Содержание  
A
A
1
2
3
...
46
47
48
...
100

— Так лучше?

— Да, — смущенно откликнулся Володя.

— Мог бы и раньше сказать, — ответила тогда Лея и вновь погрузилась в чтение.

Все же прочее время Лея продолжала проводить в обнаженном виде — лифчик и трусики у нее служили с теперь своеобразной униформой для чтения житий. Они о так и висели на стуле рядом со стопкой книжек, которые Лея читала со стремительностью, почти немыслимой для земной женщины, — по два-три тома в день. И ведь у нее при этом хватало времени и на другие занятия — особенно же она запала на Володин компьютер. И уж тут-то Володя, не пряча взгляда, с подлинным чувственным наслаждением следил за выражением лица своей возлюбленной и за тем, как упруго, словно у пантеры, наливались силой те или иные группы мышц его девушки, в зависимости от ситуации в игре. Собственно, на компьютере Лею увлекали одни лишь игры, которые она считала удивительным и, быть может, самым ценным изобретением землян. Когда же она узнала, что большинство современных мальчишек и девчонок предпочитают компьютерные развлечения книгам и видео, Лея сказала, что, значит, земляне — не такая уж пропащая раса. По ее мнению, игры следовало бы называть тренажерами, при помощи которых можно было великолепно развить реакцию, а также способность ориентироваться в той или иной ситуации. Девушка сказала, что анданорские тренажеры, безусловно, куда ближе к действительности, но тамошних детишек приходится заставлять заниматься чуть ли не из-под палки, здесь же все было, к ее удивлению, выполнено необыкновенно увлекательно и живо.

Лея оказалась прирожденным геймером — она с равным азартом глотала как новейшие игры, так и игры 5, 10, 20 и даже более чем 30-летней давности. И если в аркадах она блистательно и с первой попытки проходила сложнейшие уровни на «верп кард», ухитряясь с немыслимой для землянина филигранной точностью уходить от летящих в ее героя виртуальных пуль, снарядов и «фаерболов», то квэсты и стратегии зачастую ставили ее в неразрешимый тупик. А про примитивнейшую по исполнению, но мудрую по сути, знаменитую игру Сида Мейера «Цивилизация» она так и вообще сказала лаконично, но многозначительно: «А этот тренажер достоин самого Императора». К слову, это была одна из немногих игр, к которым она возвращалась с редкостной регулярностью, но в то же время частенько терпела порежение. Надо отметить, что, играя в игры, Лея попутно изучила английский язык, имея в качестве учителя лишь предоставленный ей Володей англо-русский словарь. И все бы хорошо, да вот еда у влюбленных подходила к концу. Лея все так же кушала столько, что Володе казалось, будто он всякий раз готовил не на двоих, а как минимум на четверых. И три четверти приготовленного с аппетитом уминала Лея. И вот когда еды в доме осталось дня на три, Лея застенчиво подошла к Володе и, ласковой гибкой кошечкой примостившись у мужа на коленях — а, как вы понимаете, кроме минут близости, Владимир из-за неизбывного холода в квартире одет был весьма тепло, — и тихонько сказала:

— Милый, скажи мне, я красивая?

— Конечно, киска, — ответил Володя, чувствуя, что Лея имеет сказать ему нечто весьма серьезное, она напряженно дышала, и тело ее было очень горячим, как всегда, когда она была чем-то взволнована.

Владимир погладил Лею по шее и спине.

— Что случилось? — спросил он, чувствуя, что Лея будто хочет, но не решается ему сказать что-то важное.

— Знаешь… Может быть, мне стоит заработать для нас немного еды, как ты считаешь?

— Ты о чем? — спросил Володя, чувствуя, как чудовищная догадка вторым, больным, сердцем запульсировала в его мозгу.

— Ну, ты христианин. А у нас на Анданоре, по-вашему, язычество. Ну и я, значит, язычница. Понимаешь, — скороговоркой начала Лея, будто опасаясь, как бы Владимир не перебил ее, пока она не скажет все до конца, — у нас считается нормальным, если женщина, даже аристократка, попав в затруднительную ситуацию, ну, с едой, позволяет другим мужчинам пользоваться своим телом… Ну, по-русски это проституция, но если для вас это позорно в такой даже ситуации, как теперь у вас на планете, то для нас-то, конечно, это вовсе не так и ужасно, и если ты согласен, я могла бы… Ну, я же так много ем, понимаешь — ты же не виноват, что тебе меня, такую прожорливую, не прокормить… Я имею в виду сейчас, пока мы с тобой что-нибудь не придумаем… Я ведь могла бы стоять на вашем рынке в одном купальнике… А моих двух пупков никто бы не обнаружил — я могла бы пластырем их заклеить и сказать, что, мол, поцарапалась там… Ведь ты же сам говорил, что сейчас этим занимаются многие нормальные земные девушки…

Володя почувствовал, что у него просто в глазах потемнело, будто собрались грозовые тучи. И пот прошиб, несмотря на холод вокруг. Владимир решил не сдерживать себя и сделать первое, что ему пришло в голову, — он нежно так скользнул правой рукой, которой гладил сейчас роскошные пепельные локоны Леи, к горлу девушки и властно — ведь Лея теперь была его женой — сжал ее горло так, что она замолчала. Не сильно, но и не ласково. Лея замолчала, и Владимир почувствовал, как в напрасной попытке сглотнуть нежные хрящики девушки тщетно задвигались под его пальцами. И это было единственной попыткой сопротивления покорно перенесшей Володину реакцию Леи. Тогда Володя запустил пальцы левой руки своей жене в волосы снизу и, сжав их до отблеска страдания в глазах жены, сейчас такой трогательно-беззащитной в его руках, развернул Лею лицом к себе и отчетливо, акцентируя каждое слово, сказал, не ослабляя хватки на ее шее:

— Я прошу тебя, милая, никогда больше — слышишь, никогда — даже не думать на подобные темы, если ты меня хоть немного любишь. Договорились?

И Володя, разжав пальцы правой руки, дал горлу чуть порозовевшей девушки свободу. Лея, порывисто обняв Владимира, прижалась к его пушистой и колючей от шерстяных свитеров груди щекой и тихо сказала:

— Прости меня, милый… Но нам нужно подумать, чем мы будем с тобой питаться дальше. Придумай что-нибудь получше, если… Если я была так не права.

Владимир со слезами обхватил лицо Леи под ушками и затылком своими вспотевшими ладонями и горячо поцеловал ее во влажные, покорно расслабленные сейчас уста, радостно откликнувшиеся на ласку мужа. Владимир понимал, что его анданорианка была совсем из другого мира и была не виновата, что в ее голову пришло такое. И он знал, что, для того чтобы прокормить ее, он вынужден будет пойти и на воровство, и на грабеж, и на мародерство. «Но, Господи! — подумал Владимир. — Ведь должен же быть какой-то иной выход!»

И тут, словно ответом на его мысли, раздалась пронзительная трель звонка. Володя, повинуясь порыву, сгрузил застигнутую врасплох внезапным визитом Лею в туалет, где она тут же заперлась, а сам ринулся к двери и заглянул в «глазок». На пороге, с мрачной, как показалось Володе, полуулыбкой, стоял полковник Зубцов.

Владимиру пришла в голову мысль, что, быть может, правильнее всего было бы не открыть сейчас дверь. Но он уже заглянул в «глазок», и, стало быть, вполне вероятно, что Зубцов увидел мелькание его тени сквозь узкое отверстие. Владимир с сердечным трепетом отворил дверь и впустил Юрия внутрь. Зубцов деловито пожал Володину руку, улыбаясь как-то слишком по-доброму и в то же время немного официально.

— Ну, как поживаешь? — спросил полковник.

— Да так, помаленьку, — откликнулся Володя.

— Это хорошо, — одобрил Юрий. — Можно мне пройти в комнату?

У Владимира в сердце так и похолодело. Ему показалось, что Зубцов хочет войти в комнату потому, что подозревает, что Владимир скрывает у себя Лею. Владимир подумал, что ему очень повезло, что в данный момент его жена была в туалете. Не в шкаф же ей прятаться, как в дурацких анекдотах про любовников! Володя молча указал полковнику на дверь в свою комнату, Зубцов же, снявший было плащ, вновь накинул его на плечи, сказав Владимиру:

— Что-то холодновато у тебя. Чего это ты, закаляться, что ли, вздумал?

— Да что-то вроде того, — промямлил Володя, чувствуя, как омерзительная апатия наполняет его тело гадкой сонливостью. Словно, если он теперь ляжет на кровать и закроет глаза, полковник пожелает ему «спокойной ночи» и уйдет восвояси…

47
{"b":"835","o":1}