ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Владимир осторожно поинтересовался у своей спутницы:

— Лея, а тут у тебя хоть когда-нибудь бывает плюсовая температура?

— Конечно, — отозвалась анданорианка с решительностью агента по недвижимости, вознамерившегося во что бы то ни стало спихнуть клиенту жилье за Полярным кругом, — у нас тоже есть лето. И хотя оно короче, чем у вас на Земле — всего месяц, — но нам его вполне хватает.

Владимир чувствовал себя маленькой птичкой, загипнотизированной ледяным драконом, он молча взирал на чудесные переливы множества радуг, игравших друг с другом в ледяных отрогах анданорских скал, на сотни километров простиравшихся внизу, и чувствовал, что еще немного — и это зрелище навсегда похитит его сердце, заставит страстно полюбить его. Удивительным казалось то, что даже красный и зеленый тона присутствовали в этих ледяных радугах — но какими же мертвыми и безжизненными были они!

— Тут хоть что-нибудь живет? — спросил он.

— Тут живет лед, — отозвалась Лея. — Мы с тобой летим над полюсом холода моей родины, где льды не таяли никогда. У нас говорят, что это — сердце нашей планеты, средоточие ее духа.

Владимиру показалось, что, коснувшись взором Анданора, Лея сделалась незнакомой ему, отстраненной и чужой. Словно безмолвные и бессмертные ледяные дворцы, которые она показывала сейчас мужу, вызывали в ее собственной душе симптомы давней, таившейся там болезни. Володе почудилось, будто в зрачках Леи он видит сейчас отблеск ледяных радуг, и он непроизвольно схватил ее за руку, будто в страхе, как бы и рука не оказалась холодной и безжизненной, словно эти льды.

Но рука была теплой, горячей почти. Лея, с улыбкой посмотрев на Владимира, совсем как раньше, живым, нежным взглядом любящей женщины, сказала:

— Милый, да ты совсем замерз от моей экскурсии. Я просто решила, что коли уж я никак не могла показать тебе красоты космоса, так хоть покажу тебе, как прекрасна моя планета. Но я не учла, что для землянина это уже перебор.

Лея внезапно обняла Володю и, прижавшись лицом, одарила его влажным жарким поцелуем. Владимир успокоился немного, ощутив пульсирующее биение жизни в упругих губах и языке возлюбленной.

— Не бойся, сладкий мой, — сказала Лея, оторвавшись, наконец, от Володи. — Там, где живу я, намного теплее. А тут даже мы не живем — это просто музей, хотя и больше, чем музей. Жаль, что горючего мало, — с сожалением добавила она после паузы, — а то я показала бы тебе, что такое настоящее северное сияние. Для этого нужно-то всего лишь завернуть на ночную сторону Анданора — и ты бы увидел, как оно трескучей лентой извивается вокруг корабля. Такого даже в космосе не найти. Это будет покруче, чем твоя гроза.

Володя же, подумав, что это был бы уже точно перебор, сказал:

— Ничего, как-нибудь в другой раз. Мне действительно хватило ледяных скал.

— А у тебя в Москве часто бывает северное сияние? — спросила Лея, легкими касаниями заставившая привычный к ее рукам стридор изменить курс.

— Ни разу не видел. И не слышал даже, чтоб бывало, — признался Володя.

— Ну на Севере-то оно у вас бывает, я слышала, — отозвалась Лея, к удовольствию Владимира уводившая корабль от особенно пронзительных ледяных вершин к обыкновенным снежным равнинам.

— Бывает, — отозвался Володя, поймав себя на том, что, не желая более глядеть на мертвые пейзажи внизу, он отогревает свой взгляд на травянисто-зеленых и розовых оттенках рычажков, которые перемещала Лея на пульте управления, — вот только я его никогда не видел.

— Ну ты даешь, — изумилась Лея, — у тебя на планете бывает такая красота, а ты даже не сподобился ее видеть.

«Да я вообще-то много чего хорошего не видел, что на Земле бывает», — подумал Володя, но промолчал. Конечно, будь в его распоряжении такой лайнер, он бы с удовольствием облетел Землю, ее моря, пустыни, горы и джунгли. Но вот Северный полюс в списке мест, которые Володя желал бы посетить, как-то не значился. Вообще Владимиру казалась немного патологичной, некрофильской какой-то эта страсть вполне теплокровной Леи к местам, явно не пригодным для жизни.

Корабль долго гудел двигателями над одинаковыми, монотонными, без каких-либо ориентиров, бесприютными снежными пустынями, которые, впрочем, все равно смотрелись куда как более нормальными, чем радужные кристаллы цельных скал.

— А вот тут уже полным-полно всякой живности, — сказала Лея. — Тут обитают и пушистые скримлики, и снежные паучки, и змейки, но все они такие белые, что их и в упор-то не разглядишь, не то что с такой высоты.

Наконец, внизу показались первые признаки человеческого жилья: сперва редкие, отдельно стоящие дома, потом группы домов, потом еще более плотные поселения. И вот уже стало понятным, что они летят над могучей державой, с дорогами, городами, техникой и многочисленным населением, возводившим, строившим и поддерживающим все это. Еще час полета — и Лея, заставив космолет описать полукруг в морозном воздухе, посадила его возле двухэтажного строения, возвышавшегося среди высоких сугробов. Алмазный купол стридора уехал в паз, и кабина наполнилась свежим морозным воздухом, в общем-то, не запредельно холодным. Кожаная куртка и свитер оказались для Владимира вполне сносной защитой от здешнего климата, и он, покинув кабину космолета, ступил на хрустящий снег родной для его жены планеты и огляделся.

Анданорское солнце и прежде-то смотрелось так, как земное светило перед закатом; когда же теперь действительно наступило его время зайти за заснеженный горизонт, то оно приобрело просто невообразимую на Земле густую, угольно-красную, багряную окраску — и снега вокруг приняли такой вид, словно это и не снега были, а волны раскаленного докрасна металла. Зрелище было столь неожиданным и фантастичным, что у Владимира дух захватило от его неземной красоты. Оно было почти немыслимым — куда ни бросал он восхищенный взор, повсюду была красная и совсем уж не снежная сейчас на вид равнина. Раскаленно-розовый сменялся кроваво-красным, и не было ни деревца, ни кустика, нарушивших бы своим скромным присутствием целостность изумительного мира обагрившихся нежданно-густыми и теплыми тонами снегов.

Лея с довольной улыбкой следила за выражением Володиного лица.

— Кажется, тебе понравился наш закат? — скорее утвердительно сказала она.

— Да, — только и сумел выдохнуть в ответ Володя, зачарованно следивший за изменениями оттенка бесконечного — куда ни кинь взгляд — снежного поля, из которого, да и то на приличном расстоянии друг от друга, росли невысокие строения того же цвета, что и снега вокруг. Дом, возле которого причалила Лея, выглядел как построенный из цельного куска белого мрамора. Вершины колонн были украшены волнообразными наслоениями, явно навеянными анданорскому архитектору особенно изысканной формой сугробов. Сейчас же дом казался свежеотлитым из меди и не успевшим пока остыть, как и все прочие строения, находившиеся в зоне видимости.

Лея не торопила Володю, и он мог вдоволь насладиться чудесным зрелищем. Она нажала какую-то кнопку на борту корабля, и он скрылся в отверзшемся жерле подземного — подснежного, если быть точнее, ангара, на люк которого с удивительной точностью он оказывается, и приземлился.

Володя уже позже, дома, спросит, как это Лее удалось столь успешно отыскать среди снега площадку над ангаром, — а космолетчица ответит, что корабль сам отыскал ее сенсорными датчиками — ведь он был как-никак создан именно на Анданоре, а не где-нибудь еще.

Пока же Владимир был не в силах оторвать взор от теплых, даже на Земле редких, красок анданорского заката — ведь все поле, куда ни глянь, сияло не хуже, чем догорающие угли в костре или вулканическая лава. Наконец, свет сделался бордовым, неестественным для реального мира, и снежное поле угасло, но теперь бордовым горело само небо. Не узкая его полоска, как на Земле после захода солнца, но все небо целиком, от края до края, будто верх и низ поменялись местами за какую-то минуту.

Лея взяла зачарованного Володю за руку, как маленького, и повела к дому. Однако это было непросто — снега было по пояс. Тогда девушка достала из незаметного кармашка комбинезона что-то наподобие брелка и, нажав на одну из кнопок, сделала нечто удивительное — в безжизненном ряду сугробов, безмятежно раскинувшихся между космолетной площадкой и домом, сейчас серых в рассеянном свете, струившемся с сияющего неба, появились проломы, снег проседал и проваливался, словно на узеньком кусочке Анданора сейчас буйствовала весна. Из толщи тающих снегов, совсем близко от Володи с Леей, спасаясь бегством, показались две уморительного вида зверюшки; у них были огромные, как у земных мультипликационных зайцев, глаза и восторженно-испуганное, точно игрушечное, выражение плоских мордочек. Они были пушистыми и ушастыми. Володя толком не успел их разглядеть, как они, поднявшись на задние ножки и сцепившись передними лапками, внезапно распустили на спине пуховые крылья и, синхронно махая ими, словно четырехкрылая сова, странной конструкцией — то ли вертолет, то ли цветок, то ли вообще существо из иных измерений — беззвучно поднялись в воздух и неторопливо полетели туда, где недавно скрылось солнце. Было уже почти темно, и они очень скоро растворились крошечным серым пятном среди догоравшего неба.

66
{"b":"835","o":1}