ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

-- A тебе, мальчуган, видно, что-нибудь надо? Вопрос прозвучал резко. Я озадаченно выпалил:

-- Да.

Тут он понимающе улыбнулся. У него стало спокойяей на душе. Раз я действую из корыстных побуждений, зна

чит, моя исповедь не так уж подозрительна. Его вьшученные глаза оживились, голос зазвучал уже не так ласково, ЗКюрель совлек с себя маску благодушия. B табачном непродыхном дыму, висевшем в таверне, его прошибла испарина. Я вдыхал этот застарелый запах, и мне не было ничуть противно, напротив, это был знакомый дух, который я узнавал после долгого перерыва.

-- A я ведь тебе, мужичок, не очень-то верю...

-- Почему, господин Жюрель?

-- Потому что, если бы, как ты уверяешь, ты был трусом, ты действовал бы на манер этой суки привратницы, ты тупика еще сильнее боялся бы, чем полиции!

На мое счастье, как раз в эту минуту машинисты сцепились с каменотесами, и в суматохе мне удалось собраться с мыслями. Двое драчунов подкатились нам прямо под ноги, опрокинули наш столик, a когда порядок был водворен, я уже знал, что сказать.

-- Мы, господин Жюрель, нынче ночью уезжаем из Бельвиля, навсегда уезжаем. Так вот, я рассчитывал, не можете ли вы помочь нам с пропуском...

-- И это все?

Не особенно-то ловкий код с моей стороны: сейчас покинуть Париж -- дело двух-трех дней. To, что я не заломил настоящей цены, снова насторожило шпика. Ho тут меня осенило:

-- B Рони такие опустошения из-за войны... Если я хоть чего-нибудь сумею привезти, чтобы дом починить, подкупить инвентаря, семян... сумма-то, в сущности, небольшая!..

-- Наконец-то,-- торжествующе вырвалось y него. Потом cyxo: -- A что ты-то предлагаешь?

-- Чего?

-- Хватит ломаться! Что продаешь?

-- Флуранса.

-- Опоздал. Я знаю, где он.

Кинув беглый взгляд на входную дверь, он шепнул мне:

-- Вот тебе и способ доказать, что ты ведешь честную игру. Скажи мне, rде он скрывается?

-- Так вот и сказать, задаром? Hy нет!

-- Я же тебе толкую, что знаю где! Что ж, как угодно, прощайте, молодой человек!

Он уже поднялся из-за стола.

-- B квартире господина Валькло, на втором этаже виллы Дозор.

Жюрель со вздохом облегчения pухнул на стул:

-- Hy, в добрый часl Слушай, мужичок, если y тебя есть еще что продать, за ценой я не постою.

-- Есть то, что вы без меня не раздобудете, если далее Флуранса aрестуют.

-- Что?

-- Его секретные бумаги. Он даже дар речи потерял.

-- A... a... Можно на них хоть взглянуть?

При мне как раз было несколько листков, нацарапанных вождем мятежников, он дал мне их перебелить. Жюрель буквально вырвал их y меня из рук. Нацепил очки, вытащил из кармана бумажку и сравнил почерк Флуранса с тем, что было написано там. Убедившись в том, что записи подлинные, он быстро пробежал их, удовлетворенно урча:

-- ...Все имена здесь... И доказательства тоже! За одно это их можно подвести под расстрел! Ловко сработано, Флоран...-- Тут он убрал очки, a листки спрятал в карман.-- Разумеется, это только так, для затравки? Беги и принеси все прочее.

Вот это меня никак не устраивало.

-- Теперь-то хоть вы мне верите?

Отныне наши судьбы связаны навеки, Жюрель снизошел мне это объяснить. Если, себе на беду, я продам его красным, я погибну с ним вместе, достаточно ему будет предъявить те бумажки, которые я ему дал.

-- Тогда пойдемте со мной, господин Жюрель! Еще немного, и я бы в ноги ему повалился.

-- Иди принеси остальное, я тебя здесь подожду, не бойся.

-- Ho... но там y них еще бомбы! И оружие... Я готов был пообещать ему все что угодно, и "Жозефину" с "Покровом" в придачу.

-- Надеюсь, они их не перепрятали?

-- Пока нет, но надо спешить,-- сказал я и поднялся со стула.

И он пошел за мной, правда не без колебаний. Пока мы шли от таверны до арки, я лихорадочно обдумывал все мыслимые и более или менее правдоподобные доводы, которые помогли бы уговорить его, если он вдруг побо

ится войти в тупик. A тем временем наш добряк, господин Жюрель, шагал со мною рядом, полуобняв меня за плечи, и спокойненько и очень громко разглагольствовал о дождливой и хорошей погоде. На ходу он бросил даже какую-то не совсем пристойную шуточку торговке рыбой Флоретте, которая закрывала ставнями свою витрину, где выставлен был мешок с бобами да две палки ослиной колбасы.

-- Как? Это здесь? -- проблеял он.

Только на пороге слесарной его взяло сомнение. Дрожа всем телом, он ухватил меня за локоть, но было уже поздно: дверь была распахнута и с десяток рук вцепились в моего милейшего спутника.

Когда зажгли свечи, я увидел, что Жюрель лежит на полу, туго связанный веревками. Он хныкал и приговаривал своим прежним, добродушным голоском:

-- Hy-ну, ребятки! Что случилось? Флоран, объясни же своим дружкам...

-- Долго же ты возился! -- проворчала Марта.

-- Думаешь, легко было?

-- Знает он, где Флуранс?

-- Знает, знает!

-- Ведь ты же мне сам сказал,-- возмутился мой приятель.

-- Как, по-твоему, успел он сообщить или нет? -- приступала ко мне наша смугляночка, не обращая ни малейшего внимания на вопли Жюреля, уверявшего, что я-де лучший шпион господина Kpесона.

-- Боюсь, что успел кое-что передать. И я вкратце рассказал о разговоре, происшедшем y окна таверны Денуайе.

-- Больше он ничего не знает?

-- Знает. Пришлось ему показать записки Флуранса, где перечислены имена и все такое прочее!

-- Тем хуже для него!

-- Что ты имеешь в виду?

-- Да ничего, Флоран. Иди запрягай Бижу.

-- Ведь нужно еще Флуранса предупредить!

-- Давным-давно предупредили. Он уже далеко.

-- Все равно шпики могут нагрянуть!

-- Сразу не нагрянут, они в Бельвиль поодиночке боятся HOC показать. A может, и вовсе не придут.

-- Положим!

-- Есть y нас одно средство их отпугнуть. A тем временем наш лленник перешел от стенаний к обороне.

-- Я чуял, что тут нечисто... Слишком уж все хорошо получалось! A ты, змееныш проклятый, обдурил меня совсем, когда плату потребовал. Ox, видать, старею я...

Тут вошли Жюль и Пассалас. И cpasy же поднесли фонарь к толстому носу Жюреля.

-- Смотри-ка, такого не знаем,-- ворчали они.-- Одно ясно -- старый доносчик. Света, видите ли, боитсяl Такие на Иерусалимской улице никогда не показываются. И это самая сволочь и есть...

Мой кузен и его дружок от злости себя не помнили, что так промахнулись. A так как в эту самую минуту запищал младенчик y Фаллей, Пассалас ударил шпика ногой в тяжелую челюсть:

-- Получай, это тебе от вашего пискуна! Хльшула кровь.

-- Это вам дорого обойдется, я сам лично прослежу, чтобы вы по заслугам получили! -- проревел окровавленный рот.

Четыре огромные тени возникли на пороге мастерской.

-- A ну-ка чешите отсюда, ребята! Фалль, Чесноков, Каменский и Пальятти.

-- A ты, Марта, задержись на минуточку,-- сказал литейщик.

Четверо новоприбывших двигались в свете свечей. Уходя, мы слышали вопли Жюреля:

-- Не оставляйте меня, детки! Только не оставляйте. Они... Они меня убьют! -- Он катался по земле, корчился, как сосиска на раскаленной сковородке, в уголках рта y него появилась пена, и вся его толстая физиономия была перепачкана пылью и кровью.

Два-три вскрика, разделенные долгими паузами, долетели до моего слуха, когда я запрягал нашего старикана Вижу. Пушка "Братство" в потемках тянула к небу свою морду, огромную, львиную. Все ставни закрыты, тупик спал прямо с каким-то ожесточением. Даже младенец y Фаллей и тот затих. Марта оставалась после нас в слесарной еще минуты три. Выйдя, она кликнула Пружинного Чуба и Торопыгу, велела им раздобыть тюфяки.

Я запряг Бижу и отошел к братьям Родюк, стояв

шим на карауле в дальнем углу улицы. Прошло немало времени, прежде чем Пальятти нас кликнул.

На повозку погрузили два тюфяка. Пришлось долго ee осаживать и разворачивать, чего Бижу терпеть не может, чтобы проехать по узкому проходу, так как путь теперь преграждала пушка "Братство".

67
{"b":"83787","o":1}