ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В "Забавном приключении" писатель уже отобразил не только силу рвущихся к власти новых дельцов, но -- что очень принципиально -- и недолговечность, шаткость их царствования.

Беспрерывно сыплющий новыми заказами телефон, шестидесятисильный "фиат" у подъезда собственного особняка, дорогая любовница, стотысячные обороты, "компактный дорожный завтрак" от Елисеева, почтительно козыряющий городовой -- рассказ о воротиле Карасеве (не сынок ли это "патриархального" богатея Карасева в "Человеке из ресторана"?) начинается так, словно вот он -- новый хозяин России, который поведет ее дальше стремительным промышленным "американским" путем. Но, когда, выехав из Москвы, "фиат" застревает в бескрайней русской глухомани, обнаруживается непрочность, мнимость карасевского могущества, бессмысленность его деловой, стяжательской гонки, возникают грозные символы народной ненависти к богатеям.

Это уже не бессильный протест Уклейкина, а предвестие новой революции, которая сметет Карасевых. Солдат, пришедший с войны с крестом и со "сгнившими" почками, и мужики сулят всесильному заводчику, трясущемуся под дулом ружья, скорую расплату: "Смерти-то и ты боишься! Надоть... она ноне хо-дит... Привыкать надоть, приготовляться... всем она достигнет... кому предел". В их горячих речах чудится уже облик надвигающейся новой России, которую очень скоро один из советских писателей назовет -- "кровью умытая"...

Февральскую революцию 1917 года Шмелев встретил восторженно. Он совершает ряд поездок по России, выступает на собраниях и митингах. Особенно взволновала его встреча с политкаторжанами, возвращавшимися из Сибири. "Революционеры-каторжане,-- с гордостью и изумлением писал Шмелев сыну Сергею, прапорщику артиллерии, в действующую армию,-- оказывается, очень меня любят как писателя, и я, хотя и отклонял от себя почетное слово -товарищ, но они мне на митингах заявили, что я -- "ихний" и я их товарищ. Я был с ними на каторге и в неволе,-- они меня читали, я облегчал им страдания" [Письмо от 17 апреля 1917 г. Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина (ГБЛ)].

Однако взгляды Шмелева ограничивались рамками "уме- ренного" демократизма. Он не верил в возможность скорых и радикальных преобразований в России. "Глубокая социальная и политическая перестройка сразу вообще немыслима даже в культурнейших странах,-- утверждал он в письме к сыну от 30 июля 1917 года,-- в нашей же и подавно. Некультурный, темный вовсе народ наш не может воспринять идею переустройства даже приблизительно" '. Но он любил свой народ и сына наставлял: "Думаю, что много хорошего и даже чудесного сумеешь увидеть в русском человеке и полюбить его, видавшего так мало, счастливой доли. Закрой глаза на его отрицательное (в ком его нет?), сумей извинить его, зная историю и теснины жизни. Сумей оценить положительное" [Отдел рукописей ГБЛ. Там же]. I

Октябрь Шмелев не принял. Отход писателя от общественной деятельности, его растерянность, неприятие происходящего -- все это сказалось на его творчестве 1918--1922 годов. В ноябре 1918 года в Алуште Шмелев пишет повесть "Неупиваемая Чаша", которая позднее своей "чистотою и грустью красоты" вызвала восторженный отклик Томаса Манна (письмо Шмелеву от 26 мая 1926 года). Грустный рассказ о жизни или, скорее, о житии Ильи Шаронова, сына дворового маляра Терешки и тягловой Луши Тихой, напоен и в самом деле подлинной поэзией, проникнут глубоким сочувствием к крепостному живописцу. Кротко и незлобиво, точно святой, прожил он свою недолгую жизнь и сгорел, как восковая свеча, полюбив молодую барыню.

Как честный художник, Шмелев писал только о том, что мог искренне прочувствовать. Он заклеймил в повести "барство дикое, без чувства, без закона", бесчеловечность крепостничества. Но понять, что революция освобождает народ от барства, он не мог. Он видел только, что на полях России кипит братоубийственная гражданская война, и это очень волновало его.

Видя вокруг себя неисчислимые страдания и смерть, Шмелев выступает с осуждением войны "вообще" как массового психоза здоровых людей (повесть "Это было", 1919) или просто показывает бессмысленность гибели цельного и чистого Ивана в плену, на чужой стороне ("Чужой крови", 1918--1923). Во всех произведениях этих лет уже ощутимы отголоски позднейшей проблематики , Шмелева-эмигранта.

Об отъезде писателя в эмиграцию -- разговор особый. О том, что он уезжать не собирался, свидетельствует уже тот факт, что В 1920 году Шмелев покупает в Алуште дом с клочком земли. Но трагическое обстоятельство все перевернуло.

Сказать, что он любил своего единственного сына Сергея,-- значит сказать очень мало. Прямо-таки с материнской нежностью относился он к нему, дышал над ним, а когда сын-офицер оказался на германской, в артиллерийском дивизионе,-- считал дни, писал нежные письма. "Ну, дорогой мой, кровный мой, мальчик мой. Крепко и сладко целую твои глазки и всего тебя...", "Проводили тебя (после короткой побывки.--О. М.) --снова из меня душу вынули"[ Отдел рукописей ГБЛ]. Когда многопудовые германские снаряды -- "чемоданы" -обрушивались на русские окопы и смерть витала рядом с его сыном, он тревожился, сделал ли его "растрепка", "ласточка" прививку и кутает ли шею шарфом.

В 1920 году офицер Добровольческой армии Сергей Шмелев, отказавшийся уехать с врангелевцами на чужбину, был взят в Феодосии из лазарета и без суда расстрелян красными. И не он один.

Страдания отца описанию не поддаются. В ответ на приглашение, присланное Шмелеву Буниным, выехать за границу, "на отдых, на работу литературную", тот прислал письмо, "которое (по свидетельству В. Н. Муромцевой-Буниной) трудно читать без слез" [Устами Буниных..., т. 2, с. 99]. Приняв бунинское приглашение, он выезжает в 1922 году сперва в Берлин, а потом в Париж.

Поддавшись безмерному горю утраты, Шмелев переносит чувства осиротевшего отца на свои общественные взгляды и создает тенденциозные рассказы-памфлеты и памфлеты-повести -- "Каменный век" (1924), "На пеньках" (1925), "Про одну старуху" (1925). И все же против русского человека Шмелев не озлобился, хоть и многое в новой жизни проклял. Творчество писателя последних трех десятилетий жизни много шире его узкополитических взглядов.

7
{"b":"83999","o":1}