ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тидеман Гизе был явно смущен и расстроен.

– Если эта беседа ускорила твой отъезд, то заверяю тебя, что больше я о твоем труде не упомяну ни слова! – сказал он виновато. – Я не мог промолчать, я уверен, что правда на моей стороне, но такой ценой – я говорю о потере твоего расположения – я не стану добиваться и правды!

Коперник был смущен и расстроен не меньше Гизе. Подойдя к своему старому другу, он крепко обнял его и прижал к груди.

– Ты говорил от чистого сердца и, несомненно, желая мне добра. Ты вправе гневаться на меня за мою медлительность. Потом ты поймешь, что вызвана она отнюдь не робостью. Я готов принять все нарекания и даже гонения, когда будет опубликован мой труд. Но я так устроен, мой друг, что, не проверив окончательно своих выводов, не смогу их отдать в печать!

– Сколько раз я убеждал себя промолчать, не говорить тебе всего, что я думаю… – пробормотал Гизе, – а вот поди ты…

– А кому же, как не самому близкому другу, положено выкладывать всю правду, какою бы горькой и трудной она ни была! – перебил его Коперник, мимоходом взглянув на Каспера. – А что касается моего отъезда, то не тревожься: эти молодые люди подтвердят тебе, что я давно уже пообещал их подвезти, как только ты приедешь. В Гданьске меня ждут неотложные дела, а сообщенные тобою новости заставляют меня еще более поторопиться с отъездом. Давай же обнимемся в последний раз на прощанье!

И добрейший отец Тидеман снова с готовностью бросился в объятия своего старого друга.

На следующий день ворота Ольштына широко распахнулись, чтобы пропустить целый обоз из повозок и карет, увозящих челядь и писцов бывшего наместника, а также их имущество. Сам каноник Коперник ехал на гнедом рослом коне, а рядом с ним гарцевал Каспер Бернат. С Генрихом Адлером оба они распростились еще у ворот замка.

– Отец Миколай, вы полагаете, что Ланге выдержит столь продолжительное и трудное путешествие? – спросил Каспер, с беспокойством показывая глазами на крытый возок, то и дело ныряющий по ухабам.

– Он, конечно, очень слаб и немощен, – ответил Коперник тихо, – но будем надеяться, что господь бог даст ему силы добраться до Гданьска и встретиться с любимой дочерью. И кто знает, может быть, именно такое сильное потрясение и вернет ему разум…

– А что вы думаете об этом нападении на монастырский обоз? – спросил Каспер осторожно.

Отец Миколай вздохнул:

– Не скрою от тебя, тяжело у меня на сердце. Когда приедем в Гданьск, я переговорю кое с кем из влиятельных отцов церкви, а потом мы сообща с тобой подумаем, чем можно помочь Збигневу и Митте и всем тем, кто принимал участие в освобождении девушки… Возможно, придется возбудить перед папским престолом ходатайство о наказании аббатисы монастыря святой Екатерины за незаконное содержание под видом умалишенной здоровой дочери профессора Ланге, поскольку оно имело целью скрыть преступление рыцаря Мандельштамма, посягавшего на жизнь отца девушки, профессора. Доказательства у нас в руках… Я надеюсь…

– Учитель! – произнес Каспер, и такая мольба звучала в его голосе, что Коперник невольно даже приостановил коня. – Учитель, вы оплот, слава и гордость Польши. Умоляю вас не вмешиваться в это дело с ограблением. Если вас заподозрят в сочувствии еретикам – да не дай господи! – на вас тогда немедля ополчатся все ваши недоброжелатели!

Гданьск, родимый Гданьск, город детства Каспера, город его ранней юности, встретил своего давнего друга, как показалось Касперу, холодно и отчужденно. Бывший воспитанник отцов бенедиктинцев дважды прошел мимо здания своей школы, заглянул в окна, во внутренний двор, поговорил с привратником, но не встретил ни одного знакомого лица.

Прежде всего надо навестить матушку. Слыхала ли она о его увечье? Знает ли она вообще, что он остался в живых?

Каспер, прижимая руку к груди, точно стараясь умерить тяжелые удары сердца, направился к приморской части города. Хорошо знакомый запах каната, смолы и краски, мерный шум моря, встречи с мастеровым людом немного успокоили молодого человека.

Дойдя до маленького деревянного домика (боже мой, каким обширным и высоким казался он когда-то!), Каспер постучался в голубую дверь.

«Матушка, конечно, тут, это ведь по ее настоянию дверь много лет назад была выкрашена в голубой цвет… А вот, видать, краску недавно подновляли».

За дверью раздались грузные шаги, столь не похожие на легкую походку пани Янины Бернатовой.

«Прошло много лет, кто его знает, мамуля могла и постареть и отяжелеть… А может, она наконец взяла себе в помощь служанку?» – думал Каспер, подыскивая в уме слова утешения, которые смогут успокоить бедную матушку, когда она разглядит своего обезображенного сына.

Дверь распахнулась. На пороге стояла высокая дородная женщина. С подозрением оглядывая незнакомого посетителя, она молчала. Каспер назвал себя. Женщина всплеснула полными руками, на ее круглом румяном лице проступили жалость и испуг одновременно.

– Ай-я-яй! – запричитала она. – Значит, Каспер Бернат еще не знает, что мать его вот уже пять лет, как отошла в лучший мир? Да половина города Киля провожала ее на кладбище… Это, конечно, из уважения к Станиславу Кучинскому, члену совета старейшин кильских судовладельцев… Мы ведь с мужем только полгода назад вернулись в Гданьск из Киля. Станислав больше девяти месяцев носил траур по вашей матушке, – пояснила она с достоинством, – а женаты мы уже больше четырех лет. Не зайдете ли вы в дом освежиться пивом?

Для Каспера было бы невыносимо зайти в родной дом, где распоряжается эта чужая женщина. Он поблагодари и откланялся.

– Может быть, пан Бернат явился в надежде получить после матери наследство? – крикнула женщина ему вдогонку. – Но ведь пол-Гданьска знает, что пани Янина ни одного гроша не принесла Станиславу в приданое… Он сам, своими руками… Все, что есть в доме…

Эта женщина, очевидно, иначе, чем по полгорода, людей не считала. Хотелось Касперу взять что-нибудь из матушкиных вещиц на память. Но, конечно, пол-Гданьска подтвердит, что вещи принадлежат второй жене капитана Кучинского. Махнув рукой, молодой человек завернул за угол.

Он шагал по направлению к торговой части.

– Где находится дом купца Адольфа Куглера? – спросил он у прохожего.

Тот указал ему улицу и дом.

Ударив молотком по наковальне (такой причудливый вид был придан молотку у входной двери), Каспер довольно долго дожидался, пока ему откроют. Наконец дверь чуть приоткрылась, дюжий слуга, смерив его оценивающим взглядом и, как видно, установив, что стоимость гостя невелика, грубо спросил:

– Куда? К кому прешься?

Каспер, схватив слугу за ворот, тряхнул его как следует.

– Протри глаза, дубина! Пан Куглер дома?

– Дома, дома, – пробормотал парень испуганно.

В сенях послышались мерные, уверенные шаги, и в раскрытую половину двери выглянуло румяное лицо хозяина.

– Что там, Михель? Эй, что ты делаешь, малый?!

Каспер оставил оторопелого Михеля и шагнул к Куглеру.

– Пан Адольф не узнаёт меня? Впрочем, это и понятно. Я – Каспер Бернат.

– Боже милостивый! – всплеснул руками купец. – Какими судьбами? Мой бог, у меня в доме сам Каспер Бернат, которого все считают погибшим! Сколько же седины появилось в ваших рыжих волосах!

«Доброе предзнаменование, – подумал гость, – если только человек этот не изменился со времени нашей встречи, то я, надо думать, нужен ему для чего-то, иначе он обошелся бы со мной еще почище, чем Михель».

Адольф Куглер тоже вспомнил о далеких днях молодости.

– Прошу вас, пан Каспер, – сказал он, предупредительно распахнув обе створки двери. – Я отлично узнал вас… Мы ведь встречались, помнится, в юности. Какая радость будет для всей семьи панов Суходольских!

– Вы продолжаете вести дела пана Вацлава? – спросил Каспер.

Ответом ему была самодовольная улыбка, растекшаяся по лицу хозяина.

– Продолжаю, – пояснил он, – но уже не в качестве нанятого поверенного, а как близкий друг и будущий родственник! – И, так как Каспер вопросительно глянул на него, он продолжал: – Я ведь собираюсь стать… в некотором роде членом их семьи… Панна Ванда, дочь пана Вацлава, в самом непродолжительном времени сделается моей супругой… Вы помните, вероятно, как я просил вас когда-то замолвить за меня словечко? Сейчас я с такой просьбой к вам уже не обратился бы!

81
{"b":"83982","o":1}