир в восхищении отдал должное округлости колена девушки и молочной нежной белизне внутренней, особенно мягкой даже на вид поверхности ее бедра. Как в самых заветных Володиных мечтах, ноги Леи были стройными, как у грациозной лани, но и мягкими, местами чуть-чуть пухленькими, как у младенца. Даже маленький желвачок нежного жирка, на бедре под коленом с внутренней стороны, такой волнующий и просящийся в ладонь, был на месте.

Лея же, освободившись от одежды, обернулась и увидела, что Владимир не сидит уже, а стоит с плазмеметом в руке, пожирая ее взором там, где и она сама бы постеснялась так пристально изучать себя перед зеркалом. Лея, испытывая трепет, порывисто села спиной к Володе, закрыв руками лицо, так что пьяный от распирающей страсти Владимир оказался теперь лишен возможности видеть заветные места ее тела. Сжав зубы и боясь сделать что-нибудь неправильно, Володя подошел к Лее и сел сзади. Потом нежно провел ладонью по нервно зажатой шее девушки, через спину и упругую поясницу, коснувшись, наконец, сочного, словно персик в пору урожая, основания бедра. Спина девушки сверху донизу была волнующе потной и пыльной, и теперь Володина ладонь тоже стала влажной, в свалявшихся катышках. Лея сидела не шелохнувшись, и Владимир, следуя древней формуле — «молчание знак согласия», не выпуская, впрочем, из правой руки плазмомета, левой скользнул по влажной ложбине, где живот смыкается с бедром, к сокровенным тайнам тела пленницы.

— Это изнасилование?

— Нет… — откликнулся Володя, чья рука, позволившая себе, оказывается, недопустимую вольность, сразу: ретировалась обратно и теперь почти по-дружески лежала там, сбоку, всего лишь на пояснице.

— А если так, может, следует спросить моего согласия? — с надрывом в голосе почти крикнула Лея.

— Так ты согласна? — уже совсем ничего не понимая, сквозь, казалось, оглушительный стук своего сердца, поинтересовался Володя.

— Нет! — злобно отрезала девушка и, повернувшись наконец к Володе лицом, так сверкнула на него глазами, что если бы знала, какая буря самобичевания и отчаяния разразилась сейчас в душе Владимира, то могла бы спокойно разоружить его и даже, при желании, прекратить его страдания шариком раскаленной плазмы. Но и самой Лее сейчас было не до этого. Оба, кажется, забыли, что в правой руке Володи был зажат плазмомет.

Владимир, с трудом сглотнув почти непроглатываемый комок в каком-то непролазно-узком горле, спросил срывающимся, не своим голосом:

— Тебе дать одежду?

— Да! — отозвалась Лея, отвернувшись и накрепко сжимая ноги. Впрочем, Володя теперь сам смотрел в сторону и видел только контур да белый цвет тела Леи, без подробностей.

Володя, чувствуя себя как во сне или будто только что совершил какую-то запредельную низость, отворил старенький шкаф и, достав оттуда темно-синий бархатный халат мамы, бросил его Лее. Девушка стремительно надела его, бесследно скрыв наготу. Она продолжала сидеть на полу все так же, спиной к Володе, и вдруг без паузы, неожиданно попросила, потребовала даже:

— А теперь, пожалуйста, открой окно. Для меня тут НЕСТЕРПИМО жарко.

Владимир, начиная смутно догадываться об истинной причине раздевания Леи, сопоставив это и с невозможностью для девушки употребления горячей пищи или питья, распахнул окно. И хотя плоть Володи была все еще возбуждена до предела, сознание стремительно трезвело. Сейчас Владимир уже хорошо осознавал, к примеру, что сжимает в руке смертоносное оружие и что у него нет, увы, оснований слишком уж доверять Лее, в которую, он это хорошо понимал, теперь был действительно страстно, что называется, по уши влюблен.

Девушка же и не думала скрывать причины своего внезапного стриптиза — напротив, она чувствовала потребность объясниться как можно скорее.

— Понимаешь, — сказала она, все еще не находя в себе сил повернуться к Володе лицом, — мы не привыкли к вашей земной жаре. На улице-то еще у вас куда ни шло, но то, что делается в ваших жилищах, — это просто кошмар. Мой костюм поддерживал оптимальную температуру, пока не разрядилась батарея, подзарядить которую нет никакой возможности в твоих домашних условиях. Это возможно только в нашем штабе. Как только комбинезон перестал генерировать холод, я испытала состояние, близкое к тепловому удару, — ведь он начал копить мой собственный жар, а, будучи связана, я не могла раздеться сама. Я, в сущности, была на грани потери сознания, — с укоризненными нотками в чрезмерно спокойном голосе сказала Лея.

Владимир стоял у распахнутого окна, играя желваками челюстей, потерянно, как школьник, разбивший стекло и пойманный при этом, слушая нотацию Леи. Ему пришла, конечно, в голову идея разрешить Лее подойти к окну, на свежий, морозный воздух, но кто знает, что она способна была выкинуть. Выпрыгнет еще, не дай Господь. Владимир сказал:

— Возьми с пола трос и свяжи себе ноги.

— Вот как все просто у тебя, — сказала в ответ Лея, в голосе которой, впервые за время их знакомства, Владимир различил истерические нотки. — Ты разве не понял, что без комбинезона я этим тросом себе кожу порву, если буду стягивать туго. А не туго тебя ведь не устроит — ты решишь, что я собираюсь сбежать.

«Резонно», — подумал Владимир и, поразмыслив чуток, бросил, вытащив из того же шкафа, длинный кожаный ремень, который Лея теперь туго-натуго обвязала вокруг колен причудливыми, неземными узлами. Так они, должно быть, вяжут своих пленников, подумал Владимир.

— Связывай еще, — велел он и бросил еще один, брезентовый широкий шнур, ранее служивший поводком для собаки, а теперь, по причине сломанного замка, без дела пылившийся в шкафу.

Лея покорно, сильно — так, что ремень зримо врезался в плоть, более не защищаемую металлизированными пластинами, но лишь материей халата, — обвязала себя в районе обнаженных щиколоток. Владимир остался удовлетворен, приходилось опасаться даже, как бы она не пережала себе кровеносные сосуды.

— Теперь отвернись и закрой глаза, — велел Володя, с некоторой даже мстительностью неудовлетворенного желания отыгрываясь теперь хоть в чем-нибудь другом.

Когда Лея повиновалась, Владимир связал ей руки за спиной последним обнаруженным им кожаным ремнем. Он уже чувствовал, что беседа у них сегодня не заладится. Володя спросил:

— Тебе поставить какой-нибудь фильм?

— Поставь, — кивнула Лея. — Только, пожалуйста, документальный. Меня раздражают эти земные романтики со своими пустыми и тщетными мечтами.

«Это что, мечтать не вредно, что ли, в переводе на русский?» — подумал Володя, почувствовавший, что это уже камушек в его огород. Впрочем, подобное ведение беседы могло означать, что он все-таки не был совсем уж безразличен Лее и остается отдаленная надежда на потепление отношений. Хотя, разумеется, весьма отдаленная.

Владимир молча поставил Лее четырехчасовую кассету с жизнью земных животных разных стран и континентов и решил, что сегодня ляжет спать пораньше. Вот только позанимается часок на тренажере, чтобы вся напрасно копившаяся в теле энергия вышла, и ляжет. Владимир привязал, для надежности, связанные за спиной руки пленницы к ножке шкафа и отправился в свою комнату сбрасывать напряжение. Сегодня он работал так, как давно не выкладывался, и, через полтора часа проверив Лею и получив отрицательный ответ на вопрос, не надо ли ей в туалет, с облегчением удалился. Собственно, он даже не представлял себе, как она будет теперь, не в комбинезоне, посещать уборную. Видимо, ей придется развязывать ноги и водить ее под дулом плазмомета. «Да уж, — подумал Владимир. — Час от часу не легче». И, помолившись вечерними молитвами, Володя лег на постель и, поворочавшись с полчаса, уснул.

41
{"b":"835","o":1}