ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Анданор за считанные часы полностью преобразился от сплошь покрывавшего его леса. То и дело на шоссе, по-над которым летели снеголеты Владимира и Леи, ложилась густая тень кулямбы, росшей поблизости. Почки на ветвях рождали все новые и новые листья, которые напоминали сейчас листы земного лопуха. Над шоссе пролетали пуховые пары счастливых скримликов. Лея сказала, что сегодня — последние сутки их полетов, прекращающихся в день, когда зацветут все эти кулямбы. Сам воздух, казалось, исполнился свежести, и было весьма вероятно, что вырабатываемый листьями кислород уже реально повлиял на состав вдыхаемого воздуха. Все люди, которых встречали Владимир и Лея, улыбались им добродушными улыбками, и лишь дважды они видели вооруженные патрули. Впрочем, выглядели они не более устрашающими, чем гуляющие парами московские участковые, — они были облачены в белые комбинезоны и не столько следили за порядком, и без их помощи представлявшимся идеальным, сколько с по-детски широко распахнутыми глазами с упоением ловили каждый миг этого сказочного дня.

Солнце уже перевалило за полдень и начало заметно склоняться к западу, когда Владимир и Лея решили, что пора вернуться домой, к своему дереву. Кулямбы к этому моменту сделались уже головокружительно, небоскребно высокими, подавляя зачарованно запрокидывавших головы людей своим величием. Если бы Володя утром того же дня не видел той голой пустыни, которую представлял собой Анданор, он бы просто не поверил, что все это буйство растительной жизни способно было появиться из ничего за считанные часы. Да это и так казалось нереальным. Владимиру приходилось просто через силу убеждать себя, что вот этого исполина, мимо которого они сейчас проплывали на своих дисках и чьи нижние ветви сами смотрелись добрыми дубами, на рассвете еще не было даже в виде ростка. Кое-где счастливые детишки, взявшись за руки с родителями, водили хороводы вокруг своих кулямб. Где-то золотистая кора была увита разноцветными лентами, анданорцы казались Владимиру гномьим народцем в исполинском лесу, ведь деревья уже достигали неземной высоты и толщины. Особенно же впечатляющими были раскидистые кроны (у самых крупных кулямб в диаметре они составляли никак не менее ста метров — по пятьдесят в каждую сторону). Крона имела вид правильной пирамиды, ее основание, приходившееся на исполинские ветви нижней розетки, кое-где нависавшие над крышами трехэтажных домов, было примерно той же ширины, что и каждая из боковых сторон образованного ею треугольника. Выше ствол кулямбы через каждые пять-десять метров вновь выпускал из себя ветви, параллельные земле, но чем ближе к небу, тем менее могучими и длинными они смотрелись. В целом крона со свисающими огромными лопухами листьев на нижних ветвях, более напоминавших слоновьи уши, производила впе-чатление почти сплошного зеленого монолита, и уже не казалось удивительным, как это подобное чудо-дерево способно целый год кормить целую семью прожорливых анданорцев.

Глава 30

КАТАСТРОФА

— Володенька, — сказала Лея, и Владимир развернулся к ней вполоборота, осторожно переступив по летящему над шоссе диску, — завтра мы с тобой прокатимся тем же маршрутом, если день будет таким же теплым, чтобы ты не застудился, и ты посмотришь на эти же кулямбы, но в цвету. Сегодня все радуются авансом, а завтра, когда распустятся бутоны, сам воздух станет наркотическим и радостным. Надышавшись маслом женских растений, все будут смеяться, как сумасшедшие, над самой глупой шуткой. Только розовая мужская кулямба не изменяет восприятия, — с легкими нотками зависти в голосе произнесла Лея, — но ее владельцы будут счастливы уже оттого, что она у них есть.

Какое-то время они молча скользили над трассой. Владимиру казалось, будто обратно они возвращаются совсем иным маршрутом — ведь когда они пролетали здесь утром, деревья были вполне земных габаритов. Теперь же Володе представлялось, будто Алиса угостила их с Леей волшебным напитком из Страны Чудес, и они стали игрушечно-маленькими — столь грандиозно смотрелись деревья вокруг.

Лея задумчиво сказала:

— А если все-таки наша кулямба будет розовой в этом году, то мы с тобой получим свою порцию радости, просто проехавшись по этому шоссе. Знаешь, — добавила она, — в прежние годы мы с Тидлой каждый раз путешествовали этим маршрутом, когда цвели деревья, и ты не представляешь себе, как мы с нею смеялись! Это так здорово — заряд бодрости на весь год!

Володя уже сообразил, что аромат белых цветов кулямбы содержит какие-то наркотические вещества, скорее всего подобные тем, что встречаются в земной конопле, а так как Лея принципиально не употребляла никаких наркотиков, то завтра, думалось Владимиру, ему предоставится уникальная возможность вволю повеселиться со своей возлюбленной. Да уж, думал он, если все это действительно так здорово, как она рассказывает, то они не зря прилетели на Анданор!

Впереди показалась изящная полусфера автолетной остановки, проезжая которую Лея сказала о Володиной контузии. Сейчас ее мраморные колонны выглядели игрушенными под исполинскими ветвями осенившего ее дерева. Никогда не знаешь, какой момент в твоей жизни станет поворотным. Особенно если поворот судьбы несет тебе сокрушительные потери или превосходящие силы испытания. Знающие люди говорят, что косвенными признаками приближающейся беды могут стать излишне безмятежная радость и радужные планы на будущее. Не знаю, у кого как, но у Володи все случилось именно по этой схеме. Он, как грудной младенец, в коляске впервые вывезенный в лес, приоткрыв от восторга рот, любовался преобразившимся Анданором, предвкушая завтрашнее веселье, и, поравнявшись с остановкой, сперва даже не заметил того, что затаилось внутри. Это уже более наблюдательная Лея вдруг сказала Володе таким страшным голосом, что у того внутри оборвалось все, что секунду назад пело:

— Останови.

Владимир нажал на кнопку управления своим снеголетом, попутно заглядывая под мраморную крышу остановки. В пяти метрах от них на боку лежал крестьянин, не тот, что утром с улыбкой приветствовал Владимира, но очень похожий на него и по одежде, и по комплекции. Скорее всего сосед или даже родственник. Его плечи и ноги по колено были по-летнему открыты — и оттого зрелище, свидетелями которого стали наши герои, было теперь особенно отталкивающим. Анданорец сильно опух, и его кожа там, где она еще оставалась на теле, имела выраженный синеватый оттенок, будто беднягу жестоко избили. Но это было далеко не самым страшным. Хуже было другое — на руках, лице, груди крестьянина вздулись уродливые кровавые пузыри, какие с куриное яйцо, а какие и с кулак; там же, где они успели я лопнуть, открывалось обнаженное розовое мясо, и можно было даже рассмотреть волокнистую структуру его мускулов. Половина лба и одна щека бедолаги тоже лишились кожи, а там, где была щека, так и вовсе зияла и сквозная дыра в полость рта, через которую видны были белые пеньки зубов. Под телом крестьянина уже натекла целая лужа крови — не менее литра. Если бы не пузыри, Владимир подумал бы, что на несчастного напал какой-то полоумный маньяк, из тех, которым доставляет удовольствие свежевать живого человека. На автобусной остановке стояли, испуганно прижимаясь к стенам, с десяток мужчин, женщин и детей. И вот тут произошло нечто, заставившее Володю покрыться нервной испариной, — кровавое тело анданорца, которое Владимир считал безусловно мертвым, вдруг замотало головой, разбрызгивая на белый пенопласт шоссейного покрытия сочащиеся сгустки опекавшейся уже крови, и тихо завыло, горестно и болезненно. Синие вздувшиеся пальцы принялись ощупывать пол, будто пытаясь найти что-то, так почти слепой от близорукости человек мог бы искать свои очки. Владимира вдруг посетила какая-то неуместная детская мысль, не мысль скорее, а страх что умиравший в муках анданорец ищет его. Мышцы полуживого тела напряглись, что вызвало разрушение стенок еще одного кровавого пузыря на бедре, который с тихим звуком лопнул, обагрив собой шоссе и обнажив волокна мышц крестьянина.

73
{"b":"835","o":1}