ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В 1917 году Плеханов оказался одним из самых ярых и последовательных противников большевизма. В мае 1917 г. он писал в своей петроградской газете "Единство":

"Большевики хотят искусственно ускорить исторический процесс, сделать в России социалистическую революцию в такое время, когда еще нет необходимых для нее условий. Их выступления очень дорого обошлись России. Поэтому необходимо как можно скорее отмежеваться от них. И когда они говорят другим социалистам: "Не душите своих друзей, давайте совместно работать", революционное демократическое большинство должно решительно ответить им: "Работать вместе с вами можно только на гибель русского государства и русской революции..."...

"Захват власти большевиками - будет самым большим несчастьем, которое только могло случиться с русским рабочим, а стало быть, и с Россией".

Так говорил Плеханов еще в мае 1917 года. Незадолго до Октябрьского переворота он писал:

"Социалистический строй предполагает, по крайней мере, два непременных условия: во первых высокую степень развития производительных сил, так называемой техники; во вторых весьма высокий уровень сознательности в трудящемся населении страны. Там, где отсутствуют эти два необходимых условия, не может быть и речи об организации социалистического способа производства. Если бы рабочие попытались организовать его при отсутствии указанных условий, то из их попытки не вышло бы ничего хорошего. Им удалось бы организовать только голод. Неизбежным следствием "организации голода" явился бы жестокий экономический кризис, после которого рабочие оказались бы в положении гораздо более невыгодном, чем то, в котором они находились до своей попытки. Толковать об организации социалистического общества в нынешней России - значит вдаваться в несомненную, и притом крайне вредную, утопию".

5 июля 1917 г., после провала июльского восстания большевиков, Плеханов писал в "Единстве":

"Когда сторонники Ленина начинают гражданскую войну, демократическое большинство обязано защищать свою позицию и свое правительство. А когда на эту позицию и на это правительство предпринимается вооруженное нападение, тогда нельзя довольствоваться добрыми советами по части общественного спокойствия и хорошими речами о выгодах общественной тишины. Оружие критики становится бессильным там, где начинается критика посредством оружия. Проклятие тем, которые начинают гражданскую войну в эту тяжелую для России годину. И горе тем, которые не умеют ответить насильникам ничем, кроме хороших слов!"

А через два месяца, 3 сентября, Плеханов писал:

"Число сторонников Ленинской тактики быстро увеличивается, по крайней мере в Петрограде. Если события пойдут так, как этого хотелось бы ленинцам, то скоро затяжной кризис, переживаемый нашей революционной властью, получит весьма определенное решение: Ленин займет место А. Ф. Керенского. Это будет началом конца нашей революции...

Вскоре после возвращения своего на родину я писал, что опасные не столько Ленин и его последователи, сколько полу-ленинцы, отвергающие мысль о диктатуре пролетариата и крестьянства и в то же время ведущие себя так, как будто бы они одобряли ее. Теперь видно, что я был прав. Торжество - будем надеяться, временное, ленинцев в петроградских органах революционной демократии, больше всего подготовлено было вопиющей политической непоследовательностью их незаконнорожденных братьев-полуленинцев, имя которым - легион. И оно до сих пор поддерживается, главным образом, той же непоследовательностью... Поразительная, почти беспримерная, непоследовательность полу-ленинцев губит революционную демократию, которая в свою очередь погубит революцию, если только не опомнится, пока еще не совсем поздно". (Подчеркнуто Плехановым).

Через две недели, 16 сентября, Плеханов писал:

"Я всегда говорил, что опасны не ленинцы, а полу-ленинцы. Под полу-ленинцами я понимаю тех наших социалистов, которые, отвергая некоторые основные посылки ленинской тактики, все таки подготовляют его победу тем, что разделяют другие его посылки, в практическом отношении более важные... Речь идет именно о практическом действии, об агитационном влиянии на массу. И вот тут то социалисты, разделяющие известную часть основных посылок Ленина, изо всех сил помогают ему, настраивая рабочих и солдат в желательном для него смысле... Когда у нас составилось коалиционное правительство, полу-ленинцы нашли нужным печатно заявить, что в противоположность западным социалистам наши социалистические светила вошли в министерство с тем, чтобы в недрах его продолжать классовую борьбу. Поставить себе такую роль значит отвергнуть идею коалиции на деле, признав ее на словах. Вот какова логика полу-ленинцев!... Нужно соглашение всех тех классов и слоев, которые не заинтересованы в восстановлении старого порядка. К такому соглашению нельзя придти без взаимных уступок. А им то и мешают полу-ленинцы, усердно работающие на Ленина".

Плеханов все время защищая идею честной коалиции между социалистами и либералами. В целом ряде номеров своей газеты "Единство" (номера от 25 мая, 16 июля, 13 и 15 августа, 8, 16, 17 сентября) он писал:

"Коалиция нужна для избежания гражданской войны. Коалиция нам нужна для устранения той грозной хозяйственной разрухи, борьба с которой не может быть успешно ведома силами одной только революционной демократии. Вне коалиции для нас нет спасения. Нужна не капитуляция, а именно коалиция. Власть должна опираться на коалицию всех живых сил страны. Власть, воздвигнутая на узком социальном фундаменте, неизбежно страдает неустойчивостью. А неустойчивость власти так же неизбежно вводит в искушение разных авантюристов, пытающихся заменить ее новой властью, более удобной для их честолюбивых замыслов. Всякое коалиционное правительство возникает как результат взаимных уступок. Коалиция есть соглашение. Соглашение не есть борьба. Кто входит в соглашение, тот в его пределах, - заметьте, я говорю в его пределах, - отказывается от борьбы. А кто продолжает борьбу, тот нарушает соглашение. Тут середины быть не может: не хотите соглашения - идите за Лениным, не решаетесь идти за Лениным - входите в соглашение. Социалисты должны вступить в коалиционное министерство, чтобы работать для удовлетворения насущных нужд страны вместе с несоциалистическими его элементами, а не затем, чтобы вести с этими последними "классовую борьбу". К соглашениям нельзя прийти без взаимных уступок. Нет таких формальных препятствий, с которыми нельзя было бы справиться, обладая нужным запасом благоразумия и доброй воли. Но в том то и дело, что тут много, очень много, требуется как благоразумия, так и доброй воли. Чтобы побороть указанные препятствия, необходимо смотреть на предмет с точки зрения нужд всего населения, а не с точки зрения интересов отдельного общественного класса или слоя. В противоположном случае ничего хорошего не выйдет".

В августе 1917 года Плеханов и его жена были в Москве на знаменитом Государственном совещании. Они прожили там 10-12 дней в доме старого социал-демократического писателя Николая Вольского, писавшего под псевдонимом Николай Валентинов. В. И. Засулич тогда тоже была в Москве. "Войдя однажды в мою комнату, пишет Валентинов, он попросил дать ему "Былое и Думы" Герцена и быстро нашел то место, где тот описывает, как, находясь на Воробьевых горах в 1827 году, он и юный Огарев, обнявшись, "присягнули пожертвовать жизнью" за счастье и свободу народа. В 1853 году, обращаясь к Огареву, Герцен писал:

"Сцена эта может показаться очень натянутой, очень театральной, а между тем, через двадцать шесть лет, я тронут до слез, вспоминая ее, она была свято искренна, это доказала вся жизнь наша. Так, Огарев, рука об руку, входили мы с тобой в жизнь. Путь, нами выбранный, был не легок, мы его не покидали ни разу, раненные, сломанные мы шли и нас никто не обгонял. Я дошел не до цели, а до того места, где дорога идет под гору, невольно ищу твоей руки, чтобы пожать ее и сказать, грустно улыбаясь: вот и всё".

Плеханов вслух, медленно, прочитал это место, особенно нажал на "вот и всё" и, резко захлопнув книгу, обратился к Валентинову:

55
{"b":"84057","o":1}